Том 2 Глава 1 - Пробуждение
глава 1 Пробуждение.
Артём очнулся от тяжелого, как свинец, сна. Потолок над ним был испещрен трещинами, складывающимися в узоры, похожие на руны. Они не просто трескались от старости — они дышали, слегка изгибаясь, будто реагируя на пульсацию в его правой руке.
Дед Матвей сидел в углу, разбирая странный механизм — нечто среднее между часами и алхимической ретортой. В его руках блестели крошечные шестеренки, каждая с выгравированными символами.
— Проснулся? — бросил он, не отрываясь от работы. — Руны успокоились, пока что.
Артём сел, сжимая правую руку. Кожа под бинтами горела, но уже не так яростно.
— Что это было?
— Первая беседа. — Дед поднял на него взгляд. — "Хищник" решил познакомиться. В следующий раз будет... подробнее.
Дед разложил перед Артёмом три предмета: карта Нижнего Улья с семью отметками — шестью малыми башнями и одной, затерянной в самом сердце трущоб. Башня Арканум. Обрывок пергамента с обгоревшими краями. На нем — фрагменты ритуальных формул, которые даже Дед не мог до конца расшифровать. Монетка с руной "память", тускло поблескивающая в слабом свете артефактной лампы.
— Нам нужно три вещи, — сказал Дед, постукивая пальцем по карте. — Узнать, как эти башни связаны с "Хищником". Научиться его контролировать. И понять, почему все — от Гильдии до последнего уличного вора — готовы убить за него.
Он подбросил монетку в воздух и поймал ее.
— А начинаем мы с "Ржавого Крюка". Там одна крыса знает больше, чем все архивы Гильдии вместе взятые.
— И она просто так нам поможет?
— Нет.— Дед усмехнулся. — Но она мне задолжала очень давно.
Они шли по узким переулкам, где воздух был густым от чаронных испарений и запаха жареной крысятины. Артем всматривался в тени, отмечая, как изменился город за последние годы.
— Дед, а что за новые руны появились в Гильдии? — спросил он, переступая через лужу мутной жидкости. — Видел на их артефактах — как будто молнии, запертые в круги.
— "Рывок" и "Якорь", — ответил Дед, не замедляя шага. — Первая рвёт жилы, но даёт скорость. Вторая притягивает предметы, но если переборщить — отрывает руку.
— А у нас есть что-то подобное?
— Наши руны мудрее. — Дед оглянулся. — Они старше этих детских каракуль. Они не просто жгут Чарон — они его понимают.
Если Нижний Улей был гниющей плотью города, то "Ржавый Крюк" — его открытой раной.
Гул голосов, смешанный с треском разрядов чаронных ламп. Торговцы орали, предлагая краденые артефакты, дистиллированный Чарон и "свежие" механические импланты, горелое мясо, масло, металл, а в воздухе ощущалась сладковатая гниль перегруженных чаронных батарей.
Неоновые всполохи красного, синего и ядовито-зеленого, мерцающие, как глаза голодного зверя.
В дальнем углу, за занавеской из чаронных кристаллов, сидела Лера "Шёпот". Ее стол был завален обломками артефактов, книгами с вырванными страницами и стеклянными глазами, которые следили за каждым, кто приближался.
— Ну вот и Сорока, — прошипела она, её голос напоминал скрип ржавых петель. — И старый грешник. Что-то важное, раз вы здесь.
Дед швырнул на стол монетку с руной "память".
— У тебя должок. А нам нужна информация.
Лера замедлила дыхание. Её артефактные очки вспыхнули.
— О Семи Башнях? — Она потянулась к ящику под столом. — Это не просто информация. Это смертный приговор.
Ящик открылся. Внутри лежал пергамент, испещренный рунами, которых Артем никогда не видел.
И первое слово на ней гласило:
"Хищник".
Семь Башен
1. Башня Пламени — единственная, которую *доползли*. Извлекли тысячи артефактов, но сама башня *сгорела дотла* за одну ночь.
2. Башня Теней — контролируется **Гильдией**. Говорят, внутри исчезают те, кто ищет запретные знания.
3. Башня Костей — владение Церкви. Там проводят ритуалы "очищения", после которых от людей остаются только скелеты.
4. Башня Зеркал — под контролем Корпорации. Никто не знает, что внутри, но те, кто выходит, больше не отражаются в стекле*.
5. Башня Часов — заброшена. Время там течёт в обратную сторону.
6. Башня Шёпота — разрушена. Говорят, её стены до сих пор шепчут имена погибших.
7. Башня Арканум — закрыта. Никто не знает, что внутри. Но все хотят туда попасть.
Тени переулка сгущались, цепляясь за стены, будто не желая отпускать их. Лера Шепот стояла, облокотившись на ржавую водосточную трубу, её бледное лицо освещалось лишь тусклым светом чаронного фонаря. Глаза — холодные, как лезвие ножа — скользили между Дедом и Артёмом.
— Ну что, старик? — её голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в воду. — Нашёл, что искал?
Дед хрипло крякнул, поправляя сумку на плече.
— Нашёл. И потерял.
— Как всегда, — Шепот усмехнулась, и в этом звуке не было ни капли тепла. — Ты когда-нибудь уйдёшь из этого города? Или будешь ползать по его трущобам, пока не сдохнешь в какой-нибудь канаве?
Артём почувствовал, как руны на его руке дёрнулись — Хищник уловил угрозу, скрытую за её словами.
— Когда-нибудь, — ответил Дед спокойно, но в его глазах мелькнуло что-то острое, опасное. — Но не сегодня.
Шепот медленно кивнула, словно уже знала этот ответ.
— Тогда смотри под ноги, старик. Город стал… менее гостеприимным.
Она оттолкнулась от трубы и растворилась в темноте, как призрак.
Дед повернулся к Артёму, его лицо снова стало грубым, непробиваемым.
— Пошли, щенок.
И они ушли, оставив за спиной тишину и обещание беды, которое Шепот оставила висеть в воздухе, как неразорвавшуюся гранату.
Только они вышли из шатра Шепот, как воздух взорвался от вопля.
— АААААААА! ГИЛЬДИЯ! ЭТО... ГОНЧИЕ!
Голос продавца фруктов, обычно такого бойкого, теперь визжал в животном ужасе. Рынок, только что шумный и оживленный, вдруг замер, а затем — взорвался хаосом.
Люди метались, опрокидывая лотки. Где-то в темноте **заскрипели** доспехи, заурчали моторы.
Дед схватил Артёма за плечо.
— Не оборачивайся. Идём.
Но Артем уже видел — в конце переулка, в клубах пара, множество пылающих огней.
Торговцы разбежались, как крысы, когда по рынку раздался лязг металлических когтей.
Десять низших биоавтоматонов Гильдии, каждый — в кожаном респираторе, из-под которого сочилась густая голубая слизь. Их глаза пылали, как перегретые лампы чарона, а руки были увешаны артефактным оружием: Когти-гарпуны с рунами «разрыва» — рвали плоть и цепляли добычу, встроенные в предплечья клинки — для ближнего боя, чаронные инжекторы — если раненый не умирал сразу, его добивали ядом.
Артём вырвал пистолет, но Дед уже швырнул дымовую шашку.
— Беги!
Трое гончих врезались в них сквозь дым.
Артём увернулся от первого удара, всадил пулю в глаз второй гончей — ее голова разорвалась, как перезрелый плод.
Третью он зарубил ножом, но четвертая вцепилась ему в плечо, а пятая — сбила с ног.
Падение.
Боль.
И тогда...
Голос… Артем сразу понял, кому он принадлежал, Хищник.
— Я ПОМОГУ. ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ РАЗ.
Голос не звучал в ушах. Он разорвался внутри, как взрыв.
Артём больше не контролировал свое тело.
Глаза Артёма залились голубым светом, как два перегретых кристалла. Руны на руке вспыхнули, поползли вверх по шее, оставляя трещины, словно его кожа — фарфор, а внутри — лава.
Пальцы удлинились, когти разорвали плоть.
Одно движение.
Он взмахнул рукой — и руны на гончих вырвались из их тел, втянулись в его ладонь, как вода в песок.
Биоавтоматоны рухнули, пустые, будто высушенные.
Сознание вернулось к Артёму с тошнотворным рывком.
Он стоял среди трупов, его рука... снова была его рукой. Но во рту — вкус железа и Чарона.
— Что... что я сделал?
Дед схватил его за воротник:
— Ты выжил. А теперь БЕЖИМ.
Они продирались через заброшенные тоннели, пока не наткнулись на ржавую дверь с выцветшей руной.
Внутри...
Время здесь остановилось.
Верстак, покрытый пятнами старой крови и масла.
Полки с артефактами в банках — одни мерцали, другие давно потухли.
Чертежи на стенах, исписанные формулами и безумными заметками.
Пыль. Её было так много, что воздух казался серым.
Дед запер дверь, рухнул на стул.
— Вот и дом, милый дом.
Артём стоял, дрожа.
— Я не помню... как убил их.
— Это и не ты. — Дед достал флягу, отпил, протянул ему. — Это Он.
Артём глотнул.
И тут...
Он вдруг осознал, что не может вспомнить лицо матери.
Голос — да. Тепло её рук — да. Но Лицо… Голова заполнилась тревогой. Лицо матери... Оно было тёплым, точно? С веснушками? Артём сжал кулаки, чувствуя, как Хищник шевелится в ответ, будто подавившись его яростью.
Но лицо...
Пустота.
Как будто кто-то стёр его.
— Дед... — его голос дрогнул. — Я не помню, как она выглядела.
Старик замер, потом тяжело вздохнул:
— Это не ты забыл. Это Он съел.
Тишина.
Где-то за стеной заскрежетала труба.
А руны на руке Артёма тихо пульсировали, будто смеясь.
http://tl.rulate.ru/book/138293/6826350
