По сравнению с Рукией и Кандзаки, хинамори была гораздо популярнее в студенческом совете – дружелюбная, доступная и милая. В тот момент, когда она поздно вошла, все взгляды, естественно, обратились к ней.
А когда она села прямо рядом с Шином – при этом хисаги Сюхэй даже пододвинулся, чтобы освободить место, – в умах сразу же стали роиться мысли о возможных последствиях.
Сама Хинамори, казалось, поняла, насколько напористой она была. Усевшись, она искоса взглянула на Шина, который оживленно болтал с вице-президентом Камитаро Гогоро.
Гогоро выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, только не здесь, незаметно отодвигаясь.
В совете было довольно много студентов благородного происхождения, но разногласия между знатью и простолюдинами случались редко. Не было и намека на превосходство. Гогоро, как самый аристократичный среди них, пользовался уважением не только за свою родословную, но и за свое отношение.
Что касается Шина, то его достижения не позволяли даже дворянам смотреть на него свысока.
Гогоро изначально не одобрял назначение Шином Хисаги и Кандзаки руководителями организационного и дисциплинарного комитетов соответственно. Но со временем он убедился, что они усердны, способны и вызывают уважение своей работой.
Коротко говоря, студенческий совет отличался здоровой, живой динамикой, которая становилась еще крепче в свете теплого саке и шипящего мяса.
– Гогоро-кун, ты краеугольный камень этого Совета! – воскликнул Шин, снова обнимая его за плечо. – Если ты выпустишься в этом году, что мы будем без тебя делать? Весь Совет рухнет!
Гогоро посмотрел на него безэмоциональным взглядом. «Этот негодяй просто хочет моих денег».
Он был на год старше Шина, поэтому гарантированно скоро выпускался.
Шин уже начал обдумывать замену вице-президента. Он хотел Сюхэя, но начальство, скорее всего, отклонило бы кандидатуру простолюдина – дворяне хотели одного из своих. А среди них он доверял только Гогоро.
Как только тот уйдет, кого еще Шин сможет так легко одурачить ради денег?
– Тебе стоит провалить год. Остаться ради блага Совета. Это наше наследие!
Лицо Гогоро потемнело. Провал? Неужели этот тип считал, что клан Камитаро может позволить себе такой позор?
В это время к столу подошла новая фигура с чашкой в руке.
— Президент, — сказал голос немного застенчиво, — я хотел бы выпить за вас. Я вами искренне восхищаюсь.
Син поднял глаза. Это был Кира Изуру.
Кира вступил в Совет не так давно. Тихий и неприметный, он почти никогда не подавал голоса — настолько, что большинство забывали о его присутствии.
К этому моменту почти все уже произнесли тост за Сина. Кира, должно быть, чувствовал давление, чтобы последовать их примеру.
Син вежливо улыбнулся.
— Кира, я помню, твой вступительный экзамен был весьма впечатляющим. Но после вступления в Совет ты едва ли произнес хоть слово.
Кира слегка поклонился.
— Я еще учусь, сэмпай. Я предпочитаю наблюдать и спокойно совершенствоваться.
— Когда-нибудь ты будешь его возглавлять, запомни это.
Они чокнулись чашками. У Сина была высокая выносливость, но даже он начинал чувствовать легкое головокружение после такого количества тостов. Он выдохнул и откинулся назад, позволяя себе расслабиться.
— Президент.
Рядом с ним появилась теплая чашка чая, которую протягивала Хинамори.
— Спасибо, Момо, — благодарно произнес Син.
Кто-то дразняще крикнул.
— Эй! Почему Хинамори так хорошо заботится о Президенте?
— Да, я тоже пьян! Кто-нибудь предложит мне чаю?
Комната взорвалась смехом.
Лидером насмешек был Сэйка Аока.
Щеки Хинамори покраснели, когда она игриво посмотрела на него.
— Сэмпай!
Она взглянула на Сина, ожидая его реакции.
Он просто пересел в более удобное положение. В комнате не было стульев — все сидели на коленях или на подушках, — но Син уже давно пренебрег приличиями и лениво развалился на своём месте.
— Для младшего заботиться о Президенте — это совершенно нормально, — защищаясь, сказала Хинамори.
— О-о-о? — Сэйка встал и с напускной церемонностью подошел. — Президент, позвольте мне подать вам чай.
Это вызвало истерический смех у пьяной толпы.
Син лениво улыбнулся.
— Сэйка, разве ты не говорил, что метишь в Четвертый Отряд?
— …А?
— Что ж, думаю, мы будем работать вместе еще долго, не так ли?
Сейка побледнел:
— Президент, я же просто пошутил! Забудьте, пожалуйста, что я вообще что-то говорил!
Он тут же отступил, а в ответ раздался шутливый свист.
Тем не менее, эта шутка выставила кое-что напоказ. Многие смотрели на Хиномори — милую, обаятельную — и думали: «Какая досада».
Но затем их взоры обратились к Сину, окружённому восхищением, теплом и благоговением. И все они безмолвно согласились: «Конечно, так и должно было быть».
В конце концов Син извинился и вышел.
Вся еда и напитки дали о себе знать.
Следом за ним незаметно выскользнула и Кандзаки. Никто не заметил — никто и никогда не замечал.
Кроме Хиномори.
Она с лёгкой тревогой смотрела на удаляющуюся спину Кандзаки.
Син только что домыл руки, когда услышал приближающиеся шаги:
— Кандзаки? — спросил он с усмешкой. — Ты тоже в уборную?
Она стояла в дверном проёме, молчаливая, со спокойным взглядом.
— …Что-то не так?
Её глаза слегка замерцали. Казалось, она колеблется.
— Ты помнишь, что обещал мне, верно? — спросила она.
Син моргнул:
— А?
— Ты сказал, если я выступлю на сегодняшнем мероприятии, то ты исполнишь одно моё желание.
— Ох. Точно… да, я такое говорил.
— …Тогда…
Он наклонил голову:
— Что такое?
Она прикусила губу, нерешительная. Её молчание лишь заставило Сина быть осторожнее — это не будет пустяковой просьбой.
— …Син.
— …?
Слабый смех доносился из банкетного зала. Здесь, в тихом коридоре, только неровное дыхание Кандзаки нарушало спокойствие.
Син не пытался сблизиться с ней в романтическом плане — не потому, что был не заинтересован, а потому, что её не было в системе. В каноне она не имела значения.
На самом деле он ясно помнил: Кандзаки погибла во время их первого упражнения по очищению Пустых. Она не должна была выжить. Всё это событие было подстроено Айдзеном, проверкой для Киры, Рэндзи и Хиномори.
Но если бы она выжила — её таланты и дисциплина сделали бы её офицером, занимающим место.
Кандзаки всегда уважала его. Восхищалась его силой, его ясностью мысли. Она не гналась, не умоляла. Она просто поддерживала его, тихо и преданно.
Но, возможно, в этом и заключалась проблема.
Шин, сам того не желая, притягивал к себе людей. А она – чувствуя себя покинутой – наконец, сломалась.
— Шин…
Канзаки улыбнулась – неожиданно, ослепительно. Улыбка, которая растопила её обычную невозмутимость.
— Я хочу тебя поцеловать.
Шин не отпрянул. Он просто моргнул, наблюдая за ней. Эта улыбка шла ей гораздо больше, чем привычное хмурое выражение.
Она ждала его реакции. Хотела увидеть его удивлённым, смущённым её дерзостью. Признанием, которое она так долго скрывала.
Но он даже не вздрогнул.
Он уже всё знал.
Она снова прикусила губу. Начинала подниматься паника.
И тут…
— Момо? Что ты здесь делаешь?
Голос из коридора разрушил тишину.
— Н-ничего!
Слышались поспешные шаги, удаляющиеся вглубь. Рукия ненадолго выглянула из-за угла, увидела их и метнулась прочь.
Канзаки замерла. Её сердце забилось. Руки сжались по бокам.
Она не могла думать. Не могла дышать. Она даже не могла ясно видеть Шина.
Она не заметила, как он двинулся.
Не видела, как он шагнул вперёд.
Пока не почувствовала, как его губы нежно прижались к её лбу.
— …Считай, твоё желание исполнено, — тихо сказал он. — Никому не говори.
И так же внезапно он исчез.
Вернувшись, он обнаружил Хинамори, сидящую теперь рядом с Рукией, опустив голову.
Он сел, улыбаясь, пока остальные втягивали его в следующую игру с выпивкой.
— Долго же ты шёл, Председатель!
— Мы ждали!
Он рассмеялся, позволяя моменту ускользнуть.
Канзаки вернулась тихо, позже. Так же, как и когда она ушла, никто не заметил.
Кроме Шухея.
Он увидел её раскрасневшееся лицо. Бросил взгляд на Шина. Затем на Хинамори с другой стороны.
Он медленно отпил из стакана. Затем горько усмехнулся.
— …Нечестно, Шин. Действительно, нечестно.
http://tl.rulate.ru/book/138641/6880462
Готово:
