Макс ощутил скорость переработки и понял, что на это потребуется примерно четыре-пять лет.
Довольно долго. Это расходилось с молвой о «Мече Злого Духа» как о быстром способе достижения мастерства. Ведь в оригинале Юэ Буцюнь и Линь Пинчжи освоили его всего за несколько месяцев или год, значительно приумножив свои силы.
Однако эти двое уже много лет практиковали внутренние техники до изучения «Меча Злого Духа», так что у них изначально была внутренняя энергия.
Четыре-пять лет — это тоже приемлемо. Внутренние техники — это новая система навыков, и функция переработки всегда работает медленнее, когда речь идёт о чём-то новом.
Можно было бы попробовать поискать сокровища, увеличивающие уровень мастерства. Предыдущая техника рукопашного боя тоже перерабатывалась быстрее, когда еды хватало.
Что в мире «Смеющегося, гордого странника» может увеличить мастерство? Вино из пяти цветков Пяти священных пчёл из секты Пяти Ядов — один из вариантов, а что ещё?
У Шаолиня и Уданга должны быть похожие эликсиры, но их, наверное, трудно достать.
– Ладно, сначала займёмся деньгами.
Макс решил пока пожить скромно, сражаясь с мелкими противниками и грабя богатых, чтобы помочь себе, бедняку. К крупным злодеям он подойдёт, когда наберётся сил.
До рассвета Макс спрятал сутану и тихонько покинул переулок Сяньян. Эта вещь приносила только беды. Чтобы избежать вымирания семьи Линь, Макс решил сам взять на себя это проклятие.
Утром, потратив последнюю медную монету у уличных торговцев едой, Макс начал искать добрых людей.
Путешествуя по мирам все эти годы, Макс каждый раз начинал свой путь с помощи добрых людей.
Действительно, мир полон хороших людей!
До полудня он не нашёл подходящей цели, поэтому достал оставшуюся еду из своего пространства и наелся.
Если никого не встретит, то просто найдёт какого-нибудь чиновника, всё равно не ошибётся, разочаровав хорошего человека.
– Брат Лю, быстрее, быстрее, иначе не успеем. Не каждый день увидишь, как люди продают себя, чтобы похоронить отца.
– Брат Ван, не торопись, это не закончится так быстро.
– Как это не закончится? Старый рассказчик в чайной сказал, что эта молодая девица очень красива.
Два молодых человека в одежде учёных прошли мимо Макса. Их разговор вызвал у Макса любопытство, и он последовал за ними.
Вскоре они достигли цели. Издалека было видно, как толпа людей собралась вокруг, оживлённо обсуждая что-то.
– Столько народу, как туда протиснуться? Я же говорил тебе, что надо спешить, – Ван, учёный, начал жаловаться, увидев это.
Учёный Лю ничего не сказал, вытянув голову, пытаясь понять, откуда легче пробраться. Затем он увидел, как Макс легко раздвинул толпу и протиснулся внутрь.
– Иди сюда!
Учёный Лю схватил своего спутника и последовал за Максом, легко пробираясь к самому центру.
Там сидела на коленях красивая девушка в траурной одежде. Перед ней, завёрнутый в рогожу, лежал мужчина средних лет, её отец. Рядом стояла табличка с надписью: «Продаю себя, чтобы похоронить отца».
Девушка была довольно мила, а траурная одежда добавляла ей жалости.
— Я же говорил вам, она действительно красавица, — Ван, учёный, выглядел так, будто давно это предвидел.
– Брат Ван, будь осторожен в словах.
Учёный Лю остановил легкомысленные слова своего спутника. Комментировать внешность девушки в присутствии её покойного отца было невежливо. Учёный Ван тоже это осознал, хмыкнул и больше ничего не сказал.
– Какая жалость.
– Если тебе так жаль, помоги ей. Её лицо, когда она войдёт в твой дом, окупит всё.
– Не смею, не смею. Упрямая жена дома, упрямая жена…
Траурная девушка безучастно смотрела в землю, не обращая внимания на окружающие разговоры, и думала о чём-то своём.
– Расступитесь, расступитесь!
Внезапно со стороны толпы раздался возглас. Несколько мужчин в плотной одежде, проталкиваясь, вбежали внутрь. Возглавлял их молодой человек лет двадцати.
– Дайте-ка я посмотрю, какой несчастной барышне нужна помощь моего господина.
Траурная девушка подняла глаза и увидела молодого человека лет двадцати, с гладким лицом, без усов, и с хитрой ухмылкой, который смотрел на неё.
Хуан Чэнли посмотрел на растерянный взгляд девушки в траурной одежде, и у него в животе потеплело. Он никогда раньше не замечал, насколько очаровательными могут быть женщины в трауре.
– Юная госпожа, не бойтесь. Похороны вашего свёкра смело доверьте мне, я сделаю так, чтобы он был похоронен с почестями.
Хуан Чэнли, сказав это, подошёл и поднял девушку, а затем повернулся и приказал своим слугам, стоявшим позади.
– Чего стоите? Быстрее, отнесите моего свёкра в приют!
Траурная девушка наконец отреагировала. Хотя мужчина перед ней выглядел недоброжелательно, главное, чтобы он помог ей похоронить отца.
– Спасибо вам, господин, за то, что позволили моему отцу обрести покой. Я ничем не смогу отплатить вам за вашу милость, даже если стану вашей служанкой. – Траурная девушка уже собиралась встать на колени перед Хуан Чэнли.
– Почему же не сможешь отплатить? Ты сама — лучшая награда, не так ли? – Хуан Чэнли громко рассмеялся и, взяв за руку девушку в траурной одежде, которая постоянно озиралась, отправился домой.
– Мой отец?
– Не волнуйтесь, они обо всём позаботятся.
Так Хуан Чэнли, ведя за собой девушку в траурной одежде, которая то и дело оглядывалась, прошёл сквозь толпу и удалился, а несколько сопровождающих понесли рогожу в другую сторону.
– Ах, этот четвёртый сын семьи Хуан снова испортит хорошую семью.
– Почему испортит? Разве быть наложницей в семье Хуан — это так уж плохо?
– Эй, ты просто не знаешь всей подоплёки…
Зрители снова заговорили, а потом разошлись группами по двое-трое.
– Как жаль, что у меня мало денег, иначе... – Ван, учёный, посмотрел в сторону, куда ушла девушка в траурной одежде, и горестно сказал.
– Иначе что? Разве ты можешь соперничать с этим Хуан Сылангом? Семья Хуан творила зло многие годы, но всё ещё крепко стоит в Фучжоу.
Брат Ван, вместо того чтобы жаловаться здесь, лучше посвяти больше времени учёбе, чтобы поскорее получить титул, тогда ты сможешь…
Лю, учёный, наставительно уговаривал, а затем потянул за собой бубнящего Вана.
– Двое господ, постойте.
Услышав позади свой зов, они остановились и обернулись. Это был тот самый крепкий мужчина, который только что пробился сквозь толпу.
Мужчина был ростом около восьми футов, одетый в простую одежду, но почему-то вызывал симпатию.
– Этот доблестный муж остановил нас двоих, не знаю, что вам угодно?
— Ха-ха-ха, все верно, — Му Шэн радостно рассмеялся, объясняя свой приход. Главной его целью было получить свежие новости и разузнать обстановку.
Возможно, потому что Му Шэн только что выручил их, или из-за необъяснимой симпатии, но двое ученых проводили его в дом студента Вана. В ходе беседы они обнаружили, что Му Шэн не только весьма просвещен, но и постоянно делится новыми, необычными идеями.
Разговор захватил их с головой, и двое ученых отправились за выпивкой и едой, продолжая беседовать до самого заката.
К наступлению темноты ученые Лю и Ван уже крепко спали за столом. Му Шэн отнес их на кровать и вышел из дома студента Вана.
В ходе беседы Му Шэн окончательно убедился, что семья Хуан вполне соответствует критериям не очень-то добросердечных людей. Будучи влиятельным кланом, который обосновался в городе Фучжоу более ста лет, Хуаны неизбежно запятнали свои руки множеством грехов.
Этой информации было достаточно. Что касается Хуан Сыланя, то он был еще тем повесой – необразованным и весьма порочным. В его доме жила сварливая жена — дочь давних друзей Хуанов. Когда Хуан Сылань терял интерес к очередной своей пассии, его жена находила способ, чтобы от нее избавиться. Работая в унисон, эта пара погубила немало жизней.
Солнце к этому времени уже скрылось за горизонтом, и сумерки сгущались. Му Шэн вытянул правую руку перед собой. Вскоре сверху спустилась черная тень, приземлившись ему прямо на запястье.
Это был черный ворон, которого Му Шэн назвал Сяо Хэем. Но это был не тот вороненок, что был с ним в мире Гонконга. Этого он приручил по пути в Фучжоу. Такие птицы часто встречаются в дикой природе.
Глядя в глаза Сяо Хэя, Му Шэн увидел череду мелькающих перед ним образов.
Женщину в траурных одеждах, после того как ее увез Хуан Сылань, устроили в особняке Хуана. Затем Хуан Сылань стал готовить банкет в своем собственном дворе. Этот человек отличался особой любовью к церемониям.
Приняв всю информацию, Му Шэн поднял руку, Сяо Хэй оттолкнулся и снова взмыл в небо, а вслед за ним и Му Шэн исчез в ночной тьме.
Наступил час Хай*. В поместье Хуанов, в одном из дворов.
Сейчас во дворе царило оживление. Хуан Чэнли со своей свитой друзей поднимал тосты, празднуя появление новой красавицы.
Тем временем женщина в траурных одеждах сидела в спальне. Она все еще была одета в траур. Странно, но в комнате стояли не только поминальная табличка ее отца, но и гроб.
Слушая громкий смех и шум снаружи, женщина в трауре почувствовала растущую тревогу. В этот момент дверь спальни распахнулась.
— Малышка, заждалась? Хе-хе-хе!
Хуан Чэнли, весь красный, с запахом алкоголя, вошел внутрь. Глядя на специально подготовленную обстановку, он почувствовал еще больший подъем духа и бросился к женщине, сидевшей на кровати.
— А-а-а!
*Час Хай: временной промежуток с 21:00 до 23:00 по древнекитайскому исчислению времени.
Женщина в траурных одеждах в испуге попятилась. Она продала себя, чтобы похоронить отца, но тот ещё не был предан земле, а здесь уже обустроили подобие поминального зала.
Видя, как Хуан Чэнли собирается совершить гнусность прямо на этом месте, она, совершенно неподготовленная, инстинктивно отпрянула.
— Куда же ты бежишь, девица? Ты ведь уже продала себя мне. К тому же, дорогой тесть здесь, так что мы можем совершить обряд герцога Чжоу.
Хуан Чэнли с похотливой ухмылкой снова кинулся к ней.
Услышав это, женщина в траурных одеждах припустила ещё быстрее. Так они и носились по спальне вокруг гроба.
Хуан Чэнли хоть и выпил, но не был пьян, просто его лицо краснело от вина. То, что он никак не мог поймать женщину, он воспринимал как своего рода прелюдию.
Когда ему надоело играть и он сосредоточился, то одним рывком повалил женщину прямо на гроб.
— Нет, пожалуйста, господин, только не здесь.
Женщина в траурных одеждах отчаянно сопротивлялась и молила о пощаде. Пусть ей и не суждено было сохранить свою невинность, но атмосфера этого места причиняла ей невыносимые страдания.
— Не здесь… Если не здесь, тогда все мои старания пойдут прахом. Именно здесь и будет самый смак.
— Пфф!
Хуан Чэнли злобно усмехнулся и изо всех сил разорвал траурные одежды девушки, обнажив её нижнее бельё.
— А-а-а…
Внезапный холод на груди заставил женщину в траурных одеждах испуганно вскрикнуть и закрыть глаза, она беспрестанно била Хуан Чэнли по рукам. Как раз тогда, когда она решила, что ей не избежать осквернения, она вдруг заметила, что противник затих.
Прекратив кричать, она осторожно открыла глаза и увидела, что Хуан Чэнли неподвижно лежит на ней. Стоило ей толкнуть его, как тот, словно бесформенная куча хлама, рухнул на пол.
Когда Хуан Чэнли перестал заслонять обзор, в её глазах отразился силуэт человека в маске. Только она собралась снова закричать, как вдруг почувствовала резкую боль в шее и тут же потеряла сознание.
И, подобно бесформенной куче, она повалилась вниз, упав на Хуан Чэнли.
Глава 74. Ангел-инвестор
Му Шэн пришёл уже какое-то время назад. Сейчас же, видя, что вот-вот произойдёт нечто ужасное, он решил вмешаться.
— Хм?
Му Шэн что-то почувствовал. Он резко откинул крышку гроба — внутри было пусто.
— А ты не такой уж и извращенец! — с пренебрежением произнёс Му Шэн. Он ожидал найти там труп отца женщины в траурной одежде. Он недооценил древних людей и их суеверия. Хуан Чэнли был уже достаточно развратен.
Он поднял женщину и положил на кровать. Затем Му Шэн затащил Хуан Чэнли в гроб и принялся выгибать ему мизинец.
— А-а-а!
http://tl.rulate.ru/book/136985/6776844
Готово:
