— А учиться мы не будем?
— Это и есть учеба, – отрезал инструктор–отшельник.
Я нахмурился.
Заметив это, он спросил:
— Ты ведь пробудился?
— Да.
— Уже экспериментировал?
Что еще мог иметь в виду этот наставник–дичок под «экспериментами»?
Конечно, проверку своего бессмертия.
Да, чего уж там, пробовал. Канцелярским ножом по предплечью полоснул.
Рана заживала не то чтобы быстрее, чем появлялась, но все равно почти мгновенно. След от лезвия исчез за пару минут.
— Знаешь, как наше тело заживляет раны?
Понятия не имею.
Я пробудился всего пару дней назад, а о своем бессмертии узнал и того позже – четыре дня назад, когда отец решил «совершить каминг-аут».
Наставник начертил что–то прутиком на земле.
Рисунок. Кажется, он изобразил рану и процесс ее заживления.
И я должен был это понять?
Нарисуй так четырехлетка, и то вышло бы лучше.
Картину я решил проигнорировать.
— Раны лечит исцеляющая сила. А в ее основе лежит, во–первых, жизненная сила.
— Да, жизненная сила.
Я рефлекторно включил режим прилежного ученика. Повторил за ним слово в слово и посмотрел горящими глазами – верный способ разжечь в учителе азарт.
«Мне дико интересно!»
«Я все пойму с полуслова!»
Стоило мне выразить это взглядом и покорным повторением, как наставник, брызжа слюной, продолжил:
— А во–вторых, нужно тренировать чувства.
Он вкратце объяснил, как раны заживают благодаря жизненной силе и обостренным чувствам.
Все было просто.
Чем выше твоя жизненная сила, тем быстрее регенерация.
А обостренные чувства хоть и заставляют острее ощущать боль, зато позволяют мгновенно понять, если кость срастается неправильно.
«Да, я все понял».
Но какое отношение это имеет к тому, что происходит сейчас?
Хоть я и строил из себя паиньку, в голове вертелся лишь один вопрос: «Что за черт?».
— Раз все понял – беги.
— Куда?
— Сюда.
«Отец, Ю Ёнхо, ты уверен, что отправил сына в надежные руки?»
Я перевел взгляд туда, куда указал наставник.
Будь это ровная площадка, я бы счел это обычной пробежкой для тренировки выносливости. Но все меняется, когда земля, по которой предстоит бежать, утыкана острыми обломками металла.
— Для массажа ступней как–то чересчур.
— У тебя что, ступни стальные? Какой еще массаж?
Ах, вот как. Значит, он все понимает и все равно отправляет меня бежать.
На секунду я задумался: если этот тип – псих, может, просто врезать ему пару раз и сбежать?
— И зачем мне здесь бежать?
Я был предельно серьезен.
— Ты же сдаешь экзамен.
Вот именно. Экзамен, о котором мне никто ничего не объяснил.
— Ёнхо–сонбэ тебе не рассказал?
Нет, не рассказал.
Что за безответственный отец.
— Ты же подаешь заявку в спецкорпорацию Бессмертных.
Не будь я пробужденным Оборотнем и Бессмертным, я бы точно икнул от удивления. Но мое поразительно крепкое тело и дух позволили мне воспринять его слова с полным самообладанием.
— Зачем?
— А почему ты меня об этом спрашиваешь?
Так, стоп, какая еще спецкорпорация? Что это вообще такое?
— Ты не знаешь про Спецотряд Бессмертных?
Не знаю. Понятия не имею. Впервые слышу.
На моем лице, видимо, отразилось полное недоумение.
— Это что–то вроде солдат, – пояснил он.
Это я и без тебя понял.
Я же хотел в морской спецназ. При чем тут это? Мне говорили, это экзамен для госслужащих!
— Будешь делать или нет? Если нет – уходи.
Я задал последний вопрос:
— Но почему я должен бежать именно здесь?
«До чего же ты любопытный», – без слов сказали мышцы на лице наставника.
Это тоже своего рода талант.
И все же он не поскупился на объяснение.
— Это и тренировка выносливости, и способ научиться управлять телом Бессмертного.
— А, ясно.
Выбора не было. Я должен пройти этот тест, чтобы заниматься тем, чем хочу. Ничего не изменилось. Просто экзамен, о котором я думал, и экзамен, о котором говорил отец, оказались немного разными.
— Беги. Я уже заждался.
«Хорошо, я иду».
Традиционная тренировка тела Бессмертного – Бег по лезвиям. Бег по земле, утыканной клинками.
— Кх!
Больно. Ступню до половины пробило шилом. Еще немного, и его прелестный кончик показался бы с другой стороны стопы.
— Не останавливайся! — Подстегнул меня сзади наставник.
— Враг на хвосте, а ты остановишься, потому что больно? А? Так, да? Может, сразу попросишь прикончить тебя, чтоб не мучиться?
Да какой еще враг…
Бурча себе под нос, я продолжал бежать.
Колющие, режущие удары – и бег. Каких–то пятьдесят метров ощущались как паломничество по кругам ада.
И это еще спасибо телу Оборотня, которое рефлекторно уворачивалось от самых серьезных ран. А то давно бы уже калекой остался.
Когда я закончил первый забег, наставник подошел и уставился на мои изрезанные голени, икры и стопы.
— Потрясающая регенерация.
Я видел, как плоть затягивается.
А он добавил:
— Не уворачивайся, наступай смелее! Пусть раны будут глубже.
«Вот же псих».
Мне и так адски больно, а он несет какую–то чушь.
— Чем больше ран и восстановлений, тем быстрее будет регенерация, – пояснил он.
Да, но… это уже перебор. Слишком больно.
— Не ной, – бросил наставник.
«Это не нытье, я на полном серьезе. Адски больно».
Но он, и глазом не моргнув, настаивал:
— Беги.
Намеренно наносить себе глубокие раны с помощью отточенных рефлексов было сродни самоистязанию.
— Другие и увернуться не могут, а ты умудряешься. Отличные рефлексы. Врожденные. Вот так, специально наступай, кромсай себе ноги!
«Да чтоб тебя, ублюдок».
Наставник притащил откуда–то деревянный топчан, уселся и продолжил вещать. Вид у него был донельзя расслабленный. Пока кто–то тут загибается.
— Эй, ты Бессмертный. От такого не умрешь. Ты из тех, кто выживет, даже если сердце разорвется.
Легко ему говорить.
— И долго мне этим заниматься?
— Обычно тренировка заканчивается после того, как ты пару раз испытаешь шок и преодолеешь его…
Он замолчал на полуслове, а потом спросил:
— Но почему у тебя нет шока?
Тело Бессмертного обладает невероятной регенерацией и обостренными чувствами, но прочным его не назовешь. Поэтому Бессмертные прошлых поколений уделяли тренировкам огромное внимание.
«Испытать шок».
Это тренировка для повышения болевого порога через личный опыт. Так и появился Бег по лезвиям. Бежишь по клинкам, пока глаза не закатятся и не потеряешь сознание. Цель – научиться не падать в обморок и не паниковать от боли на поле боя. Но…
— Тебе… почему… хм, не больно?
Да больно же.
Я серьезно, это адская боль. Не просто слова. Такая, что слюни текут.
— Больно.
— Тогда почему нет шока?
Ах, вот оно что. Услышав цель тренировки, я все понял.
Тело Оборотня несокрушимо.
С момента пробуждения в восемнадцать лет я не испытывал даже легкого головокружения. Оборотни не болеют простудой. Даже отравившись сильным ядом, им достаточно пару раз кашлянуть, чтобы вывести его из организма. Это самое крепкое тело в мире.
И какой тут может быть шок?
Болевой шок от ран?
Даже потеряв литр крови, Оборотень скорее побежит в ближайшую закусочную, чем впадет в шок.
— А есть другой способ пройти это испытание?
— За сколько ты пробегаешь пятьдесят метров?
На полную я никогда не бегал. В школе, сдерживаясь, показывал результат в районе шести секунд. Конечно, и этого хватило, чтобы физрук преследовал меня целый месяц.
«Ты рожден для легкой атлетики! Беги, Гваник, в этом твое призвание! Давай вместе покорим мир!»
«Не буду я покорять мир бегом!»
Еле от него отвязался.
— Около шести секунд.
Если бежать в полную силу, думаю, выбегу из пяти. Мировой рекорд – в районе пяти с половиной. Когда в школе замеряли время, мне приходилось заранее гуглить рекорды, чтобы случайно их не побить. В интернете чего только нет, даже мировые рекорды на 50 метров. Донована Бейли – 5,56 секунды.
— Другое условие прохождения Бега по лезвиям, кроме шока, – пробежать дистанцию на максимальной скорости.
А, ну это легко.
Чтобы не портить одежду и обувь, я разделся, оставшись только в выданных наставником потрепанных шортах. Я их подвернул, обнажив мощные, бугрящиеся мышцы бедер.
— Тогда это просто.
Да, больно, но не смертельно.
— Ха! — С коротким выдохом я рванул вперед по лезвиям.
Хруст! Ноги резало и рвало, а мерзкое ощущение лезвия, скребущего по кости, было просто омерзительным. Одновременно с этим регенерирующие ткани чесались. Я отключил все чувства и просто несся вперед, пока не миновал полосу с клинками.
— Уф.
Опустившись на колени, я ждал, когда утихнет боль, и оглянулся. Наставник, моргнув, спросил:
— …Ты еще кто такой?
Тело Бессмертного, если его не тренировать, слабо даже по меркам обычного человека. Но я – другое дело. Ошарашенное выражение на лице наставника, скорее всего, было вызвано именно этим.
— Ю Гваник, – ответил я. Наверное, он не имя спрашивал, но что еще я мог сказать?
Не рассказывать же ему, что моя мать – Оборотень, а отец – Бессмертный, и я – плод их запретной любви… хотя, может, и не такой уж запретной. В общем, чудо их любви.
Раны затягивались. Плоть на ступнях восстанавливалась, выталкивая наружу въевшуюся грязь.
Когда я встал, ошеломленный наставник произнес:
— Еще раз.
— Что?
— Пробеги еще раз.
— Я же только что прошел испытание.
Болевой порог шоком мне не поднять, так зачем бежать снова? Неужели ему просто любопытно посмотреть на это еще раз? Это уже ни в какие ворота.
Я уже собирался возмутиться, но наставник, достав смартфон, сказал:
— Я время не замерил.
Ах, черт. И правда. Условие было таким простым, что я просто рванул вперед, не подумав.
— А, да. Еще раз.
Может, я и вправду не слишком умен? С этими мыслями мне пришлось пробежать по лезвиям еще раз. Естественно, я с легкостью справился.
— Вторая тренировка – задержка дыхания.
«Хоть что-то нормальное», – подумал я. Наверное, будем нырять.
— Это же виселица!
Мы прошли в лес за местом, где я бегал по лезвиям, и там, на крепкой ветке, висела петля, в которую как раз пролезала голова.
— Это учебное пособие для тренировки задержки дыхания, – сообщил наставник.
То ли этот хмырь спятил, то ли сами тренировки Бессмертных – чистое безумие. Скорее всего, второе. Так что не будем его винить.
— Условия прохождения?
— Рекорд на данный момент – восемь минут сорок восемь секунд.
Бессмертные не умирают от кратковременного удушья. Так что это не тренировка по суициду. Но для меня она выглядела именно так. Да и Бег по лезвиям тоже… все это больше походило на курсы по эффективному самоубийству.
— Веревка прочная, не порвется, не волнуйся.
Глаза наставника заблестели странным ожиданием. От этого уже не увернешься. Суть тренировки заключалась в том, чтобы терпеть удушье, напрягая мышцы шеи.
— Сначала укрепим мышцы шеи, а потом повесимся, – любезно объяснил он мне методику самоубийства.
Тренировка состояла в том, чтобы поднимать и опускать тяжелый металлический шар, привязанный к веревке, обмотанной вокруг шеи, для укрепления грудино–ключично–сосцевидной мышцы.
— Тренировка заканчивается, когда ты теряешь сознание от удушья. Это нужно, чтобы научиться сопротивляться.
«До чего тупо», – пронеслось у меня в голове.
Да, Бессмертного не одолеть, отрубив ему руку или ногу. Значит, враги придумают другие способы. Вызвать шок, чтобы он потерял сознание, или перекрыть дыхательные пути.
— Война с Особыми видами научила людей сражаться с нами, но и обратный эффект был неизбежен, не так ли? — Объяснил суть наставник.
Так что это была тренировка на сопротивление потере сознания.
Да, я все понимаю. Но делать этого чертовски не хотелось.
— Давайте сразу начнем.
Глаза наставника, готовившего оборудование для укрепления мышц, блеснули.
— Да, неплохо бы для начала разок потерять сознание.
«Хорошие рефлексы и мышечная сила – разные вещи. С этим-то ты не справишься», – говорили его глаза.
Мне не хотелось разрушать его ожидания, но и тратить время впустую тоже.
— Условия?
— Их нет. Нужно продержаться до отключки, но хотя бы пять минут выстоять надо.
Пять минут. Мой неофициальный рекорд по задержке дыхания под водой – девятнадцать минут двадцать секунд. Объем легких Оборотня превосходит всякое воображение Бессмертных.
— Начинаем.
Я встал на стул и накинул петлю на шею. Хоть я и знал, что это тренировка, на душе было мерзко. Словно я и правда собирался покончить с собой.
— Готов?
Я кивнул, и он выбил стул у меня из–под ног.
http://tl.rulate.ru/book/139426/9504757
Готово:
