«…ибо одни преобразования принесли благие плоды, а другие оказались своевременны…»
За преподавательским столом Амбридж продолжала свою монотонную тираду. Чтобы не слушать её, Финеас заговорил с Асторией.
Речь, к облегчению Финеаса, близилась к концу.
— …давайте же продолжим движение в новую эру просвещения, эффективности и разумности, решительно сохраняя то, что надлежит сохранить, улучшая то, что нуждается в улучшении, и отказываясь от того, что мы должны искоренить.
Она села. Дамблдор зааплодировал первым. Спустя мгновение ученики поняли, что мучение окончено, и зал взорвался овацией. У многих на глазах блестели слёзы — слёзы облегчения.
— Благодарю вас, мадам Амбридж, ваша речь была весьма поучительной, — поднявшись, Дамблдор поклонился ей. — Что ж, как я уже говорил, отбор в команды по квиддичу состоится…
Скрытый смысл реляции Амбридж уловил не только Финеас. Кроме слизеринцев, с детства приученных к подобным иносказаниям, нашлась ещё одна ученица, услышавшая в канцелярских оборотах неприкрытую угрозу.
— Сейчас я вам всё объясню, — обернувшись к гриффиндорскому столу, сказала Гермиона Гарри, Рону и Невиллу. — Это значит, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса.
Пока она растолковывала друзьям суть речи Амбридж, Дамблдор закончил своё объявление. В Большом зале загремели отодвигаемые скамьи — ученики поднимались, готовые разойтись.
— Первокурсники, за мной!
Старосты созывали новичков, чтобы отвести их в факультетские гостиные.
Маленькие волшебники робко семенили в проходах между длинными столами. Каждый из них вжимал голову в плечи и прятался за чужими спинами.
Финеас нахмурился и повернулся к Астории:
— Возвращайся со всеми в гостиную. Мне нужно остаться.
Астория кивнула и вместе с другими слизеринцами покинула зал.
Финеас остался один. Нахмурившись, он смотрел, как пустеет зал: сначала ушли ученики, за ними — профессора.
Он силился понять, почему Дамблдор нарушил их договорённость и не объявил о возвращении Тёмного Лорда. Финеас не верил, что директор мог отступить под давлением Министерства магии. Дамблдор никогда не считался с их мнением.
Так что же заставило его изменить план?
Финеас пребывал в полном замешательстве и решил подождать. Он был уверен: если случилось нечто непредвиденное, Дамблдор сам его найдёт.
Как наследник рода Блэков и волшебник, чья сила позволяла участвовать в этой смертельной битве, Финеас имел право обсуждать подобные вопросы наравне с директором. Он был Дамблдору не подчинённым, а союзником, за которым стояла мощь древнего рода. И союзника следовало уведомить о смене плана.
Расчёт оправдался: вскоре рядом с ним бесшумно появился Фоукс.
Приняв безмолвное приглашение, Финеас протянул руку и ухватился за лапку феникса. Вспышка пламени — и он очутился в кабинете директора.
— Профессор, что-то случилось? — спросил Финеас, едва оказавшись в комнате. — Мы же договорились обо всём объявить.
Дамблдор тяжело вздохнул.
— Случилось, Финеас.
Он повернулся, взял со стола стопку писем и протянул их юноше.
— Взгляни.
— Что это?
Финеас в недоумении взял пергаменты и развернул один из них.
— Я намеренно допустил утечку информации ещё до начала учебного года, — пояснил Дамблдор. — Надеялся, что некоторые проявят бдительность. Вот какие ответы я получил.
Финеас пробежал глазами по строчкам и с изумлением поднял взгляд.
— Они… глупцы? Или всерьёз полагают, что самообман — лучшее лекарство?
Большинство писем содержало просьбы разрешить забрать детей из школы на неопределённый срок. Один из родителей даже не потрудился скрыть причину: он учтиво осведомлялся о здоровье директора и не страдает ли тот старческим маразмом.
Люди просто затыкали уши. Возвращение Тёмного Лорда было очевидно для любого, кто умел анализировать факты, но они предпочитали считать Дамблдора выжившим из ума стариком. Они отчаянно цеплялись за надежду, что всё это — лишь бредни дряхлого волшебника.
Конечно, не все письма были такими. Некоторые авторы, напротив, выражали свою веру в директора и спрашивали, чем могут помочь.
Особенно выделялось письмо бабушки Невилла. Эта пожилая леди, чьего сына и невестку Тёмный Лорд пытками довёл до безумия, прямо заявляла: если понадобится, её внук Невилл будет сражаться, как и его родители. Пусть даже ценой собственной жизни, ведь они — герои. Она писала, что Тёмный Лорд — беда всего магического мира. Пока он существует, бесчисленные семьи будут разрушены, а дети — осиротеют. И если жертва рода Лонгботтомов поможет в борьбе с ним, значит, всё будет не зря.
Прочитав письма, Финеас вздохнул и вернул их Дамблдору.
— Похоже, реальность гораздо хуже моих предположений.
— Да, — кивнул тот. — Мы хотели, чтобы все были готовы к удару. А в итоге никто не желает верить…
В его голосе прозвучало горькое удивление. На миг показалось, что величайший светлый волшебник готов сдаться.
Но Финеас знал — это не так. Десятки лет назад, когда весь волшебный мир, включая Министерство, опустил руки, именно Дамблдор создал Орден Феникса и в итоге одержал победу. И сейчас, даже если все ополчатся против него, он не отступит. Иначе это был бы не тот человек, что ради общего блага отправил в тюрьму свою единственную любовь.
Финеас отчасти понимал его. Возможно, все эти годы столетний старик в одиночку нёс бремя непонимания, клеветы и враждебности.
Перед лицом кризиса сильных почитают как спасителей. Но когда буря стихает, их начинают бояться и ненавидеть. Воин, сразивший дракона, сам рискует стать для людей драконом. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить» — эта истина стара как мир.
— Похоже, объявлять сейчас бессмысленно, — произнёс Финеас. — Эти люди не поверят, пока беда не постучится в их собственный дом. Они признают лишь ту правду, что укладывается в их уютную картину мира. Если вы сделаете это силой, боюсь, последствия будут непредсказуемы.
Финеас вдруг ясно представил, что будет дальше. Если директор объявит о возвращении Тёмного Лорда, его ждёт неверие, клевета и враждебность всего магического мира. Его исключат из Визенгамота, который когда-то опирался на его авторитет. Его лишат поста в Международной конфедерации магов. И всё потому, что он скажет правду, разрушив хрупкое спокойствие напуганных волшебников.
— Достаточно, чтобы знали те, кто нам верит, — твёрдо заключил Финеас. — Они и станут готовиться к решающей битве. Нам предстоит невероятно трудное сражение, профессор. Мы должны быть готовы к любым жертвам.
Дамблдор был согласен. Он всегда считал, что любые жертвы оправданны, если ведут к лучшему будущему.
— Ты прав, Финеас, и я разделяю твои опасения. Сегодняшний вечер — не лучшее время для такого заявления. Но я всё равно его сделаю.
Финеас нахмурился.
— Профессор, если вы знаете, что это ничего не изменит, зачем рисковать? Пока вы не объявите об этом во всеуслышание, ни у Министерства, ни у прочих волшебников не будет повода нападать на вас. Вы слишком могущественны, профессор. Совет старейшин будет только рад вашему падению, а остальным претит мысль, что над ними стоит независимый легендарный маг. Они набросятся на вас при первой же возможности. Раньше мы сходились на том, что объявлять о возвращении можно, лишь заручившись поддержкой хотя бы половины магического сообщества.
— Я не стану молчать лишь потому, что они не хотят этого слышать, — покачал головой Дамблдор. — Если всегда оглядываться на чужие желания, то кто вообще сможет чего-либо добиться?
Услышав это, Финеас вздохнул. Позиция Дамблдора была непоколебима.
— Когда вы планируете это сделать, профессор?
Дамблдор посмотрел на темнеющий за окном пейзаж и спокойно ответил:
— После разговора с Фаджем. Думаю, он, возможно, захочет поверить мне и подготовиться к грядущей войне.
Финеас серьёзно взглянул на директора. Воистину величайший светлый волшебник. Даже зная, чем всё кончится, он будет до последнего надеяться на лучшее в людях.
Поняв, что не сможет переубедить его, Финеас попрощался и покинул кабинет.
Когда он вернулся в гостиную Слизерина, выборы теневого старосты их курса уже завершились. Победила не Астория, а Харпер Эйвери. Хотя Астория и одолела нескольких соперников, одиннадцать лет под действием кровного проклятия не прошли бесследно. Её магический дар ещё не раскрылся в полной мере, и в поединке с отпрыском столь же знатного рода она потерпела поражение.
Финеас подошёл к разочарованной девочке.
— Можешь остаться в моей комнате, — мягко предложил он.
Астория подняла на него взгляд и решительно покачала головой.
— Не нужно. Если я захочу отдельную комнату, я добьюсь её сама.
Финеас с улыбкой кивнул и прошёл в центр гостиной. Настало время ему подтвердить свой статус теневого старосты. Это была почётная должность, к которой стремились все слизеринцы, и каждый год её обладатель должен был принимать вызов от однокурсников.
Однако для ровесников Финеаса результат был предрешён. Как и в прошлые годы, бросить ему вызов никто не решился.
http://tl.rulate.ru/book/137205/7581891
Готово:
