Если тренировки Бессмертных состояли в основном из безумных выходок, то у Оборотней – из тупой, грубой силы. Сколько килограммов ты можешь поднять? Какой у тебя жим, присед и тяга? Это и было мерилом. Тест определял предел, а тренировка была нацелена на его преодоление. Вот почему меня заставляли тупо бегать сутками напролет.
Если бы все этим и ограничилось – ладно. Было бы терпимо.
— Реакция у тебя слишком замедленная, – сказал Учитель Бревно.
«Если у меня замедленная реакция, то все девятнадцатилетние парни-спортсмены в стране – просто овощи», – подумал я. Но, видимо, для Учителя Бревна этого было мало.
— Возьми это.
Это была штанга с двумя двадцатикилограммовыми блинами. Вместе с грифом – шестьдесят килограммов. Поднять ее – не проблема. Сила Оборотня обычно в три раза превышает силу обычного взрослого мужчины. Конечно, это не абсолютный показатель. Среди людей есть силачи, а среди Оборотней – слабаки. Но я к слабакам не относился. Этот вес был для меня не то чтобы пушинкой, но и не серьезной нагрузкой.
— Залезай.
Учитель Бревно говорил, не отрываясь от своего телефона. Иногда он усаживался за ноутбук и с красными глазами что–то там делал. Мне же было не до разглядывания его экрана. Мне предстояло выполнить очередное идиотское задание.
— Беги.
Простой приказ, но не простое дело. Продолжение безумного «Бега по лезвиям».
— По этому?
— Осторожнее, не покалечься.
— И вот с этим?
— Без нагрузки было бы слишком легко.
«А мысль, что с самого начала может быть слишком сложно, в голову не приходит?» – видимо, нет. Он даже не смотрел в мою сторону, уткнувшись в какой–то планшет.
Я поднялся по лестнице из пяти ступеней. Наверху меня ждала деревянная доска шириной сантиметра четыре – примерно половина ширины моей стопы. И длинная. Бег по ней и был утренней тренировкой второго дня.
— Центр тяжести. Всегда держи центр тяжести, остальное компенсируй атлетизмом.
— …Это вообще возможно? — С сомнением спросил я.
— Делай, пока не станет возможно.
Он и не ждал, что у меня получится сразу. Да и я не ждал. Никогда в жизни такого не делал. Я шагнул на доску и, удерживая штангу, поймал равновесие.
— Я сказал – беги.
А, ну да, он же не говорил идти. Назовем это «традиционный бег Оборотней по узкой перекладине».
Я побежал, готовый упасть. Ну, сломаю кость–другую – быстро заживет. Да и крепкое тело Оборотня вряд ли серьезно пострадает от падения с трехметровой высоты. Учитель Бревно периодически повторял:
— Оборотень должен беречь свое тело. В бою получить рану – значит оказаться в невыгодном положении. Мы не заживаем так же быстро, как эти безрассудные Бессмертные.
Кажется, Учитель Бревно недолюбливал Бессмертных. Поэтому, несмотря на такие тренировки, в них всегда присутствовал научный подход. Они легко использовали специальное оборудование и электронику. Иными словами, он заставил меня это делать, потому что риск получить травму при падении с такой высоты был минимален.
Но почему мне так легко? Я качнулся только на первом шаге, а дальше бежал без проблем. Честно говоря, почти как по ровной земле. Обостренное осязание чувствовало давление на подошвы кроссовок и помогало держать равновесие. Усиление пяти чувств – тело Бессмертного снова показало себя во всей красе. Обычные Оборотни тоже обладали превосходной координацией, но им было далеко до моей, обостренной чувствами Бессмертного.
Бежать оказалось даже весело. Проще, чем «Бег по лезвиям». По крайней мере, не нужно было подставлять ноги под ножи – от этого куда веселее.
Так–так.
Пятидесятиметровая дистанция, проложенная по диагонали через весь подвал. Я пробежал ее, ни разу не пошатнувшись.
— …Два круга туда и обратно.
Учитель Бревно оторвался от планшета. Видимо, даже самое интересное видео в интернете не могло сравниться со мной в этот момент. В его глазах читались удивление и интерес. Глядя на него, я побежал снова.
Два круга. Ничего сложного. Когда я закончил и спустился, Учитель Бревно сказал:
— Повышаем уровень.
— Что?
— Вообще–то это упражнение называется «бег по натянутому канату».
А я ведь угадал с названием. Просто предположил, как это выглядит, а моя интуиция, черт бы ее побрал, слишком часто оказывается права.
Учитель убрал доску и начал устанавливать что–то другое.
— Это похоже на трос.
— Ага. Вот это – по–настоящему. Доска была для разогрева, так, детский лепет. Судя по твоей физической подготовке, я думал, ты в ужасной форме, но, видимо, врожденные данные у тебя что надо. С балансом все отлично.
Про «детский лепет» он пробормотал себе под нос. Затем он натянул трос между двумя концами лестницы. Туго натянутый стальной канат.
— Он прочный, не порвется. Так что при падении будь осторожен. Не хватайся за трос, кожу сдерешь, просто падай, – сказал он, подкладывая внизу маты.
Он советовал просто падать на пол, чтобы не пораниться. Доска была шириной четыре сантиметра. А трос? Его ширину измерять было бессмысленно.
— По этому бежать?
— Начни с пустого веса.
Предложение оставить штангу не слишком обрадовало. Ясно было, что как только я привыкну, он заставит меня бегать с ней. Будущее было очевидно. Да, это тупое задание, но почему–то мне не было страшно. Наверное, после всех травм у Бессмертных это казалось вполне выполнимым. По уровню сложности это, конечно, был адский курс – сложнее и комплекснее. Но все же не так безумно, как у Бессмертных. Их тренировки были не столько сложными, сколько нацеленными на разрушение тела. Все равно заживет, так что получай опыт. У Оборотней все наоборот: максимально раскрыть потенциал тела, избегая травм.
Я встал на трос. Подошвой я почувствовал, как он завибрировал. Чувствовалась такая сила натяжения, что он, казалось, выдержит и двойной мой вес.
— Можешь начать с ходьбы.
Невероятная уступка. Трос был прочным и почти не качался. К тому же, это была не тысячеметровая пропасть в бурю. Это был переоборудованный подвал офисного здания, а на полу лежали маты. Бояться было нечего.
Я сделал первый шаг, обострив осязание. Я представил себе шест, проходящий сквозь меня от макушки до пяток. Этот шест – мой центр тяжести. Пока он не сместится, я не упаду. Я сделал второй шаг. Подошва вдавила трос, и он протестующе заскрипел под моим весом. С третьего шага я побежал. Легкой трусцой.
Тук–тук–тук–тук–тук.
Мои ноги перебирали по тросу, словно пальцы по струнам комунго. Ради смеха я даже попробовал бежать в ритме корейского танца чаджинмори. Тан–тан–тан, та–кун–док! Тан–ги–тан! Правда, я не был уверен, что это тот самый ритм. Музыку в школе я не очень любил. Так или иначе, я пробежал до конца. Обернувшись, я услышал:
— Со штангой.
Учитель Бревно был непреклонен. Слушаюсь и повинуюсь.
Тренировки Оборотней определенно отнимали больше сил, чем у Бессмертных. Усталость накапливалась вдвойне. Если у Бессмертных она была от восстановления ран, то здесь – от чистого истощения сил. После пятидесятого забега по тросу мне до смерти хотелось врезать учителю лоу–киком по голени. Но вряд ли это повредило бы его крепкой ноге. Говорили же, что совершенное тело Оборотня – это гармония железных рук и стальных ног. Да, именно так: стальные руки и ноги. В общем, если бы и пришлось с ним столкнуться, интуиция подсказывала, что лучше сразу бежать. И дело тут не в том, мужчина он или женщина. Просто чутье кричало, что я точно погибну.
Измученный, я ввалился в лифт. — Увидимся на следующей неделе.
— Да.
Как хорошо воспитанный сын, я вежливо поклонился и вышел. Меня ждала машина матери. Как только я сел, она нажала на газ и заговорила:
— Гваник.
— Да.
— Тебе интересно, зачем я заставляю тебя это делать?
«Спрашиваете еще».
Щелк, щелк. Включив левый поворотник и дождавшись зеленого сигнала, мама продолжила:
— Думаю, я не смогу спокойно смотреть, если моего сына будут обижать.
— …Что?
«Кто обижать? Меня, которого в школе боялись даже самые отпетые хулиганы? Меня, которого прозвали Ванпанчменом? Конечно, я бы свернул шею тому, кто посмел бы назвать меня так в лицо. Какое постыдное прозвище. Но факт остается фактом: в школе я был неприкосновенен. Отлично учился, отлично дрался. Хотя по-настоящему дрался я редко. Пару раз „погладил“ тех, кто нарывался. Все они падали с одного удара, за что я и получил свое прозвище. Так кто меня обидит? Мама, ты не права».
— Как минимум, ты должен уметь постоять за себя. К тому же, папа хочет, чтобы ты стал госслужащим, а это может быть опасно.
В то утро, когда я объявил, что иду в армию, в разговоре родителей под «госслужащим» явно подразумевалась работа за столом с клавиатурой. Где тут опасность, мама?
— Чтобы стать госслужащим, нужно уметь защищаться?
— И нужно уметь красиво пользоваться телом, которое тебе досталось. А сейчас ты слишком слаб.
«Кто слаб? Мама, не надо. Мои одноклассники со смеху помрут, если услышат. Ванпанчмен из старшей школы Чейль – вот мое прозвище».
— Если моего сыночка где–то обидят, у меня сердце разорвется, – сказала мама.
— Да.
Ничего не поделаешь. Мать просто волнуется. Что ж, придется подчиниться. «Да, мама. Как наследник Оборотней, я приведу свое тело в должную форму». До сих пор я полагался на врожденную силу и не утруждал себя тренировками. Но раз уж так вышло, немного больше упражнений не повредит. Позже в спецназе это точно пригодится.
Придя домой, я хотел было подключить игровую приставку к 24-дюймовому монитору и оторваться на геймпаде, но меня вырубало. Я принял душ, проспал два часа и проснулся уже к ужину. Хотя я мог бы спать и дальше, меня разбудил отец.
— Весь день спать собрался? Каникулы – не повод лениться.
«Отец, если бы ты знал… Ваш сын, по вашей милости, за последние четыре дня два дня испытывал прочность своего тела, а еще два – его выносливость».
— Поел – позанимайся спортом.
«Нет, только не спорт».
— Да, – ответил я, потому что ничего другого сказать не мог.
Выйдя из комнаты, я почувствовал божественный аромат. Мама запекала в духовке свиную грудинку. Аппетит взревел. На тренировках я ел много, но и энергии тратил не меньше. Все съеденное уже сгорело. Я целые сутки голодал после того барбекю, так что от запаха и шипения жарящегося мяса у меня слюнки потекли водопадом.
Я сел за стол, дождался, пока отец возьмет первую порцию, и молниеносно схватил кусок. Рука оказалась быстрее глаза. Хрум. В первый же миг, как я надкусил мясо, сочный жир заполнил рот, а хрустящая корочка доставила неземное удовольствие. Ах, божественно! Это была она – хрустящая корочка, сочная мякоть. Идеально запеченная в духовке свинина. Восхитительно. Превосходно.
Поросенок на вертеле был хорош, но правильно приготовленная еда – это совсем другое. Здесь вкус обогащали сливочное масло, рубленый чеснок и лимонный сок. Сверху мясо было посыпано едва заметной желтой пудрой – лимонной цедрой, натертой на мелкой терке. Кислинка лимона идеально сбалансировала жирность.
Вкусно. Вкусно. Вкусно. Даже трижды повторив это, я не мог выразить всех своих чувств. Это ведь был первый нормальный ужин за четыре дня.
Чавк–чавк! Я яростно жевал и глотал, а потом запустил ложку в стоявшую передо мной глиняную миску. Хлюп! Суп из соевой пасты тоже был великолепен. Деревенская соевая паста с ложкой сахара, моллюски для свежести. Ингредиенты сварили заранее, а пасту добавили в самом конце. Благодаря этому суп получился не мутным, а легким и освежающим. Алый узор из молотого перца завершал эту гармонию вкуса.
Чавк–чавк!
— …Ты несколько дней не ел? — Спросила мама.
— Э–э–э, да. Наверное, от учебы на стороне силы сдают.
«Нет, просто очень вкусно. Пожалуйста, не отвлекайте и ешьте сами».
Я ел и ел. Не так, как то барбекю, но достаточно, чтобы опустошить холодильник. Впрочем, наш холодильник – промышленный. И их два: один на 1070 литров, полностью холодильная камера, и второй, на 900 литров, – морозильная. Так что «опустошить» – это, конечно, преувеличение.
Сытно поев, я вдруг вспомнил о своем решении, принятом где–то в Хвасоне. Я решительно позвал:
— Мама.
— А? — Отозвалась она, складывая тарелки в посудомоечную машину.
— Я хочу научиться готовить.
— …Готовить? — Удивленно переспросила она, обернувшись.
Я прибег к простому аргументу:
— Сейчас в моде готовящие сексуальные мужчины. Научите меня готовить ради будущей невестки.
Мама готовит, без преувеличения, лучше всех в стране. Любой, кто любит домашнюю еду, со мной согласится. Мамина еда всегда лучшая.
— Готовящий сексуальный мужчина? Звучит неплохо, – с юмором ответила мама. — Но для начала не мешало бы стать сексуальным, а? С твоим–то телом ты скорее станешь «готовящим свином».
Да уж, мама была остроумна. До сих пор я полагался на тело Оборотня и не утруждал себя тренировками, поэтому у меня была типичная фигура двадцатилетнего парня с небольшим животиком.
— Давайте начнем с готовки.
«Иначе на следующей неделе в горах меня может ждать карри из рыбьих голов. Учитель Палка так загорелся, когда я упомянул то блюдо из передачи про выживание. Нет. Этого я точно есть не буду. В отличие от изнурительных тренировок, это был вопрос выживания совсем иного рода».
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504760
Готово:
