Финеас покачал головой.
— Забудь. Не стоит о ней говорить. Давай лучше есть, пока Дамблдор не решил сказать что-нибудь ещё.
И он оказался прав. Как только тарелки опустели, а кубки были осушены, Дамблдор вновь поднялся со своего места.
Гул, наполнявший Большой зал, мгновенно утих. Сотни взглядов устремились к директору.
— А теперь, когда мы все насладились еще одним великолепным ужином, я попрошу у вас минутку внимания для нескольких традиционных объявлений в начале семестра.
Голос Дамблдора звучал сильно и уверенно, как всегда, и сама его интонация вселяла в души покой.
— Первокурсникам надлежит помнить, что вход в Запретный лес, расположенный на территории школы, строго воспрещен. Некоторым нашим старшекурсникам это напоминание тоже не повредит.
При этих словах взгляд Дамблдора, как и в прошлые годы, строго скользнул по близнецам Уизли.
— Наш завхоз, мистер Филч, в четыреста двадцать третий раз просил меня напомнить вам, что в коридорах между уроками нельзя колдовать. Полный перечень правил вы найдете в длинном списке, прикрепленном к двери его кабинета.
— В этом году в нашем преподавательском составе два изменения. Мы счастливы приветствовать профессора Сириуса Блэка, который займет пост преподавателя Защиты от Тёмных искусств. Также мы приветствуем Долорес Амбридж, назначенную на должность Генерального инспектора Хогвартса.
По залу прокатился недоуменный гул. Должности Генерального инспектора в Хогвартсе прежде не существовало. Само название недвусмысленно намекало, что пост учрежден Министерством магии специально для школы. Неужели Министерство решило взять Хогвартс под свой контроль?
Пока политически подкованные студенты размышляли над этим вопросом, Дамблдор продолжил:
— Отбор в сборные факультетов по квиддичу состоится…
Он внезапно замолчал и вопросительно посмотрел на профессора Амбридж.
Она поднялась, хотя со стороны казалось, будто она, наоборот, стала ниже. Из-за этого ученики не сразу поняли, почему Дамблдор вдруг прервал свою речь.
В наступившей тишине раздалось ее короткое «кхм-кхм».
Дамблдор лишь на мгновение изобразил удивление, после чего с элегантностью опустился в кресло и выжидательно посмотрел на Амбридж, словно с нетерпением ожидая ее слов.
Другие профессора, однако, не скрывали своего недовольства. Нарушать речь директора в конце пира было верхом невежливости — в Министерстве это было бы равносильно тому, чтобы перебить самого Фаджа.
Финеас нахмурился. Амбридж не была похожа на человека, не чувствующего границ. Иначе как бы она, без связей и с такой внешностью, добилась своего положения? Эта женщина была далеко не проста. Вероятно, она поступила так намеренно, чтобы подорвать авторитет Дамблдора. Впрочем, она просчиталась: директора такие мелочи никогда не заботили.
Наконец женщина, чье сходство с жабой было поразительным, заговорила приторно-писклявым голоском:
— Спасибо, директор.
«Спасибо»? Амбридж вольно или невольно пыталась принизить статус профессора Дамблдора.
С фальшивой улыбкой она продолжила:
— Благодарю за столь тёплый приём. — Её голос, высокий и немного с придыханием, походил на девичий, но эта нарочитая юность вызывала лишь отвращение. В этой женщине отталкивало всё, от розового платья до манеры говорить. — Что ж, я очень рада вернуться в Хогвартс. Так приятно видеть эти счастливые личики, обращённые ко мне. Мне не терпится познакомиться со всеми вами. Уверена, мы станем очень хорошими…
— Кхм!
Финеас не удержался и издал тихий, но отчетливый звук, словно его внезапно затошнило. Он не пытался скрыть его, и этот звук разрезал приторную речь Амбридж.
Её лицо исказилось. Она метнула на Финеаса яростный взгляд, готовая отчитать его, но, видимо, вспомнив о его статусе, осеклась. От сдерживаемого гнева лицо ее побагровело, и она застыла на месте, напоминая нелепого клоуна. Для Амбридж, готовой отречься от родного отца ради репутации, такое публичное унижение было невыносимо.
Сделав несколько глубоких вдохов, она взяла себя в руки и продолжила:
— Министерство магии всегда считало образование юных волшебников делом чрезвычайной важности. Таланты, которыми вы наделены от рождения, могут оказаться бесполезными, если их не взращивать под чутким руководством. Древние умения, лежащие в основе нашего мира, должны передаваться из поколения в поколение, иначе они исчезнут. Драгоценное наследие, накопленное нашими предками, — это сокровищница, которую должны оберегать и пополнять те, кому выпала честь заниматься благородным делом просвещения.
Здесь Амбридж сделала паузу и поклонилась другим профессорам, но те демонстративно её проигнорировали.
Финеас мысленно присвистнул. Надо отдать ей должное, женщина обладала стальной выдержкой. Его выходка была откровенным хамством, но Амбридж лишь на миг помрачнела, а затем, оправившись, продолжила свою казенную проповедь.
— Прежние директора Хогвартса, неся на своих плечах тяжкую ответственность за эту прославленную школу, вводили новшества. Это совершенно уместно, ибо без прогресса наступает застой. Однако прогресс ради прогресса недопустим. Наши традиции, закалённые временем, зачастую не требуют неуклюжих исправлений…
Амбридж, достойная сотрудница канцелярии министра, с упоением произносила свою длинную, бессодержательную речь. У Финеаса от этой словесной эквилибристики уже кружилась голова. Судя по нарастающему шепоту, другие ученики разделяли его чувства. Шум в зале разительно контрастировал с благоговейной тишиной, царившей во время выступления Дамблдора.
Маленькая Астория с улыбкой подкладывала ему еду на тарелку. Только сейчас он заметил, что блюдо перед ней тоже завалено яствами: стейком, куриными ножками, картофельным пюре…
— Лия, я уже наелся, — беспомощно проговорил Финеас.
Он не понимал, что происходит. Обычно, как только Дамблдор начинал говорить, вся еда исчезала со столов. Но сегодня тарелки перед ними с Асторией оставались полны.
— Я знаю, но я ведь еще не закончила, — улыбнулась Астория. — Это я собираюсь забрать с собой в спальню.
— Так меня просто используют? — с притворным возмущением спросил он.
Оказалось, это была лазейка в системе снабжения Большого зала. Домашние эльфы, работавшие на кухне, убирали еду лишь с тех тарелок, которые окончательно пустели. Астория же постоянно подкладывала что-то на тарелку Финеаса, создавая иллюзию, что трапеза еще не окончена.
Глядя, как она медленно пережевывает один-единственный кусок стейка, Финеас вздохнул. С такой скоростью она и правда закончит нескоро.
Астория, словно угадав его мысли, слегка покраснела и прошептала:
— Это ведь ты сказал, что профессор Дамблдор еще будет говорить. Я просто решила есть помедленнее, чтобы не было скучно.
За преподавательским столом Амбридж все еще вещала, казалось, не замечая волнения в зале. Финеас окинул взглядом профессоров. Большинство из них, к его удивлению, слушали внимательно.
Хотя нет. Профессор Флитвик умиротворенно дремал. Профессор Снегг смотрел в сторону Амбридж, но по его отсутствующему взгляду было ясно, что он витает в мире формул и ингредиентов. Лишь профессор Макгонагалл сохраняла каменное выражение лица, но ее поджатые губы выдавали крайнюю степень раздражения. Только врожденное чувство такта мешало ей прервать эту бессмысленную речь.
Финеас снова повернулся к Астории.
— Кстати, Лия, в прошлом семестре ты ведь жила в спальне рядом с кабинетом директора?
Астория аккуратно вытерла губы салфеткой и кивнула.
— Да. Мне нужно было пламя Фоукса, чтобы подавлять проклятие, так что пришлось жить рядом с ним.
Финеас понимающе кивнул. В замке Хогвартс хватало свободных комнат. Нынешние четыре гостиные факультетов — лишь малая часть того, что когда-то было жилыми покоями огромной семьи Слизерин.
— Ты знаешь о правилах Слизерина? Про Теневого старосту?
— Папа рассказывал. А что? — Астория, как и большинство слизеринцев, знала древние традиции своего факультета.
— Раньше ты жила одна и можешь не привыкнуть к общей спальне, — с улыбкой сказал Финеас. — Одна из привилегий Теневого старосты — личная комната. Можешь попробовать за нее побороться. Если не получится, я отдам тебе свою. Я все равно почти не бываю в общежитии.
Астория на мгновение задумалась.
— Тогда попробую. Не думаю, что эти первокурсники смогут составить мне конкуренцию.
Финеас окинул взглядом стол Слизерина. Действительно, в этом году набор был невелик. Лишь один мальчик происходил из относительно известной семьи — Эйвери. Остальные были либо полукровками, либо выходцами из незначительных родов. В сравнении с принцессой из древнего дома Гринграсс их шансы были ничтожны.
Подумав об этом, Финеас улыбнулся и больше не возвращался к этой теме.
http://tl.rulate.ru/book/137205/7581883
Готово:
