Готовый перевод The Symbiotic Panel: I Cultivate Longevity in the World of Cultivation / Симбиотическая Панель: Я Выращиваю Долголетие в Мире Культивации: Глава 253: Долголетие, Равносильное Аду

Глава 253. Долголетие, равное преисподней

В мгновение ока пролетело пять лет.

За эти пять лет крона Древа Цзяньму полностью укрыла всё поселение Дунцзан, однако дома и улицы под ней более не тонули во мраке.

Ибо мириады Колокольчиков Рассветного Света были развешаны на поникших ветвях Цзяньму хлопающими крыльями демоническими духами радости.

Эти изящные колокольчики мерно раскачивались под дуновением ветра, осыпая все земли под защитой Цзяньму мелодичным звоном и вспышками сияния.

И там, где ложился этот рассветный свет.

Пять Злаков, проросшие сквозь стены домов, принимали поцелуи духов радости, и на них распускались Цветы радости.

Они давно позабыли о всё ещё бродившем неподалёку старике Цю, жадно впитывая пульсирующую в земле силу Цзихуэй и принося свои Прекрасные плоды.

Под сенью Цзяньму не было смены времён года.

Пока хватало духовной энергии и жизненных сил, урожаи следовали один за другим: созревание по семь-восемь раз в год стало обычным делом.

Бамбуково-древесные муравьи без устали переносили созревшие плоды в житницы, возведённые Ли Е; запасы продовольствия высились подобно горам.

Созревшие «Прекрасные плоды» внешне ничем не отличались от обычных, но благодаря дару Цзихуэй они несли в себе причудливую ауру «Долголетия».

И хотя эта аура была едва уловима.

Те Бамбуково-древесные муравьи, что занимались переноской плодов, первыми вкусили плоды этой благодати.

Прежде век Бамбуково-древесного муравья длился не более трёх лет; лишь благодаря поразительной способности передавать знания внутри роя они превращали искусство создания построек и вещей в инстинкт.

Теперь же те особи, которым надлежало угаснуть, лишившись связи с внешним миром, обрели продление дней и вместе с ним ту Одухотворенность, что была неведома обычным муравьям.

— Не думал я, что больше всех выиграете именно вы.

Ли Е опустил взгляд на муравьёв, возвращавшихся с Пятью Злаками; они превратились в живые тележки, не требующие тягловой силы, гружённые обильным урожаем.

Изначально Бамбуково-древесные муравьи мало чем отличались от своих лесных собратьев.

Но нынешние особи вымахали до размеров ладони: трёх-четырёх муравьёв хватало, чтобы составить целую повозку.

[Наименование]: Цзихуэйские бамбуково-древесные муравьи.

[Настроение]: Жажда, жажда, жажда.

[Состояние]: Особые Бамбуково-древесные муравьи, связанные с Духовной ивой земных жил. Обитая в месте, напоенном божественной силой Цзихуэй, они постепенно впитали мощь «Долголетия».

Они одержимы неистовой жаждой «Долголетия».

— Жаждете долголетия, значит?

Взору Ли Е открылось, что за их неустанным трудом скрывается пламя вожделения к вечной жизни, разгорающееся всё ярче.

Это сияние было столь яростным, что юноша почувствовал ожог в своём божественном чувстве.

Продление жизни пробудило в них разум, а чем дольше они жили, тем меньше желали смерти; по сравнению с прежним бессмысленным существованием насекомых, ныне они словно прошли через перерождение.

И, разумеется, умирать они не хотели.

Он прищурился, шепча себе под нос: — Раз их век стал дольше, в них зародилось и желание вечной жизни.

— Сила этого Цзихуэй воистину доходит до крайностей.

— Даже я...

Все эти пять лет он трудился над созданием новых Беззаботных житниц, упорядочивал свои божественные способности и искал способ покончить с этой бедой как можно скорее.

К тому же он размышлял, почему секта терпит присутствие Цзихуэй.

Судя по происходящему, Цзихуэй был близок к «пагубному божеству»: Он исполнял любые просьбы, но приносил лишь раздор.

Но с другой стороны, если направить Его мощь в верное русло, можно было не только умножить урожаи, но и вызвать благотворные мутации у зверей.

Он раздумывал: можно ли использовать силу Цзихуэй с пользой?

Раз уж Бамбуково-древесные муравьи так жаждут долголетия.

Значит, пусть они разделят между собой дар Цзихуэй. Если желания муравьёв сумеют перевесить жажду долголетия старика Цю, не оставит ли Цзихуэй свою нынешнюю цель?

Он полагал, что это сработает: в отличие от людей с их путаными мыслями, помыслы муравьёв были просты и чисты — всё их существо было наполнено лишь одной жаждой.

Он решил, что стоит попробовать.

Удар по двум направлениям.

С одной стороны — изматывать старика Цю одиночеством, с другой — позволить несметному рою муравьёв поглотить милость Цзихуэй.

Один из путей непременно приведёт к цели.

Приняв решение, он сосредоточился на племени муравьёв, возводившем своё гнездо.

Муравьиное логово теперь было верхом роскоши: высотой в десятки чжанов, пронизанное бесчисленными переходами и личными камерами для каждой особи, а в его недрах высились горы зерна.

Более того, в личных норках муравьи расставляли безделушки, которые пришлись им по вкусу — верный знак того, что у них появились собственные предпочтения и понимание прекрасного.

Обычные муравьи никогда не стали бы захламлять жильё бесполезными украшениями.

— Начали заботиться о себе — значит, познали желания.

— И это благо.

Ли Е кивнул, но на этот раз не стал призывать Мелодию Проникновения Чувств.

Взмахом руки он призвал Цитру Сянъюнь и плавно коснулся струн длинными пальцами.

Зазвучала мелодия, подобная мерному стуку дождевых капель.

Пелена дождя и звуки цитры окутали каждую муравьиную келью, отделяя их друг от друга и заставляя обитателей познать вкус одиночества и отчуждённости.

То было странное чувство.

Прохладная влага начала просачиваться внутрь.

Муравьи, собиравшиеся было за работу, вздрогнули и поспешили сжаться в комочки в своих гнёздах.

Пусть они выросли и дождь более не страшил их, память о том, что в непогоду нужно оставаться в укрытии, была глубоко запечатлена в их крови.

Дождь — время отдыха; подчиняясь инстинкту, муравьи растянулись там, где им было удобнее всего.

Оставшись без дела, внимая шуму воды и ощущая прохладу, они невольно погрузились в раздумья.

Поедая припасённое зерно, они вспоминали то тёплое чувство, что наполняло их тела при переноске Прекрасных плодов.

Казалось, лишь благодаря этой силе они стали такими большими, могучими и обрели собственные жизни.

Захочет ли то Божество даровать им ещё больше мощи?

Откуда им было знать, что это Бог?

Несмотря на проблески разума, они не могли прозреть замыслы Ли Е.

Движимые врождённой решительностью, муравьи принялись всем сердцем молить о новой милости.

— Долголетие.

— Долголетие.

— Долголетие.

Мольба каждой особи, усиленная связью всего роя, превратилась в Желание столь мощное, что оно громом отозвалось в округе.

Даже пелена дождя вздрогнула.

И молитва десятков тысяч муравьёв была услышана.

На Пяти Злаках, хранящихся в их гнёздах, выступили капли прозрачной росы.

И прозвучал призрачный, милосердный голос.

— Жизнь есть не-жизнь.

Роса медленно упала на землю, и муравьи в исступлении принялись впитывать эту сияющую божественную мощь.

Вскоре на их телах проросли крошечные пшеничные колосья.

Шум дождя мгновенно стих.

Ли Е, через связь с муравьями, сам коснулся дара Цзихуэй: на его призрачном теле Древа Цзяньму также начали проступать зачатки колосьев.

Изгнать ли эту силу?

Или же познать её суть, узрев, как именно она дарует вечную жизнь?

Ли Е на миг заколебался.

Но в следующее мгновение он решительно перенаправил этот поток в мир Цзяньму; там, на плодородной почве, золотые колосья тотчас пустили ростки.

Капли росы медленно стекали по колосьям.

— Кап...

Стоило влаге коснуться земли, как вспыхнула чудовищная жизненная сила, которая тут же была поглощена и преобразована почвой — а точнее, системной панелью Ли Е.

Ли Е увидел лишь одно: [+100 000].

Единственная капля росы принесла целых сто тысяч единиц Эссенции жизни!

Что ж, в этот миг он признал щедрость Цзихуэй, хотя именно эта щедрость и была корнем всех бед.

Но благодаря этому дерзкому опыту он приоткрыл завесу над методом долголетия Цзихуэй.

Жизненная сила.

Прекрасные плоды, сотворённые из этой силы, удерживали плоть и дух в неизменности; если человек умирал, плод принимал его память.

Так и достигалось долголетие.

Этот способ показался ему странно знакомым.

— Не зря тот основатель, создавший Путь Преисподней, был связан с Цзихуэй... видимо, он черпал вдохновение именно здесь.

— А что, если...

Его посетила по-настоящему смелая мысль.

Собрат Вэнь!

Ему требовалась кровь собрата Вэня для нового опыта.

Но не успел он отправить весть, как Обитель вод Сян передала ему импульс великой тревоги: старик Цю затеял нечто недоброе.

Гнетущая, вызывающая отвращение аура начала подниматься там, где обитал старик.

«Путь Преисподней?»

Божественное чувство Ли Е на миг замерло; он вспомнил, что рынок Дунцзан изначально задумывался как плацдарм для проникновения на Путь Преисподней.

Но те отступники намертво запечатали единственный вход, и дело не двигалось с мертвой точки.

И вот теперь они явились сами. Решили поживиться в суматохе?

Что ж... это было как нельзя кстати.

Ли Е немедленно приступил к приготовлениям: он велел муравьям принять благословение Цзяньму и готовиться к схватке.

Бессмертные, вечно возрождающиеся Бамбуково-древесные муравьи — от одной этой мысли становилось весело.

Тем временем.

Старик Цю усердно рыл яму.

Он не обращал внимания на то, что его пальцы, напоенные силой Цзихуэй, превратились в кровавое месиво; с безумным видом он продолжал копать.

Тело было его единственной опорой.

Оно всё равно исцелится, а боль не имела значения.

По мере того как он углублялся в землю, его кровь и божественная мощь Цзихуэй смешивались с почвой, и из рыхлой земли начали сочиться струйки мутной желтоватой воды.

Сначала показались лишь капли.

Но вскоре желтая вода хлынула потоком, точно прорвав плотину, заполняя яму и разливаясь вокруг.

Она разделяла на ручьи, растекаясь по округе.

И хотя вода текла хаотично, узоры, что она оставляла, уже начали рассекать пространство этого места.

Из вод начали выходить человеческие фигуры.

Облачённые в черные доспехи, скрывающие тела в тени, они были исполинского роста, но лишены и капли жизни — мрачные, точно ожившие мертвецы.

Эти воины плотным кольцом обступили старика Цю.

Жизненная сила Цзихуэй подействовала и на них: просто находясь рядом со стариком, они начали жадно впитывать исходящую от него энергию.

В их мертвых телах затеплилась искра жизни.

«Э-э...»

Старик попытался вырваться.

Но хватка была железной; он лишь чувствовал, как из него непрерывным потоком выкачивают бесконечную жизненную силу.

Его конечности забились в конвульсиях, а из уголка рта от невыносимой муки потекла слюна.

В этот миг из мутных вод неспешно вышел практик в сером халате.

Он окинул старика презрительным взглядом.

Уголок его губ приподнялся в усмешке: — Мой младший брат и впрямь слишком добр. Ты дошёл до такого состояния, а он всё ещё не желает пустить тебя на удобрение для Древа Усмирения Демонов.

Практик — а это был не кто иной, как Первый старший брат Ли Е — поднял голову.

Взирая на Цзяньму, укрывающее этот край, и на колокольчики, рассыпающие рассветный свет, он прошептал с восторгом:

— Сила Сердечной земли.

— Мощь Божественного Древа Трёх Звёзд.

— Как же я тосковал по этому.

Жизнь на Пути Преисподней была не сахар.

Пусть они и владели пространственными чарами, созданные ими малые миры были жалкими: серые, хаотичные, они и в подметки не годились владениям Секты Четырёх Сезонов.

Но иного выбора не было.

Если бы его истинное тело не приняло когда-то силу Цзихуэй и не породило через Прекрасные плоды три воплощения, Путь Преисподней до сих пор не доверил бы ему и капли власти.

Впрочем, это было неважно.

Стоило ему пасть здесь от руки ученика Истинного Владыки Сусина, как дела его истинного тела пошли бы куда успешнее.

С этой мыслью он схватил старика Цю за шиворот.

Крепко сжав воротник длинными пальцами, он притянул старика к себе и, глядя ему в глаза, произнес: — Старик, неужто ты не слышал, что за всё в этом мире приходится платить?

— Сила Цзихуэй велика.

— Но и воспользоваться ей проще простого.

Видел ли старик когда-нибудь подобные муки?

Он бился изо всех сил, но хватка была мертвой; мощь Цзихуэй, едва коснувшись серого практика, начала перетекать в него.

Старший брат не желал тратить слова; он просто швырнул старика Цю в разверстую яму, из которой била желтая вода.

«Плеск!»

Тот мгновенно ушел на дно.

Ледяная, мертвая влага хлынула в его уши, нос и рот; старик забился в предсмертных судорогах.

Но божественная жизненная сила не давала ему скончаться.

Столкновение двух начал породило густой туман, в котором начали появляться всё новые и новые воины в черных шлемах.

Они безмолвно строились в ряды.

Небо окончательно почернело.

Оно стало полной противоположностью сияющему вдали Древу Цзяньму: тьма против света.

Скверна против чистоты.

http://tl.rulate.ru/book/138111/7738149