Дзынь.
С мелодичным сигналом двери лифта разъехались, открывая вид на просторное помещение.
«Так вот почему не было парковки, – сообразил я. — Подвал переоборудовали».
Я шагнул внутрь. Под ярким светом светодиодных ламп меня встретили старые знакомые: штанги, гантели, гири – целый арсенал для силовой подготовки. Рядом с беговыми дорожками и велотренажерами виднелось и что–то доселе невиданное.
— Это ты, значит.
А перед тренажерами стоял человек.
Если репетитор, которого мне представил отец, походил на тонкую палку, то этот мужчина был настоящим бревном. Кряжистым, мускулистым бревном. И это бревно заговорило:
— Ты ведь сын Сыльхе?
Кан Сыльхе – так звали мою мать.
— Да, я ее сын, но не понимаю, почему она отправила меня сюда.
Мне срочно требовались PL4, обильная еда и отдых. Но стоило мне очнуться, как я оказался здесь. Что–то пошло не так. Я должен был отдыхать.
— Два дня только и делал, что учился? — Хмыкнул он. — Слишком хорошее у тебя тело, чтобы только головой работать, как ботаник.
«Нет. Какой еще ботаник? Я только что вернулся с тренировки настолько суровой, что вы и представить себе не можете», – хотелось крикнуть мне. Но нельзя.
Скажи я это, и мать узнает, кто такой мой отец. А отец, в свою очередь, – кто такая мать.
Ха–ха–ха, чертова семейка.
— Просто для справки, мы будем тренироваться?
— Сначала тест.
Тест? Какой еще тест?
Учитель Бревно, заметив немой вопрос на моем лице, пояснил:
— Для начала пробегись.
Я–то думал, под «тестом» подразумевается «подними вон ту железяку», а подход оказался на удивление научным. Он прикрепил к моему телу несколько ленточных датчиков и хлопнул по беговой дорожке.
— Беги.
— А, да.
Я понял с первого взгляда: спорить с этим человеком бесполезно. К тому же меня сюда отправила мать. Учитывая ее философию воспитания, которую я наблюдал с детства, не было никакой гарантии, что за неповиновение мне не прилетит его ручищей, тяжелой, как крышка от котла.
«Если слова не помогают, необходимо умеренное насилие».
«За свои поступки нужно отвечать самому».
Когда живешь с такими установками больше двадцати лет, волей–неволей начинаешь разделять похожие ценности. Например: «Перечить матери – огрести по полной».
И я побежал.
Учитель Бревно то сверлил взглядом экран своего телефона, то бросал на меня косой взгляд.
— Говоришь, раньше не тренировался?
Во время тренировок Бессмертных это тело было читерским преимуществом. Но здесь – нет.
— Ни на что не годен.
Безжалостно.
— Пульс в норме, значит, железо у тебя хорошее. Но как с таким железом можно выдавать такую низкую мощность?
«И за что мне это?»
— Ленив. Очень ленив. Это все оттого, что жизнь стала слишком легкой, да?
Учитель Бревно сокрушался о нравах. А ведь на вид он был ненамного старше меня. Впрочем, внешность обманчива. Особые виды не то чтобы живут дольше людей, не зря же ходит шутка, что лучший способ убить Бессмертного – это время. Но отличия все же есть. Особые виды, особенно Бессмертные и Оборотни, стареют медленно. Среди них много тех, кто выглядит моложе своих лет.
— Я сделаю так, что ты родишься заново, с головы до пят.
— Не хотелось бы мне иметь двух матерей, – вырвалось у меня.
Ведь если я рожусь заново, он станет мне второй матерью, так? В этих словах было отчаянное желание не стать причиной развала семьи по вине сына, а не отца.
— Похож на Сыльхе, да? Тоже шутить любишь, – усмехнулся Учитель Бревно.
Но мне было совсем не смешно. Он завязал свои черные, в меру отросшие волосы в хвост и с хрустом повернул шею влево, потом вправо.
Хрусть, хрусть.
Звук пробрал до мурашек.
— Да, это все из–за мамы.
— Ну–ну, болтай, пока можешь.
«Нет, это неправильно. Я же два дня пахал как проклятый. Заставлять меня тут же делать что-то еще – это же просто нечестно!»
— Начнем с кардио. Апгрейдом твоего тела займемся постепенно.
Что ж, если гора не идет к Магомету… Разве тренировки Бессмертных мне нравились? Придется наслаждаться. Другого выхода нет.
Я бежал. Не просто бежал – бежал всю ночь напролет. Тупо. До невозможности тупо. На тренировках Бессмертных хотя бы были перерывы, а здесь – нет.
— Если ты от такого выдыхаешься, твои предки в гробу перевернутся, – отрезал Учитель Бревно.
И это был не просто бег.
— Время.
— Четыре минуты тридцать секунд.
Я мысленно считал секунды. Но это были не просто четыре минуты и тридцать секунд. Это было четырнадцать часов, четыре минуты и тридцать секунд. Я должен был отчитываться каждые десять минут, потом каждый час, а затем отвечать на внезапные вопросы, одновременно отслеживая время и слушая наставления учителя.
Сложно? Для обычного человека – сущая пытка.
— Думаешь, можно драться, полагаясь лишь на врожденные данные? Без тренировок ты просто любитель. Смотри и слушай.
Он включил заранее подготовленное видео. Там показывали, как делать растяжку. Разумеется, многие движения выходили за пределы диапазона подвижности суставов обычного человека.
«Да тут и бог йоги не справится».
— Нужно развивать гибкость. Деревянное тело – это недостаток.
Хотелось спросить, где именно это недостаток, но дыхание спирало. Даже для тела Оборотня пробежать четырнадцать часов и десять минут – серьезное испытание, от которого дышишь как загнанная лошадь.
Единственным спасением было то, что его задания были выполнимы. Для обычного человека – пытка, но не для меня. Обостренные чувства Бессмертного позволяют детально контролировать и разделять их. Я мог обрабатывать слух, зрение и осязание по отдельности. Раньше, когда я кувыркался по всему Хвасону, мне было проще блокировать боль. Но чтобы не терять координацию, приходилось, отсекая боль, наоборот, обострять остальные чувства. Учитель Палка, кстати, требовал того же. Проще говоря, это сенсорная многозадачность.
Так что для меня это было легко. Обостренное чувство времени Бессмертного позволяло мне отсчитывать его почти двадцать часов без единой секунды погрешности. А запомнить движения на видео – вообще не проблема. Голова у меня варит.
Я бежал, запоминал и считал время. Иногда прислушивался к его словам. На первый взгляд – четыре дела одновременно, но бег выполняло тело, а видео и наставления не шли в одно и то же время. Так что нужно было лишь поддерживать чувство времени и выполнять остальное. Конечно, на словах все просто. Для обычного человека это, повторюсь, пытка.
Когда я пробежал ровно двадцать четыре часа, меня заинтересовал производитель беговой дорожки. Такая нагрузка – а она не то что не сломалась, даже не издала ни одного скрежета. Дорогая вещь. Надежная, как кондиционеры «Золотая Звезда», предшественницы LQ.
— Фух, фух, фух…
Пока я, обливаясь потом, пытался восстановить дыхание, Учитель Бревно произнес:
— …Голова у тебя варит.
Поймав его взгляд, я испытал не то чтобы дежавю, но вспомнил, что уже видел нечто похожее. Всего несколько дней назад. Такой же взгляд был у Учителя Палки, дикаря из Хвасона. Стопроцентный интерес! Я для вас что, подопытная крыса?
Господи, как же я устал. Казалось, приму душ, лягу и тут же отключусь.
— Разминайся. Гибкость – это основа.
— Есть.
Учитель Бревно на моих глазах повторил движения с видео. Такая гибкость в таком теле – это просто читерство. Он опустился на колени, прогнулся назад, и его макушка коснулась кончиков пальцев ног. И выглядело это так, будто ему это не стоило ни малейших усилий.
Мне же, пытавшемуся повторить за ним, пришлось нелегко. Это походило на чистопородную методику тренировки Оборотней.
Разминаясь, я поймал себя на мысли, что методы тренировок двух особых видов в чем–то схожи. Особенность Бессмертных – «неубиваемое тело». Чтобы правильно им пользоваться, нужно привыкнуть к боли. Бег по лезвиям, тренировка повешением – все было подчинено этой идее. С Оборотнями было то же самое. Их сила – в крепком теле. Бег в течение суток, выкручивание мышц и суставов для развития гибкости. И то и другое – развитие врожденных качеств. Усиление сильных сторон – вот что было у них общего.
— Нельзя травмироваться. Тело – это самое ценное.
Но были и различия. Бессмертные обращались с телом как попало, Оборотни – берегли его. Учитель Бревно, видя мои скованные движения, повторил:
— Не переусердствуй. Гибкость требует времени. Нужно день за днем повторять одни и те же движения, расширяя диапазон. Проще говоря, представь, что ты понемногу надрываешь мышцы.
Да, к управлению телом они подходили основательно. И тут у меня было преимущество перед Оборотнями. Не получается движение? Нужно лишь перетерпеть мгновенную боль. Гибкость увеличивается, если надорвать мышцы и дать им зажить? У меня на это уходит пять минут.
Чувствуя, как сопротивляются неподатливые суставы, я надавил сильнее. С хрустом что–то в теле сломалось.
— Эй!
Учитель Бревно вскрикнул от удивления. Я показал ему ладонью, что все в порядке.
— Я же сказал не переусердствовать! В кого ты такой упрямый?
Я с улыбкой ответил:
— А теперь получается.
Я повторил движение. Голова коснулась кончиков пальцев ног. Сзади. Только что было ощущение, будто несколько позвонков и мышц разлетелись вдребезги, но боль была терпимой. Тело Бессмертного восстанавливалось мгновенно. Какой бы изнурительной ни была тренировка Оборотней, с неуничтожимым телом она вполне выполнима.
— …Удивительный ты парень, – не скрывая интереса, сказал Учитель Бревно.
Так прошел день.
— Барбекю любишь?
Точно, я же целые сутки ничего не ел.
— Еда – это тоже тренировка. Учись за один присест накапливать энергию для будущих нагрузок.
«Я что, змея? Или медведь в спячке? Разве так бывает?» – подумал я, но тут он поднялся на лифте и принес барбекю. Жареное, со сливочным маслом. Передо мной на вертеле красовалась румяная свиная туша без головы. Огромный шмат мяса. Ух ты, и почему я так счастлив?
— Целого поросенка?
— Ага. Это твое.
Он снова поднялся наверх и принес еще одного.
— А это мое.
Да уж, если столько съесть, можно и два дня не голодать.
— Ешь, запасайся. Два дня в неделю – это мало. Я в тебя вобью только самую суть, так что ешь, мойся и спать.
— Есть.
Все, ничего не слышу. Еда. Я умирал от голода. Словно толпа голодных бродяг устроила в моем желудке забастовку.
Хрум.
Тело Оборотня крепкое, а хватка – сильная. Натянув тонкие перчатки, я руками отрывал куски мяса. Мой наставник делал то же самое. И Бессмертные, и Оборотни едят много, но это был другой уровень. Съесть за раз целого поросенка.
— Запихивай в себя все. Оставишь хоть кусок – убью.
Я фыркнул.
— Меня не учили оставлять еду на тарелке.
Я все–таки хорошо воспитанный молодой человек. Я ел. Целый поросенок действительно помещался в моем теле. Честно говоря, готовка была не на высоте. Но свинина, просто зажаренная со специями, – это уже само по себе пиршество. Одним словом – убийственно вкусно.
После еды нужно было помыться. Душевая в подвале напоминала раздевалку в спортзале – только мыло и шампунь.
— А я пользуюсь слабокислотным гелем, – проворчал я.
— Кончай выпендриваться.
Кожа у особых видов прочная, особенно у Оборотней. Ей мало что может повредить. Да, я и правда выпендривался. Просто попробовал, потому что так советовали. Купил, потому что увидел у бьюти–блогера, на которого подписан.
— Молча мойся и ложись.
— Есть.
После душа я вошел в комнату, где меня ждал хоть и не королевский матрас, но вполне приличный. Пустая комната–студия с одним матрасом посредине, но это в пятьдесят тысяч раз лучше, чем спать в лесу с комарами. Перед сном я позвонил матери. В отличие от Учителя Палки, этот наставник разрешал пользоваться телефоном.
— Мам.
— Сынок, ты в порядке?
«Отправили и беспокоитесь?» – хотел спросить я. Хотел возмутиться, что это вообще такое, но…
— Я ему десятки раз говорила, чтобы не давал поблажек из–за знакомства, но все равно волнуюсь. Если покажется слишком легко, скажи, чтобы нагрузил посильнее. Хорошо?
Чего?
— Ой, папа пришел. Мама занята.
Чего? А как же беспокойство о сыне? А как же тот драгоценный сыночек, которого с детства называли принцем и оберегали от каждой царапины? Он больше не вызывает беспокойства? Похоже, что нет. Она повесила трубку. Я закрыл глаза. Усталость пробралась до самого костного мозга. И я тут же уснул.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504759
Готово:
