Говорят, время – что выпущенная стрела. По крайней мере, для меня. С той облавы на террориста я еще не раз мотался на выезды.
— Я вернулся, – бросил я, войдя в офис, и уселся за стол.
Я наконец–то понял, почему моя холодная, но в то же время заботливая наставница была вечно так загружена. Поимка террориста вовсе не означала, что моя карьера покатится по накатанной и ко мне начнут как–то по–особому относиться.
Зато прошел слух, что я парень дельный, а компания таких ценных кадров без дела не оставляет.
Меня завалили работой. Завалили по самое не хочу.
Испытательный срок для новичка – три месяца. За эти три зарплаты я поймал пятерых преступников из Особых видов.
Нет, серьезно, у этих ублюдков что, преступление в крови? Почему они все как один только и делают, что влипают в неприятности?
Хотя чего уж там, получи я в одночасье такую силу, тоже бы всякого наворотил. Я и сам, пробудившись как Оборотень, первым делом отметелил главного школьного задиру.
Да, в тот день я был неотразим.
Впрочем, преступниками из Особых видов дело не ограничилось.
Кто бы мог подумать, что в нашей стране, а особенно в секторе «Хварим», столько проблем с Черными вратами? Я участвовал в закрытии доброго десятка таких врат, если не больше. Восемь раз – в качестве поддержки другим группам, и дважды наша группа вела операцию самостоятельно.
За это время я уяснил одно: тимлидер до смерти не любит выезды. А писать отчеты – еще больше.
И вот однажды, ровно три месяца спустя, тимлидер, проглядев мой отчет, прошипел:
— Ну всё, ты доигрался.
И тут же бросился на меня. Мое тело среагировало на автомате.
— Опять…
Хлоп!
Отбил его рубящий удар.
— …вы…
Блокировал лоу–кик ногой.
— …за свое?
От удара головой увернулся, качнув своей в сторону.
— Отчет, – выдохнул тимлидер. Наши лица разделяло меньше десяти сантиметров.
Изо рта у этого типа ничем не пахло. Хотя он считался одним из самых заядлых курильщиков в «Хварим», никакого смрада не было и в помине. Судя по его манере выражаться, от него должно было нести как из помойки.
— Меня учили излагать только факты, – ответил я. Этому меня научил Панда.
— А, вот как? То есть, блядь, «ваш тимлидер во время операции ковырял в носу и дремал»?
Ну а что, я так и видел: ковыряет в носу и клюет носом. Правда, человека, который так метко стреляет во сне, я видел впервые. Он в одиночку разнес Инвейдера второго типа – Доппельгенгера.
Инвейдер–Доппельгенгер отличался от своего мифического тезки. Эти твари копируют внешность союзников, но на полную имитацию не способны. Облик, снаряжение, телосложение – они в точности воспроизводят всё. Один вид Инвейдера с твоим собственным лицом вызывает жуткое чувство отторжения. Вот только их копии – не более чем внешняя оболочка.
Холодное оружие они скопировать могут, а вот огнестрельное – нет. Ведь копия – это часть их плоти. А отрезать от себя кусок и превратить его в пулю они не умеют. Так что, скопировав человека, они превращаются в безмозглых кукол с бесполезными пушками.
И все же их физические данные не стоит недооценивать. Они сильнее и быстрее обычного взрослого мужчины. А если они появляются толпой, то легко могут смести целый взвод. Их там как минимум сотня. Неважно, появляются они «линией» или «резаной линией».
«Линия» – это когда они прут друг за другом. «Резаная линия» – в целом то же самое, только выскакивают они по двое–трое. Разница лишь в количестве.
А тимлидер, не просыпаясь, сажал пулю за пулей им точно в переносицу. Стрелял одиночными, ковыряя в носу, – и все в цель. Стрелял не глядя – попадал. Стрелял во сне – и все равно попадал. Один пистолет с увеличенным магазином – и дело в шляпе.
— Я видел только это, а потом сосредоточился на своих задачах.
Но я и правда не видел, как он спускает курок. Только как он ковырял в носу и дремал. Факт есть факт.
— Эх, где мои Чон Гинам и У Михо… — сказал тимлидер.
Эту фразу я слышал от него раз по пять на дню. Поначалу у меня от этих слов жилы на лбу вздувались, я даже срывался и шел задирать У Михо. Но теперь – нет. На словах тимлидера давно выросла такая толстая мозоль, что под ней уже и новая кожа наросла.
— А мне надо было в группу безопасности идти.
Не смолчать и огрызнуться в ответ – разве это не проявление вежливости? Может, Тимлидер Сибаль для того и заводит свою шарманку про сладкую парочку, Гинама и Михо, чтобы услышать от меня подобную шпильку в ответ. Я угадал, чего он добивается, и подыграл ему.
— В мир иной отправить? — С этими словами тимлидер оттолкнул меня. Между нами мгновенно возникла дистанция. Ударная.
День как день, ничего нового.
Когда мой «исправительный срок» закончился, мои вызовы на дуэль стали подаваться под видом отчетов. А, нет. Кое–что все–таки изменилось.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Это я без конца блокировал кулаки тимлидера.
— Шумно–то как.
Во–первых, окружающие перестали обращать внимание на наши с тимлидером спарринги. А во–вторых, я больше не падал после пары–тройки ударов, как раньше.
— Блядь, – пробормотал тимлидер, когда я увернулся от его бэкхенда, крутанувшись на месте.
У тимлидера, похоже, было собственное правило: он никогда не тратил на меня больше десяти минут в день. Спарринг длился ровно десять минут, ни больше ни меньше. Начинать день, обливаясь потом, – что может быть продуктивнее?
— Спасибо за тренировку.
Все–таки меня воспитывала мать, и ее кулаки были весьма убедительны. Хоть со стороны это и выглядело как простое избиение, для меня спарринги с тимлидером были и обучением, и тренировкой, и наставничеством. Каждый раз после спарринга я говорил ему «спасибо за науку», а он в ответ отвечал одно и то же:
— Блядь.
Панда и моя наставница уже привыкли к нашей рутине и, что бы мы ни вытворяли, молча занимались своими делами. После окончания ее «исправительного срока» – хотя наказание вряд ли можно так назвать – моя наставница просто летала.
Что же такое Эликсирный человек? Это означало одно: человек, который дерется чертовски хорошо. Я несколько раз был на заданиях и с наставницей, и с тимлидером. Видел и других членов группы. Даже с тем татуированным парнем из моей группы синхронизации повидался. В общем, жизнь кипела.
И за эти три месяца я наконец понял. Почему работать в 3-й группе внешней безопасности – такое несчастье.
Когда–то я считал себя гадким утенком в этой команде. Но оказалось, что тут я не один такой. Вся 3-я группа внешней безопасности была таким «гадким утенком». Наш тимлидер со своим стервозным характером сам превратил команду в это. Причин тому было несколько, но главных – две.
Во–первых, у нас есть Бессмертный, который не умеет драться. Это Панда. Он ни разу не участвовал в выездных операциях. У него гемофобия – он падает в обморок при виде крови.
Блядь, вы можете в это поверить? Бессмертный, у которого оторванная рука отрастает заново, боится крови? Ладно, допустим. Может, когда–нибудь это пройдет. Он ведь регулярно ходит к психиатру.
Во–вторых, у нас есть сотрудник, который не является ни Бессмертным, ни полукровкой. Та самая Ким Чона, Эликсирный человек.
«Хварим Инкорпорейтед» – дочерняя компания, которую поддерживает правительство. На выезде сотрудники компании становятся агентами Спецотряда Бессмертных. И тут вдруг выясняется, что в отряде есть кто–то, кто не является ни Бессмертным, ни полукровкой. По–хорошему, ее и на порог пускать не должны были. Но, говорят, тимлидер настоял, чтобы ее оставили.
Изначально нашу команду прозвали «Мусорной корзиной». Таков был результат работы тимлидера, который брал на задания «мусор» – тех, от кого отказались другие. Чтобы изменить это отношение, нужны были результаты и признание. Тимлидер управлял командой железной рукой. Новички, как правило, не приживались. А те, кто все же адаптировался, – если были толковыми, – быстро уходили в другие группы.
Даже если отбросить идею превосходства Бессмертных, мало кому из них нравилось работать в одной команде с Эликсирным человеком. У моей наставницы не было ни друзей, ни приятелей, ни даже ровесников по выпуску. Эта команда была для нее всем. На словах все считали ее коллегой, но по–настоящему своей ее признавали единицы.
И в такой–то обстановке появился я, который, как ни странно, вписался идеально. Все–таки мое прозвище – Хамелеон. Куда бы я ни попал, я умею создавать нужную атмосферу и подстраиваться под окружение.
Всю эту информацию мне слил Йохан. Для тимлидера это были «бесполезные сведения», но для меня – на вес золота. Так или иначе, тимлидер прознал, кто мой информатор, и после этого четыре дня житья Йохану не давал.
Хрясь! Пройдет мимо – и с размаху врежет по морде.
— Рожа мне твоя не нравится.
Ставит подножку, а когда тот уворачивается, сбивает с ног лоу–киком.
— И рожа у тебя мерзкая.
И так четыре дня подряд, стоило ему только попасться на глаза. Йохан умолял меня убить тимлидера. Я бы и рад, если б мог. Но я пока не дорос до такого.
Десять минут спарринга в день научили меня одному: я все еще не видел предела его сил. Я не понимаю, что у него на уме. Как, впрочем, и то, что на уме у моей наставницы. Не понимаю, почему Панда до сих пор здесь. С гемофобией надо сидеть дома, смотреть ромкомы и не высовываться, разве нет? Какого черта он делает в Спецотряде Бессмертных?
В общем, вывод такой: у нашей 3-й группы, этого «гадкого утенка», почти нет шансов проявить себя. Нам просто не дают таких возможностей. Даже когда мы работаем с другими командами, все лавры достаются им.
Тимлидера, казалось, это ничуть не волновало. Как и наставницу с Пандой. Так что недоволен здесь был только я.
— Наставница, после испытательного срока будут выбирать новичка года, – сказал я, повернувшись к ней. Сидящая рядом наставница кивнула.
— А там плюшки серьезные. И премия, и приоритетное право на служебное жилье.
— Знаю.
«Конечно, знает, она же сама там живет», – подумал я.
— Только вот с нашими показателями… — я осекся.
Какой смысл вкалывать как проклятый? Пока я тут дырявлю головы мелким Инвейдерам, другие команды распутывают по–настоящему крупные дела. Я слышал, что по делу того террориста, которого я поймал, 1-я группа внешней безопасности и несколько аналитических групп провели совместную операцию. И нас туда, конечно же, не позвали. А в оценке новичков результаты работы – это львиная доля баллов.
— А я очень хочу получить это жилье, – сказал я. — Это же просто пик социальных благ.
Мои тренировочные показатели сейчас на уровне «А». Нужны только реальные результаты, а у меня после тех двух первых дел – полный штиль.
— Слыхал про «курочка по зернышку клюет»? — Встрял остроухий тимлидер.
— Пыль, даже если ее собрать, так и останется пылью, – ответил я.
— Вечно за тобой последнее слово, блядь.
«Воспитан-то я хорошо, но вот проигрывать меня не учили», – подумал я.
— Вы же сами спросили.
— Не отвечай. Это я про себя.
— Понял.
— Я сказал, не отвечай.
— Ага.
— Прекрати.
— Угу.
— Блядь.
На этот раз я промолчал. От него исходила такая жажда крови, что, ответь я еще раз, он бы меня точно прикончил. Это была не Дикая жажда убийства, присущая Оборотням, а ее разновидность, основанная на технике Отвода глаз.
— Все помнят про сегодняшний корпоратив? — Спросил Панда у меня за спиной.
— Да, помню.
Общий корпоратив, на котором соберутся все сотрудники. Обычно его устраивают через месяц после приема на работу или по окончании испытательного срока. Но в последнее время все были завалены работой из–за роста преступности среди Особых видов. Поэтому начальство – всякие там директора и управляющие – решило провести его после окончания нашего испытательного срока.
За окном начало смеркаться, садилось низкое зимнее солнце.
— Пошли, – сказал Панда. — Время корпоратива.
— Ага.
Есть, когда хочется есть, веселиться, когда весело, и отдыхать, когда устал, – вот мой девиз. И плевать, что моя команда – «гадкий утенок», сейчас пришло время набить желудок хорошей едой и алкоголем.
Это официальный общий корпоратив, а не просто посиделки нашей группы. После окончания рабочего дня я видел, как из соседних кабинетов толпами вываливают другие команды. Вот она, мощь «тотального сбора», объявленного лично директором.
Было бы неплохо снять какой–нибудь мясной ресторан, но это, конечно, невозможно. Не станем же мы кричать на каждом углу, что мы – Спецотряд Бессмертных, работающий под прикрытием «Хварим». Так что собрались мы в итоге в корпоративной столовой.
Места хватало. Там уже расставили новые столы и стулья и приготовили отличное мясо. Обоняние Оборотня не обманешь. «Запах – убийственный».
Команды расселись по своим местам. Тимлидер Сибаль с ритмичным щелчком отвинтил крышку с бутылки соджу. Щелк–щелк–щелк. Открыл, булькнул себе в стакан.
Ш–ш–ш… Тем временем Панда уже выкладывал мясо на гриль. Тут же послышалось шипение, и в стороны полетели брызги раскаленного жира.
— Свиная грудинка вкусна только тогда, когда жир как следует растопится, – изрек Панда свою мясную философию.
Иметь в компании человека, который гордится своим умением жарить мясо, – настоящая удача. И он действительно был в этом мастером.
Тимлидер откинулся на спинку стула и опрокинул в себя стопку соджу. Его кадык дернулся, пропуская горькую жидкость. Глядя на него, я подумал: «Интересно, этот тип вообще пьющий?»
Моя рука потянулась к бутылке пива. Где же открывашка? Что самое главное на корпоративе? Умение правильно смешать «бомбу».
Пшш–ш. С легким хлопком я открыл пиво. Отец с матерью всегда говорили:
— Не будь хулиганом. Но и ботаником, который не умеет веселиться, тоже быть не надо.
Мать научила меня… Буль–буль–буль… идеальной пропорции пива и соджу.
Отец научил меня… как создать в стакане маленький смерч одним движением руки.
Я поднял стакан и сделал круговое движение. Пиво и соджу смешались, закручиваясь в белый пенный вихрь. В стакане, зажатом в моей руке, зародилась сама магия природы.
Почувствовав на себе взгляд, я обернулся. На меня в упор смотрела наставница.
— Что?
— И мне одну.
Да не вопрос. Я смешал еще одну «бомбу». Фантастическое сочетание половины стопки соджу и половины кружки пива. Наставница взяла стакан и залпом осушила его.
— …Вкусно, – сказала она.
Кхм, еще бы. Это было мое секретное оружие, которому меня обучили родители.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504795
Готово:
