Глава 106. Не всё равно
Сюаньюань Лин позволил ей обнимать себя и в итоге принял этот поцелуй.
— Ты ведь это специально, верно? — Сюаньюань Лин был одновременно раздосадован и разгневан. — Хм? Или я слишком сильно тебя разбаловал?
Лицо Шэнь Цин тут же приняло обиженное выражение:
— Ваша наложница лишь сказала правду. Я только потом поняла, что Ваше Величество принимает это так близко к сердцу.
Сказав это, она снова радостно прильнула к нему:
— Ваше Величество, не сердитесь. Я так счастлива. Как же хорошо, что я вам не безразлична.
Сюаньюань Лина раздражали эти её постоянные упоминания о его «заботе». Сказать, что ему всё равно? Но она уже всё видела. Сказать, что не всё равно? Но из-за чего? Из-за того, что она честно призналась в своих чувствах? Стоило ли это таких переживаний?
По правде говоря, Сюаньюань Лин и сам не до конца понимал, что именно его задело.
Просто эта маленькая проказница не думала о нём каждую секунду, как он себе воображал. На самом деле она была права: он всё равно не мог проводить с ней всё время, и если в его отсутствие она находила себе занятия и не изводила себя тоской, ей же было легче.
«Но почему же на душе так паршиво?» — думал он.
На мгновение он твердо решил оттолкнуть её, но стоило его рукам коснуться её, как Шэнь Цин вскрикнула:
— Не толкайте так сильно, мне будет больно!
Верно, эта девушка была слишком хрупкой, с ней нельзя было грубо.
Сюаньюань Лин замер как истукан, позволяя ей обнимать себя. Её слова лишили его дара речи. Гнев и раздражение бурлили внутри, но ведь она просто сказала правду. Неужели ему и впрямь не всё равно?
Что в этом такого? Почему это его так цепляет?
Но её ротик не закрывался ни на секунду, и он, уже готовый вспыхнуть от смеси гнева и неловкости, больше всего на свете хотел заставить её замолчать. Он порывался уйти, резко взмахнув рукавом, но, встретив её взгляд, сияющий искренней радостью, так и не смог сдвинуться с места.
И тут он внезапно вспомнил, как поступал раньше, когда она начинала сильно плакать. Он наклонился, обхватил её за затылок и властно поцеловал, словно приказывая: «Попробуй только сказать ещё хоть слово!»
Тихий смешок Шэнь Цин утонул в этом поцелуе, но Сюаньюань Лин всё равно его услышал. Словно кот, которому наступили на хвост, он намеренно углубил поцелуй, и постепенно страсть окончательно вышла из-под контроля.
Шэнь Цин внезапно почувствовала, что Сюаньюань Лин, не отрываясь от её губ, подхватил её на руки, а его ладонь скользнула под юбку. Она опешила:
— Ваше Величество, мы же всё ещё на улице...
— Испугалась?
«Ваше Величество снова назовет меня маленькой обольстительницей?» — подумала Шэнь Цин. «Я-то не боюсь, но не станет ли вам потом неловко перед самим собой?»
Опять ведь обзовет лисицей и скажет, что это она его спровоцировала на такую потерю самообладания. В конце концов, это же близость под открытым небом!
Сюаньюань Лин, даже если бы и хотел сдержаться, после её слов потерял бы всякую волю. Сегодня это было выше его сил. Глядя на женщину в своих объятиях, он чувствовал, что сходит с ума: он не мог ждать ни минуты, не мог дотерпеть до покоев. Прямо здесь.
Сразу за качелями росло мощное дерево. Сюаньюань Лин прижал Шэнь Цин спиной к стволу, не выпуская из рук. К счастью, день уже догорел, и в сгустившихся сумерках было не так стыдно. К тому же одежду они почти не снимали.
Однако Шэнь Цин явно недооценила ситуацию. Поза была слишком неудобной. Несмотря на холод, она даже вспотела. Эмоции Сюаньюань Лина зашкаливали, разум полностью опустел, и почти инстинктивно он прошептал ей на ухо:
— Роди мне ребёнка.
Шэнь Цин замерла от неожиданности.
Секундная потеря контроля у Сюаньюань Лина тут же прошла. Осознав, что именно он сказал, и увидев ошеломление на лице Шэнь Цин, он досадовал на самого себя. Ему показалось, что он задел её за живое, как раз когда её настроение только-только улучшилось.
Но Шэнь Цин лишь крепче обняла его и тихо ответила:
— Хорошо.
Они оба знали правду о состоянии её здоровья, но один посмел попросить, а другая — согласиться. Сюаньюань Лину показалось, что это короткое «хорошо» тонкими нитями прошило его сердце, и вся неловкость мгновенно испарилась. Он поддержал её:
— Ты в порядке?
Шэнь Цин посмотрела на него с легким упреком и промолчала. В такой позе ей приходилось всё время обхватывать ногами его талию, это было очень утомительно.
Сюаньюань Лин подхватил её на руки и понес обратно. Договаривались выйти прогуляться, чтобы еда усвоилась, а в итоге Шэнь Цин вернулась во дворец на руках у императора.
Слуги, конечно же, сразу поняли, что произошло. В душе Чжао Хая бушевал настоящий шторм. Его Величество в присутствии наложницы Си становился всё более... Чжао Хай не мог подобрать слова. Не скажешь же «необузданным»? Он просто не знал выражения «сорвало тормоза».
Затем пришло время омовения, когда они, наконец, легли в постель, Сюаньюань Лин притянул Шэнь Цин к себе.
После всех этих резких скачков от гнева к нежности он ощущал удивительный покой. Это было то чувство наполненности, когда любимый человек в твоих руках, и больше ни о чём не нужно думать.
Но Шэнь Цин не унималась, ворочаясь в его объятиях.
— Хватит возиться, а то скоро опять будешь молить о пощаде, — Сюаньюань Лин подумал, что она дразнит его, но всё же беспокоился о её самочувствии.
— Нет, — нарочно сказала Шэнь Цин. — Ваше Величество, посмотрите на мою спину. Чунь Хуа сказала, что там покраснение. Я думала, пустяк, но сейчас начало болеть.
«На спине? О дерево натерла?» — догадался император.
Сюаньюань Лин, будучи виновником, вовсе не был бессердечным. Он приподнялся, чтобы осмотреть её спину. Он осторожно приподнял её одежду: на белоснежной коже краснота стала заметнее, чем раньше — возможно, из-за горячей воды. На самом деле ничего серьёзного, ведь она была одета, кожа не была содрана, просто сильно растерта.
Сюаньюань Лин почувствовал укол вины:
— Как же ты так умудрилась пораниться?
Шэнь Цин тихонько хмыкнула:
— Ваша наложница молила о пощаде, но Ваше Величество меня не слушал.
Сюаньюань Лин не нашелся с ответом на это обвинение.
— Ваше Величество совсем меня не жалеет.
Он был так обескуражен, что даже не смог рассердиться:
— Хочешь, я подую? Подую — и болеть перестанет.
Шэнь Цин не сдержалась и прыснула со смеху.
Она хотела лишь вызвать у Сюаньюань Лина капельку жалости, ведь в этот раз она сильно его раззадорила и боялась, что он начнет ворчать. Ей нужно было проявить слабость, чтобы сгладить углы, но этот смех был искренним — она не смогла его сдержать.
Сюаньюань Лин почувствовал себя высмеянным:
— Над чем ты смеешься?
— Моя матушка, когда я в детстве падала и разбивала коленку, всегда говорила мне так: «Подую — и болеть перестанет». — На этот раз она смеялась по-настоящему, и этот смех был бесконечно милым, а в глазах сияли звезды. — Тогда, Ваше Величество, подуйте мне.
Сюаньюань Лину было странно, что его сравнили с матерью, но слово императора — закон. Сказал «подую» — значит, надо дуть.
Когда Шэнь Цин сказала, что ей полегчало, они, наконец, заснули.
На следующий день Сюаньюань Лину предстояло присутствовать на утреннем приеме. Он не стал беспокоить Шэнь Цин и встал сам. Покинув дворец Чжаохуа, он сказал Чжао Хаю:
— Найди лекаря, который раньше лечил раны наложницы Си. Пусть составит план лечения, нужно во что бы то ни стало восстановить её здоровье.
Он сделал паузу и добавил стальным голосом:
— Каким бы способом он ни воспользовался, сам ли додумается или найдет другого мастера, который сможет вылечить наложницу Си — если он преуспеет, я прощу ему его прошлую некомпетентность. В противном случае — пусть готовит голову.
Чжао Хай был глубоко потрясен. Разве не говорили, что исцеление невозможно и ей будет трудно иметь детей? Раньше император, казалось, не особо об этом беспокоился, ведь в гареме было много женщин. А теперь, похоже, Его Величество действительно хочет ребенка, и этот ребенок обязательно должен быть от наложницы Си?
http://tl.rulate.ru/book/137110/9746248
Готово:
