Чему тут удивляться в первую очередь? Тому, что Гваник настроил сенсорику всего за десять с небольшим секунд после перехода в другой мир?
Ким Чона вспомнила, как сама впервые прошла через Белые Врата.
«Сорок пять минут».
Именно столько ей понадобилось, чтобы прийти в себя и начать нормально ходить, стоять, видеть, слышать и чувствовать. А чтобы вступить в бой – целых полдня.
Обычному Бессмертному требуется полчаса, чтобы прийти в сознание, и до трех часов на полную сенсорную адаптацию. А Гваник управился меньше чем за десять секунд.
Конечно, так бывает только поначалу. После десятка–другого переходов время адаптации само собой сокращается.
«Пять минут, – вспоминала она свои рекорды, – чтобы прийти в себя. Тридцать – чтобы быть готовой к бою».
Таковы были ее нынешние показатели.
«Покинуть район дислокации у Белых Врат, использовав минимум ресурсов». Таков был приказ.
Ким Чона планировала использовать Гваника как живой щит, чтобы прорваться с минимальными потерями. Она считала, что им повезет, если удастся оторваться от погони за пару дней. Гваник же решил проблему одной дымовой шашкой и спринтерским забегом.
Но и это было еще не все.
Инвейдер вида «акулий червь».
— Толстая шкура, которую не всякая пуля берет, тактильные сенсоры по всему телу… э–э, еще высокая термостойкость, его трудно заморозить. Слабое место – расчленить на куски размером с ладонь взрослого мужчины. Я прав?
Гваник выпалил данные об инвейдере и вопросительно посмотрел на нее. Ким Чона кивнула. По идее, сейчас ей следовало достать оружие и прикрыть его.
— Думаю, я справлюсь. Сэкономим время.
С этими словами Гваник выхватил из–за пояса два ножа боуи. Один из титанового сплава, другой – из хромового.
Некоторые бойцы предпочитали исключительно титан или хром из–за едва уловимой разницы в балансе и режущей силе. Гванику, похоже, было все равно – он явно схватил первые попавшиеся. И ринулся вперед.
Ш–ших, ш–ших.
Началось шоу потрошения: тварь хоть и была приземистой, но по объему втрое превосходила взрослого мужчину. Гваник уворачивался от острых зубов, а тяжелые удары хвоста отводил предплечьем, смягчая их силу.
«Отвод». Фирменный прием тимлидера Ли Джунбона. И Гваник осваивал его прямо здесь, в бою с инвейдером. Он находил уязвимые места, всаживал острие ножа и вспарывал плоть.
На землю с влажным шлепком падали ошметки мяса. Кровавые куски тут же покрывались вездесущей пылью пустоши, превращаясь в желто–бурые комья.
«Неужели…» – пронеслось в голове у Ким Чона. Похоже, Гваник не столько сражался, сколько отрабатывал в реальном бою все, чему его учили.
Меня многому научили.
С самого детства – мать, которая учила меня побоями. Потом были единоборства. Это был мой выбор, поэтому я терпел любую боль. Но меня до смерти утомляла бесконечная отработка базы до металлического привкуса во рту. И все равно я продолжал. Потому что сам так решил.
Моя мечта родилась в тот миг, когда я увидел ту спину – спину человека, который меня защитил. И тренироваться ради этой мечты казалось само собой разумеющимся.
Позже репетитор научил меня управляться с телом Бессмертного и его трансформациями. Тимлидер же, избивая меня, вбивал в меня боевые приемы Бессмертных. После этого я снова с головой ушел в различные боевые искусства.
Я без устали наблюдал, учился и в итоге кое–что понял. У них троих – у матери, наставницы и тимлидера – было нечто общее. В каждом их движении сквозил опыт. Они не просто заучили приемы – они сделали их частью себя, адаптировав под свое тело.
И я решил поступить так же. Все, чему я научился, сделать своим собственным.
А инвейдеры были отличным полигоном для испытаний.
Так, работая ногами и ножами, я разделал одного из них. И это оказалось на удивление легко.
Клац!
Прямо перед моим лицом сомкнулись челюсти червя. Я уклонился ровно настолько, насколько было нужно, и взмахнул рукой ровно с той силой, что требовалась. Точная сила, выверенный угол, острота лезвия – все, что нужно для результата, рисовалось в моей голове ясной картиной.
Это было не то же самое, что читать движения противника, обострив чувства. Если бы кто–то спросил, как я это делаю, ответ был бы один: «Просто… получается».
Я видел, уклонялся, резал. Рассекал. Вырезал.
Минут через пять все вокруг меня было усеяно желто–бурыми ошметками.
— Старшая.
— Говори.
— Как думаете, много Бессмертных способны в одиночку завалить тварь двадцать второго номера?
— Не счесть.
«Хладнокровная, как всегда, – подумал я. — Могла бы и похвалить».
Кровь на ножах, смешавшись с пылью, застыла комками. Я кое–как стер ее большим и указательным пальцами и убрал клинки.
— Я это заберу, – сказал я и с силой вырвал один из зубов. Части тел инвейдеров иногда могли быть ценным ресурсом.
Каждый зуб был размером с мизинец. Тварь прозвали «акулой» за двойной ряд зубов. В латинской транскрипции – «Шарк Ворм».
Войдя в роль дантиста–хирурга, я мигом выдрал все зубы и ссыпал их в подсумок на бронежилете. Все не влезли.
— Старшая? — Остаток она ссыпала в свой карман. У нее с собой был оружейный кейс, и я предположил, что там найдется место. — Туда было бы удобнее, нет?
— Не хочу.
Ответ прилетел прежде, чем я успел договорить. Это была ее фирменная реакция, когда ей что–то очень не нравилось, так что я не стал спорить.
— Какой ты бережливый, – сказала старшая.
— Да, завидный жених, – ответил я и двинулся дальше.
Конечно, я пошутил – какой псих станет дарить на свадьбу акульи зубы? Но из уст женщины, напрочь лишенной чувства юмора, да еще и моей старшей коллеги, шутка прозвучала как–то слишком серьезно.
— Идем, – ее команда, и мы снова в пути.
Задача была одна: неотступно следовать за основным отрядом. Нам нельзя было отклоняться от проложенного ими маршрута. Иной мир не зря так назвали. Один неверный шаг – и можно нарваться на орду инвейдеров, с которой нам не справиться.
Основной отряд, чтобы избежать этого, запускал разведывательные дроны, которые прочесывали местность огнем. Появлявшихся инвейдеров они уничтожали либо огневой мощью, либо чистым мастерством. Благодаря этому нам, идущим по их следу, не грозили встречи с крупными группами врага. Поэтому основной отряд двигался не слишком быстро.
Спустя почти сутки пути мы со старшей обнаружили справа от себя округлый холм, а в нем – небольшую пещеру.
— Лучшего места нам не найти, – сказал я.
Наша задача – отследить их маршрут, а потом залечь в засаду на обратном пути. Мы прошли уже достаточно. Они расчищали себе дорогу, уничтожая инвейдеров, а значит, наверняка вернутся тем же путем. Только на обратном пути их «багаж» будет куда объемнее.
Дело было не только в Накопительных камнях. Почему Спецотряд Бессмертных вообще воспользовался Белыми Вратами Ассоциации Псиоников? Потому что те сами попросили о помощи. Точнее, они обратились к Old Force, а те уже перепоручили дело нам. Поэтому Спецотряд Бессмертных должен был сопроводить сотрудников Ассоциации Псиоников, застрявших в ином мире, и охранять добытые ими Накопительные камни. Такова была официальная цель миссии, в которой участвовал наш тимлидер. А получение части камней должно было решаться путем переговоров. Если, конечно, наша команда не решила прибрать все к рукам.
— Иногда мне в голову приходит одна мысль, – сказал я, разводя огонь в пещере. Сквозняка не было, а сама она оказалась довольно глубокой и просторной – человек пять могли бы спокойно вытянуться. Старшая молча расстилала на полу плащ–палатку, но я умел прекрасно болтать и с молчаливыми слушателями. — Наш тимлидер, кажется, немного не в себе.
Иначе как бы ему в голову пришла идея провернуть такое дельце всего втроем?
— Часто.
— Что?
— Я часто так думаю.
«Ясно. Значит, не я один так думаю».
Мы разожгли огонь, чтобы просушить сырой воздух, расстелили плащи и достали боевые пайки. Особый вид – это существа с экстремальным расходом калорий, поэтому для боевой группы Бессмертных такая высококалорийная пища была жизненно необходима.
Я прожевал пять калорийных батончиков и запил их напитком с густым запахом молока. В желудке стало муторно.
— Приторно.
Вот оно, неудобство обостренного вкуса – невкусная еда кажется еще отвратительнее. Я–то специально выбирал батончики: со вкусом злаков, жареного риса, клубники, шоколада и даже острый. Из всего этого самым съедобным оказался шоколадный. «В следующий раз возьму только его», – решил я.
— Надо поесть, – сказала старшая, тоже разрывая упаковку батончика.
Эликсирные люди – не Особый вид, но и им нужно поддерживать запас калорий. Они двигаются со сверхчеловеческой скоростью благодаря Эликсиру, и, говорят, поддерживать вес для них – целая работа. Стоит расслабиться – и пара–тройка килограммов улетает в мгновение ока. Все худеющие мира прокляли бы их за такие слова, но для них это вопрос выживания.
Изнурительные тренировки сжигают чудовищное количество энергии. Старшая, должно быть, прилагала в разы больше усилий, чем любой Бессмертный. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. Даже помогая мне, она не пропускала свои занятия: больше десяти часов в сутки на силовые, скоростные, стрелковые тренировки и упражнения на выносливость. Так что высококалорийная диета для нее тоже была обыденностью.
— …А у вас что за вкус?
— А что?
— Просто… и надо же такому найтись ценителю.
В мире существуют самые разные вкусы. Кто–то не переносит огурцы, а кто–то обожает кинзу. Одни любят острое, другие наслаждаются запахом специфических пряностей.
— Мятный шоколад…
Компания «Хварим» была щедра на вкусы и выпускала даже такие батончики.
— Хочешь? — Предложила старшая, показав мне запасной.
«Нет уж, увольте. Это единственное, что я есть не стану».
— Нет.
— А он вкусный.
— Вот уж где вкусы расходятся.
Я – ярый противник мятного шоколада. А старшая с аппетитом уплетала его за обе щеки. «Гармония терпкого холодка и сладости… Чем это отличается от поедания зубной пасты? Ну, главное, чтобы меня не заставляли».
Дальше потянулись дни ожидания. Мы просыпались, ели, выходили из пещеры и складной саперной лопаткой рыли яму под туалет. Потом приходилось все закапывать – довольно муторно, но всяко лучше, чем ходить под себя. Дезодорирующий спрей тоже был обязателен – запах мог привлечь инвейдеров с острым нюхом.
Еда, вода, туалет. Так мы продержались три дня: чистили зубы твердой пастой и умывались водой из фляги. С учетом питьевой, запасов нам хватило бы на неделю.
Все эти три дня старшая, помимо легкой разминки, была поглощена одним делом.
— Это она?
Редкий случай – на лице старшей промелькнуло подобие улыбки.
— Моя малышка.
«Малышка, ну надо же». Внутри кейса в вырезанных в поролоне гнездах покоились детали. Она извлекла их одну за другой, и на свет появилась ее личная, модифицированная снайперская винтовка на базе «ЧейТак М200». Продольно–скользящий затвор, патроны собственного изготовления. Каждый выстрел из нее был равносилен выстрелу пачкой денежных купюр. Чертовски дорогая штука.
Было бы неплохо брать с собой в Белые Врата танки, но это было невозможно. С собой можно было пронести лишь то, что находилось непосредственно на теле. Люди пытались проехать на машине: в итоге в иной мир переносилось только водительское кресло и части кузова, которых касался водитель. Машину словно аккуратно разрезало по границе Врат.
Поначалу это шокировало, но человек – животное, которое ко всему приспосабливается. И человечество нашло решение. Как и всегда. Они вывели правило: через Белые Врата можно проносить только те предметы, что находятся на теле, и их объем не должен превышать определенного предела. Когда есть закон, найдется и способ его обойти. Нельзя пронести цельное оружие? Значит, нужно сделать его разборным. Так и появилось оружие для Белых Врат. Винтовка старшей была как раз из таких.
— Это Кэш Хиппо. Поздоровайся, – представила она меня своей винтовке.
— Э–э… приятно познакомиться.
Кэш Хиппо – «денежный бегемот». Для «малышки» имя было на удивление прямолинейным.
Пока старшая возилась со своим оружием – смазывала, протирала, настраивала прицел, щелкала незаряженным затвором, – я проверял свое тело. Двигался, разминал мышцы. Прокручивал в голове план действий, воскрешал в памяти ощущения от схватки с акульим червем.
Так прошло три дня. Основной отряд уже должен был возвращаться, но его и след простыл. Мы со старшей спали по очереди. Сохранять силы – это тоже работа. И мы добросовестно выполняли ее, ожидая.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504803
Готово:
