Сознание возвращалось медленно, цепляясь за обрывки воспоминаний: рев мотора Maserati, визг тормозов на мокром асфальте, а потом... боль. Она помнила, как автоматная очередь превращала её тело в решето. Но сейчас... ничего. Не было ни боли, ни холода, ни привкуса крови во рту. Наоборот, она лежала в тепле, под чем-то невероятно мягким и лёгким. И этот запах... Господи, что это за вонь? Приторный, дешёвый аромат, как персиковый шампунь из супермаркета за три евро. Запах, который вызывал какое-то подсознательное раздражение. В её пентхаусе даже средство для мытья полов пахло дороже.
«Это точно не частная клиника. И уж подавно не морг».
Глаза открылись сами собой, и первое что бросилось в глаза — белый потолок, и безвкусная люстра в виде пластикового цветка. Утреннее солнце пробивалось сквозь розовые занавески, заливая всё вокруг светом, от которого хотелось зажмуриться.
На первый взгляд, обычная комната, только...
Стены были оклеены обоями с порхающими бабочками. На стенах — плакаты каких-то смазливых парней. Письменный стол был завален тетрадями, и какими-то учебниками. На комоде восседал плюшевый единорог и пялился на неё своими стеклянными глазами-пуговицами.
Это была комната девочки-подростка, обставленная с полным отсутствием вкуса и чувства меры. «Что за бред? Где я? Похитители? Нет, бессмысленно. Кто будет держать заложника в такой нелепой комнате?»
Паника подступала к горлу. Доминик заставила себя сделать медленный, контролируемый вдох, как учил её инструктор по йоге.
«Вдох, выдох. Спокойно, Доминик, ты не паникуешь. Ты никогда не паникуешь».
Шум в ушах стих. Она попробовала пошевелиться и поняла, что лежит в кровати. Движение далось на удивление легко, никакой боли в простреленной груди, никакой слабости от потери крови. Она рывком откинула одеяло и замерла, уставившись на то, что увидела. Две длинные, стройные ноги.
Её ноги помнили сотни километров на беговой дорожке, помнили лучшие спа Европы. Эти же были гладкими и тонкими, без единого следа от лазерной эпиляции. На теле была надета пижама с мультяшными кроликами которые улыбались и держали морковки. Она медленно подняла правую руку к лицу. Но и это была не её рука. Длинные, изящные пальцы, гладкая кожа без возрастных пятен, ногти, накрашенные розовым лаком с блёстками и наполовину обгрызенные.
«Кома. Точно, это предсмертные галлюцинации», — мозг отчаянно цеплялся за последнюю соломинку рациональности. — «Меня подстрелили. Мой мозг сейчас умирает и показывает мне какой-то бред. Сейчас придут врачи, вколют мне адреналин, и я очнусь в реанимации».
Но мир вокруг был слишком реальным, слишком детальным для простого сна. Она чувствовала мягкость простыней, слышала щебетание птиц за окном, ощущала лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Дверь в комнату со скрипом отворилась, и в проёме показалась женщина средних лет с добрым, немного уставшим лицом. В руках она держала стопку свежего белья.
— Блум, милая, уже половина восьмого! — женщина поставила бельё на комод, потеснив единорога. — В школу опоздаешь.
Слово «Блум», ударило Доминик под дых сильнее любой пули. Это было имя из того идиотского мультика, что она смотрела перед той фатальной поездкой. Имя рыжей девчонки с крыльями и магией, на которой она собиралась делать деньги.
— Блум? Ты меня слышишь? — женщина подошла ближе, присела на край кровати. — Детка, всё в порядке? Ты какая-то бледная.
— Я...
— Опять всю ночь в телефоне просидела? — женщина покачала головой и положила прохладную ладонь ей на лоб. — Температуры вроде нет. Но ты правда неважно выглядишь.
— Я... Что-то плохо себя чувствую — выпалила Доминик первое что пришло в голову — Можно я сегодня дома останусь? Голова раскалывается.
Женщина нахмурилась:
— Опять? Блум, это уже третий раз за месяц. Что происходит? У тебя проблемы в школе? Опять поссорилась с Митци?
«Митци? Что ещё за Митци? Ах да… вроде в самом начале мелькала какая-то девчонка с таким именем. Подруга, кажется?» Доминик не особо помнила таких мелких, эпизодичных персонажей.
— Нет, просто... правда плохо себя чувствую. Может, это мигрень?
— Хм. У меня тоже были мигрени в твоём возрасте — женщина вздохнула — Ладно, оставайся. Но завтра никаких отговорок, поняла? Контрольная по истории же.
«Контрольная. По истории. Мне тридцать восемь лет, у меня два высших образования, и эта женщина говорит мне про контрольную».
— Спасибо, мам.
— Спустишься позавтракать?
— Чуть позже.
— Я приготовила твои любимые блинчики с кленовым сиропом. И есть свежий апельсиновый сок.
«Блинчики с сиропом? Серьезно?».
— Звучит... здорово.
Женщина улыбнулась и поправила одеяло:
— Вот и умница. Папа уже уехал на станцию, просил передать, что любит тебя. Сказал, вечером привезёт пиццу из той итальянской пиццерии, которую ты любишь.
— Пицца. Супер.
— И прибери наконец в комнате, ладно? Здесь как будто торнадо прошёл. Как ты вообще что-то находишь в этом хаосе?
— Обязательно приберу.
— Ловлю на слове! — женщина поднялась, направляясь к двери, но обернулась. — Блум... у тебя точно всё хорошо? Ты можешь рассказать мне, если что-то беспокоит. Это из-за мальчиков?
— Нет. Правда, просто голова болит.
— Ладно. Позови, если что-то понадобится. Я скоро поеду в магазин — новая партия орхидей пришла, нужно разобрать. А потом эти счета за поставки... цветочный бизнес не так прост, как кажется.
Женщина ушла, аккуратно прикрыв дверь. Доминик осталась одна в оглушительной тишине. «Блум. Она назвала меня Блум. Это невозможно. Это бред...»
Это было слишком абсурдно даже для ада. Нет, она должна была увидеть всё своими глазами, убедиться что все это бред. Сбросив с кровати ноги, которые ощущались немного неуклюжими, она попыталась встать, и тут же чуть не рухнула обратно. Она пошатнулась, ухватившись за спинку кровати, сделала шаг, затем другой. Шатаясь, как пьяная, или как человек, который заново учится ходить, она двинулась к двери с надписью «Ванная», выложенной розовыми блёстками. «Даже ванная. Даже чёртова дверь в ванную у неё в блёстках».
Каждый шаг давался с трудом. Её мозг, привыкший командовать телом успешной бизнес-леди, отдавал привычные приказы, но это новое тело выполняло их с опозданием и пугающей неточностью. Как будто она пыталась управлять марионеткой с перепутанными нитями. Она толкнула дверь ванной и замерла. Полотенца — розовые, коврик в форме сердечка — розовый, занавеска для душа с танцующими фламинго — розовая. На полочках выстроилась горка флаконов с шампунями и гелями для душа, все с идиотскими названиями вроде «Клубничная мечта» и «Персиковый рай». Но Доминик смотрела только в большое зеркало над раковиной.
Она медленно подошла, чувствуя как болезненно сжимается сердце. В зеркале отражалась девушка лет шестнадцати, не больше, с копной длинных, огненно-рыжих волос, разметавшихся по плечам в живописном беспорядке. С огромными голубыми глазами, такими голубыми, что казались ненастоящими, нарисованными. С россыпью веснушек на прямом носу.
Блум. Та самая, с экрана. Только теперь не нарисованная каким-то начинающим художником за три копейки, а настоящая, живая.
— Блять, — вырвалось из её нового рта.
Она подняла дрожащую руку и коснулась щеки. Девушка в зеркале в точности повторила её движение. Кожа была мягкой и тёплой, без единого следа дорогой косметики. Она ущипнула себя за руку.
— Ай! Чёрт!
— Блум? — из-за двери донёсся обеспокоенный голос матери. — Ты там в порядке?
— Да, мам! Просто... ударилась о полку!
— Осторожнее там! И не забудь выпить что-нибудь от головной боли. В аптечке есть аспирин.
Шаги удалились. Доминик снова посмотрела в зеркало, затем на свои руки. Это был не сон, не кома, и не галлюцинация. Доминик Лефевр, аристократка в третьем поколении, глава корпорации, женщина, державшая в страхе советы директоров по всему миру, стояла одетая в пижаму с улыбающимися кроликами, и смотрела в зеркало глазами мультипликационной феи.
«Они хотели меня убрать? — подумала она, и губы Блум в зеркале сжались в тонкую линию — Что ж, они переплюнули сами себя»
http://tl.rulate.ru/book/138709/6868007
