Глава 1. Предатель!
Четырнадцатый год правления Чжэньгуань.
Когда до Чанъаня дошли новости о том, что Хоу Цзюньцзи, главнокомандующий Цзяохэ, в ходе культурных обменов по Великому шёлковому пути походя уничтожил царство Гаочан, это не вызвало никаких волнений среди простого люда.
С одной стороны, с тех пор как нынешний император унаследовал трон, династия Тан шла от одной победы к другой, буквально завоёвывая всё на своём пути.
С другой стороны, люди устали от многолетних войн.
«Императорский двор могуществен в Западных землях, но какое отношение это имеет к моим 300 монетам ежемесячно? Если у вас есть деньги на подобные показушные проекты, почему бы не освободить меня от аренды и трудовой повинности на три года?»
Дворец Тайцзи, зал Ляни.
Нынешний император серьёзно беседовал со своими доверенными министрами.
— Ха-ха-ха! Кхе-кхе…
Ли Шиминь не смог сдержать смеха, держа в руках боевой донесение.
Но, взглянув на чопорно сидящих министров, он успокоил поднявшиеся брови и спокойно кивнул: — Да, неплохо.
Вэй Чжэн нахмурился и произнёс: — Ваше Величество…
— Войска Гаочана подобны инею и снегу, а войска Хань* — солнцу и луне. Куда бы ни светили солнце и луна, иней и снег исчезнут! — Ли Шиминь всё ещё не мог сдержаться, захлопал ладонями по боевому донесению и с улыбкой спросил: — Что вы думаете об этой гаочанской детской песенке, господин Сюаньчэн?
Все обращались к Вэй Чжэну по его вежливому имени, что указывало на тесное общение, и Ли Шиминь был в крайне хорошем настроении.
Полтора года назад, когда царство Гаочан перекрыло Великий шёлковый путь и безумно провоцировало династию Тан, именно эта группа чиновников остановила их от войны, ссылаясь на проблемы с логистикой и финансами.
«Видите ли, это всё благодаря моей мудрости и смелости, что я преодолел все возражения и открыл Западные земли всего за полгода».
— Мои дорогие министры, прошу, подойдите и дайте мне совет. Ну же!
(*имеются в виду войска династии Тан)
Ли Шиминь, казалось, уверовал в свою неприкосновенность от любой критики. Лица министров становились всё серьёзнее. «Император возгордился и вот-вот повторит судьбу императоров Суй_Яна, Цинь_Ши_Хуана, либо Цзе и Чжоу!» – читалось в их глазах.
Чжансунь_Уцзи, глава всех чиновников, задумчиво погладил подбородок и взглянул на Фан_Сюаньлина. Старик прищурился, делая вид, что ничего не замечает.
В итоге, Вэй_Чжэн, как всегда, прервал молчание:
– Решение по Гаочану — дело большой важности, его следует обсудить со всеми чиновниками на завтрашнем большом придворном собрании. Ваше Величество позвали нас сегодня по другому важному делу.
Ли_Шиминь тут же сменил выражение лица, словно небо – с ясного на пасмурное.
Чжансунь_Уцзи подхватил разговор:
– Именно так, как сказал герцог Вэй. Четырнадцатому сыну Вашего Величества, Ли_Мину, пришло время быть пожалованным титулом.
По обычаю, принца возводили в ранг вана в три года, а принцессу — в ранг принцессы-консорта тоже в три года. Однако Ли_Мин, младший из принцев, уже перерос детский возраст, но до сих пор не получил никаких почестей.
Говоря о Ли_Мине, Ли_Шиминь невольно вздохнул.
– Хочу услышать ваше мнение.
Будучи талантливым наездником и императором, Ли_Шиминь имел много сыновей, все они были образованными, почтительными, благочестивыми и преданными. Единственный, кто доставлял ему наибольшую головную боль, был Ли_Мин — упрямый и своевольный. К тому же, этот ребёнок обладал особой идентичностью...
Фан_Сюаньлин высказался первым:
– С момента основания страны, все потомки императора и члены императорской семьи, имевшие заслуги, были увенчаны титулами ванов. Если лишь один человек останется без титула, это не только легко вызовет сплетни при дворе, но и заставит людей усомниться в справедливости Вашего Величества. Если так продолжится, династия Тан будет обречена.
Сяо Юй почти тотчас же возразил:
— Раздавать официальные должности без заслуг — путь к разорению страны. Если мы последуем плану Фань Пушэ, династия Тан будет уничтожена.
Яростно атакуемый коллегами по Секретариату, Фан Сюаньлин оставался невозмутимым, притворившись спящим с закрытыми глазами.
Дядя императрицы Гао Шилянь парировал:
— Раздробление пограничных земель — это не только демонстрация милости Его Величества, но и способ сократить расходы на управление на местах. Как можно говорить, что это угрожает стране?
Когда речь зашла о феодальных владениях, Ли Байяо, автор труда «О феодализме», тотчас почувствовал себя лучше:
— Какой сейчас век? Почему бы нам просто не использовать узелковое письмо для записи событий? Если вы вырежете лодку, чтобы найти меч, династия Тан будет обречена!
Обе стороны обменивались резкими словами и ожесточённо спорили.
Ли Шиминь держался за лоб — у него разболелась голова.
— Мы же ясно выиграли битву, так почему наша страна вдруг оказалась на грани гибели? Кто в этом виноват…
— Во всём виноват Ли Мин.
— Надеюсь, ваше величество примет мудрое решение.
Чжансунь Уцзи подвёл итог дебатам, поглаживая подбородок и глядя на императора.
Ли Шиминь на мгновение потерял дар речи.
Если шестигранному императору что-то и не удавалось, так это наладить отношения со своими любимыми сыновьями.
За исключением самого непочтительного младшего сына Ли Мина, даже изначально хороший мальчик, наследный принц Ли Чэнцянь, в последнее время вёл себя странно.
Увы, если бы служанка Гуаньинь была жива, поручи ей управление гаремом — и никто снаружи и не посмел бы над ней насмехаться…
Когда Ли Шиминь подумал о плохих отношениях отца и сына и внезапной смерти императрицы Вэньдэ, на него вдруг нахлынула депрессия, и последние крупицы хорошего настроения от уничтожения Гаочана испарились.
Во всём виноват Ли Мин.
– Обсудим позже, – Ли Шиминь потёр глаза. – У меня много дел. Хочу сосредоточиться на военных вопросах.
Тан Цзянь, чиновник более решительный, чем Вэй Чжэн, возмущённо произнёс:
– У императора нет личных дел. Ваше Величество, если вы будете так медлить, не боитесь ли спровоцировать второй инцидент у ворот Сюаньу?
Эта тема была слишком чувствительна. Ли Шиминь мгновенно изменился в лице:
– Министр Тан, что вы такое говорите?
Чжансунь Уцзи тут же попытался сгладить обстановку:
– Как сказал Мао Юэ, Ваше Величество приняли верное решение.
Небольшое совещание закончилось неприятно.
Ли Шиминь опустил одну руку на подлокотник трона, чувствуя сильный гнев.
Сделать его принцем? Чушь собачья!
Если бы он не был императором и не должен был соблюдать приличия, то сейчас же, командующий Тяньце, который всю жизнь провёл в битвах, ворвался бы в гарем, чтобы этот непутёвый сын на своей шкуре ощутил всю глубину отцовской любви.
В этот момент в зал вошёл седовласый старец, торжественно опустившийся на колени перед троном.
Увидев его, министры, только что покинувшие совещание, начали шептаться в замешательстве, а Ли Шиминь недоумённо приподнял брови.
Старц этот был великий Конфуций Кун Ингда, тридцать второй потомок Конфуция, преподававший детям знати и богачей.
Среди его учеников был и Ли Мин.
Включая Ли Мина...
Ли Мина...
Ли Шиминя охватило необъяснимое дурное предчувствие.
– Господин Чун Юань, что вы...
Плечи старого Кун Инда внезапно задрожали.
– Этот старый министр... просит об отставке!
Зрачки Ли Шиминя сузились.
Непослушный сын...
Бунтарь!
***
Мгновение назад это была школа. В эпоху Тан ещё не существовало обязательного девятилетнего образования, поэтому эта «школа» отличалась от современной.
Скорее, это было учебное заведение начального уровня при Секретариате, и в нём обучались исключительно представители императорской семьи и дети знатных родов.
Итак, та начальная школа была лучшим учебным заведением во всей тогдашней империи Тан, в Азии и даже в целом мире. В этом священном храме знаний со всех сторон доносились звонкие голоса детей, читающих нараспев.
— Открытая земля – дар Фан Ицзэ! Синее солнце восходит! Солнце встаёт на востоке! Ты подобен парящему дереву, счастливчику!
Пухлый, озорной ребёнок стоял на столе, декламируя стихи другому, более рослому мальчику.
Старшего мальчика, которого так отчитывали, звали Фан Ицзэ. Будучи сыном премьер-министра Фан Сюаньлина, родившимся у него на склоне лет, он никогда прежде не сталкивался с подобным оскорблением и не мог не возразить:
— Ли Мин, что ты сказал?
Ли Мин, младший сын императора Тай-цзуна из династии Тан, четырнадцатый отпрыск монарха и будущий князь Цао, выглядел невинным:
— Я просто читаю стихи. Ты так торопишься?
Фан Ицзэ невольно сжал кулаки.
Ли Мин же продолжал ритмично декламировать своё знаменитое «стихотворение-восхваление»:
— Летает и танцует, словно агатовое сандаловое дерево…
— Достаточно, Ли Мин! — Фан Ицзэ внезапно встал, возвышаясь на голову над маленьким Ли Мином на сцене.
— Я знаю, ты торопишься, но не торопись представляться. Просто выслушай меня до конца.
— Ах ты, маленький негодяй! Я тебя…
Остатки ясности ума остановили Фан Ицзэ, не дав ему сказать: «Твоя мама…» Семью Ли Мина нельзя трогать по ошибке, особенно его невыносимого отца. Иначе всей семье Фан Ицзэ несдобровать. Ради здоровья и долголетия своего рода, Фан Ицзэ терпел, насколько мог, так сильно, что его лицо побагровело, а ногти оставили следы на ладонях.
Мальчик с сопливым носом потянул Ли Мина за штанину.
— Брат Мин, забудем… забудем.
Этот маленький сопляк, который даже говорить толком не умел, был внуком Хоу Цзюньцзи, полководца, который уничтожил целую страну.
Ли Мин посмотрел на него с таким видом, словно мир рушится, и праведно произнёс:
– Хоу Баолинь, твой дед прошёл тысячи ли на запад, чтобы сражаться за Великую Тан. А тебя унижает Фан Ицзе? Ты можешь это терпеть. Но я, как сын императора Великой Тан, не могу!
В тусклых глазах Хоу Баолиня вспыхнул огонёк.
Фан Ицзе скривил губы. У него хватало смелости провоцировать семейство Хоу. Да ещё как хватало!
Он брезгливо вытер рукава шёлковым платком, сверкнул глазами на маленького Баолиня и пригрозил:
– Если ещё раз наплюёшь на меня своим сопляком, я попрошу отца написать донос, чтобы тебя упекли в тюрьму!
– У-у-у… – глаза Хоу Баолиня мгновенно наполнились слезами.
– О! Понимаю! – Ли Мин шагнул вперёд и нарочито громко произнёс: – Оказывается, для семьи Фан военные – это просто инструменты, которые можно использовать и выбрасывать!
Большинство учеников начальной школы были потомками военачальников, внёсших огромный вклад в основание империи. После слов Ли Мина Фан Ицзе сразу почувствовал, как на него давят взгляды сверстников.
– Я не то чтобы не…
Он слегка запаниковал и подсознательно оттолкнул Ли Мина, который приближался к нему. Он и не подозревал, что уголки губ Ли Мина слегка приподнялись. Затем четырнадцатый принц с преувеличенным жестом свалился со стола и с глухим стуком упал на пол.
Наступила полная тишина.
Хоу Баолинь, с носом, полным соплей, с плачем обнял Ли Мина:
– Брат Мин!
Остальные дети тоже рассердились и тут же окружили Фан Ицзе, толкая его.
– Ты смеешь обижать брата Мина?
Хотя Ли Мин был молод, он пользовался большим авторитетом среди этих отпрысков чиновников. Их лидера обидел Фан Ицзе. Как такое можно стерпеть?!
– Я-я-я… – Искусство притвориться было слишком сложным для Фан Ицзе, и он не мог защититься.
– Бей его!
Дети яростно набросились на Фан Ицзе.
— Прекратите бить их. Так вы не сможете привлечь родителей… — Ли Мин лежал на земле, ел арбуз и брезгливо отпихивал локтем сопливое лицо Хоу Баолиня.
— Лучше быть головой курицы, чем хвостом быка. Древние не обманывали меня.
Ли Мин был наименее любим отцом, поэтому из всех принцев только он посещал начальную школу. Остальные принцы и принцессы наслаждались индивидуальным элитным образованием в Восточном дворце или дворце принца, презирая питаться из одного котла с детьми знати.
Когда тигра нет в горах, обезьяна становится королём, что сделало Ли Мина важной персоной в начальной школе. Он не был высокомерным и целыми днями собирал друзей, чтобы гулять по улицам, блуждая по узким улочкам и переулкам города Чанъань. Он знатного происхождения, но очень дружелюбен и верен. Кому не понравится такой лидер? Так он стал местным авторитетом в начальной школе.
Хорошие дети, включая гражданских и военных чиновников, были также сбиты им с пути и становились всё более похожими на озорных детей.
Как раз когда ученики начальной школы веселились, с кафедры послышался звук ломающейся указки. Класс наконец-то затих.
— Этот старик… всё ещё на уроке! — голос учителя Кун Индага дрожал.
Этот великий учёный, который служил министром образования (главным академиком Императорской академии) и изучал «Историю династии Суй», теперь глубоко сомневался в собственных способностях.
«Что я упустил? Мы преподавали поэзию, как это превратилось в большую драку? Какой ублюдок разжигает огонь?»
— Ли Мин… — Кун Инда глубоко вздохнул, стараясь быть терпеливым. — Я учил тебя, что ты должен ежедневно брать в пример древних мудрецов Конфуция и Янь Хуэя, сравнивая с ними своё поведение. Только так ты сможешь постигнуть истину и избежать ошибок.
– Ты… сделал это? – Ли Мин оттолкнул воющего Хоу Баолиня, встал, упёр руки в бока и воскликнул без тени смущения: – Сделал! Конфуций говорил: «В тридцать лет человек должен утвердиться». Если у человека тридцать братьев, он должен утвердить свою власть. У моего ученика более тридцати хороших братьев. Если я не утвержу свою власть сейчас, боюсь, это пойдёт вразрез с учениями древних мудрецов.
Кун Инда был поражён как громом. Он прижал руку к сердцу, а другой указывал на нарушителя спокойствия, который был нагл до беспардонности. Он не мог вымолвить ни слова.
Постояв так довольно долго, он, кажется, что-то осознал. С отрешённым видом он развернулся и ушёл.
Притихшая было аудитория снова наполнилась шумом.
– Неужели учитель опять будет жаловаться?
– Мы заступаемся за брата Мина! Чего нам бояться? В худшем случае дома получим.
– Старый зануда вечно наговаривает. Ужасно раздражает.
– Ферментированный тофу? Где достать ферментированный тофу?
– Ой… Ой… Хватит бить меня, хватит, брат Мин, я был неправ…
Ли Мин не обращал внимания на шум вокруг, лишь смотрел вслед Кун Инде, который бежал во дворец. Он погладил свою несуществующую бороду, а в глазах его мелькнула хитрость, совсем не свойственная его юному возрасту. Он был не тем Ли Мином, что прежде. Он прибыл из современного мира, был обычным госслужащим. Работая допоздна над отчётностью, он вдруг почувствовал, как мир померк перед глазами. Когда он снова открыл их, то обнаружил, что перенёсся в раннюю династию Тан и стал Ли Мином, четырнадцатым принцем, самым младшим сыном Ли Шиминя. С тех пор как он попал сюда, он постепенно осознал свою главную цель: как можно скорее превратиться в простолюдина.
http://tl.rulate.ru/book/137116/6902889
Готово:
