Глава 18. Деревня Илук, после сделки (от лица Диаса)
Мы передали Пейджину материалы, полученные с дракона, заказали необходимые товары к его следующему визиту, а также договорились, чтобы он по возможности распространял слухи о том, что мы ищем новых жителей. Так завершились наши первые переговоры с этим странным торговцем. Всё вышло довольно неожиданно, но, думаю, для первой сделки всё получилось очень даже неплохо. Уж точно — припасов и различных материалов мы получили предостаточно.
У Пейджина оставались дела, поэтому мы помогли ему собраться и проводили в путь. Когда его повозка скрылась за горизонтом, я направился к складу вместе с Фрэнсисом и Франсуазой.
Аруна, Клаус и бабушка Майя всё ещё стояли на месте, где я их оставил, рядом с грудами новых товаров и близняшками. Девочки по-прежнему не выражали никаких эмоций и не проронили ни слова. Честно говоря, я удивился: на лицах Аруны, Клауса и бабушки Майи читалась нерешительность. Я предположил, что они просто не очень хорошо ладят с детьми.
— Клаус, не уберёшь это? — начал я, протягивая ему топор, и подошёл к близняшкам.
Приблизившись, я взял их на руки, подняв так, чтобы их глаза оказались на уровне моих.
— Сколько вам годиков? Три? Четыре? Слушайте внимательно: вы слишком худые, поэтому с сегодняшнего дня будете есть досыта. Аруна прекрасно готовит, так что, обещаю, всё будет вкусно. Ах да, меня зовут Диас. А вас? Скажете?
Девочки молчали. Их лица оставались бесстрастными, а зелёные глаза — неподвижными. Но я не сдамся. Скоро они поймут, что раньше я присматривал за кучей сирот, и я не из тех, кто легко сдается. Я продолжил:
— Что молчите? У вас, что, нет имён? Ну, если так, может, я придумаю? Я в этом деле довольно неплох, знаете ли. Я уже делал это раньше, так что придумаю что-нибудь подходящее для вас двоих. Давайте подумаем… Какое имя подойдёт? Вы же девочки… Что-нибудь милое?
Тут я заметил, как дрогнул их взгляд. Я точно знал одно: родители этих близняшек любили их так сильно, что готовы были на всё ради спасения, и девочки отвечали им тем же. Значит, их имена, данные родителями, были для них бесценны.
— Нет! — вскрикнула одна.
— Не надо новых имён! — отозвалась вторая.
Их голоса стали облегчением. Я наконец смог сбросить наигранную улыбку и искренне улыбнуться. До этого они не двигались и не говорили — то ли из-за горя после потери родителей, то ли из-за недоверия к нам, чужакам. Возможно, из-за того и другого.
Когда дети замыкаются в себе, страх перед внешним миром заставляет их прятаться в защитную скорлупу. В своё время я видел нескольких таких детей — их истории чаще всего заканчивались печально. Поэтому я обрадовался: любовь к родителям помогла им пробить эту стену. С трудом сдержав желание похвалить их, я вернулся к главному вопросу.
— Ладно, раз вам не нравится моя идея… Тогда скажите, как вас зовут? Иначе мы не сможем обращаться к вам, и всем будет неловко.
— Сенай.
— Айхан.
— Сенай и Айхан! У вас и так прекрасные имена! Спасибо, что сказали! Отлично! Теперь я и Клаус вон там будем разбирать припасы. А вы с тётей Аруной и бабушкой Майей сходите к реке помыться и переоденетесь во что-нибудь чистое. И обязательно поешьте. Справитесь?
Девочки посмотрели на Аруну и остальных, и, хотя их лица всё ещё светились нежеланием, они кивнули.
Я знал, что теперь с ними всё будет в порядке, и аккуратно поставил их на землю. Взглянув на Аруну и бабушку Майю, я заметил, что они обе казались потрясенными. Я попросил их позаботиться о близняшках, как мы и договорились. Обе, кажется, хотели что-то сказать, но решили сначала сделать то, о чём я попросил. Взяв Сенай и Айхан за руки, они повели их прочь от склада, ласково что-то напевая по дороге.
Я проводил их взглядом, как вдруг ко мне подошёл Клаус, бережно держа мой топор и ухмыляясь.
— Я удивлён, лорд Диас, — сказал он. — Не знал, что вы так хорошо ладите с детьми.
— Я, наверное, никогда не рассказывал, но до войны я работал в приюте. То, что я провернул с девочками — лишь один из приёмов, которым научился тогда. Детям в приюте я был почти как отец: и пелёнки менял, и нянчил их. Я даже ухаживал за новорождённым.
— Вот это да! И этот младенец был одним из тех детей, кого вы сами назвали?
— Его и других. Кто-то хотел забыть старое имя, кто-то его не помнил… У всех были свои причины. Всего я придумал где-то с десяток имён. Надеюсь, они сейчас все в порядке.
— А что с ними стало, когда вы ушли на войну?
— Со мной работал ещё один парень, который присматривал за детьми. Он остался, и я передал всё ему. Но теперь не знаю, где он и что с ним…
— Если он жив, здоров, может, однажды услышит о ваших делах и сам найдёт дорогу сюда.
— Да, это было бы здорово. Ладно, давай разберем наши товары. Судя по списку, который нам дал Пейджин, тут работы непочатый край, если не поторопимся, то задержимся до поздней ночи.
Клаус и я сразу же принялись раскладывать товары, большую часть которых составляла еда. У нас не было времени на детальный осмотр, но мы всё же вскрыли ящики и бочки, чтобы свериться со списком.
Вяленое мясо, сушёная рыба, изюм. Десять мешков муки и бочка грецких орехов в скорлупе.
«Слишком много грецких орехов!»
Ещё был бочонок вина, который я задвинул в самый дальний угол склада, чтобы Аруна его не нашла. Еще там были выделанные шкуры, руда, три бочонка соли. У нас также было немного колбасы и сыра — хоть что-то питательное для Сенай и Айхан.
Несъедобное мы сложили вглубь склада, а скоропортящиеся продукты — ближе к выходу. Материалов с дракона всё ещё было много, и помещение начало казаться довольно забитым. Похоже, что в ближайшем будущем нам потребуется расширить его.
«Ладно, вроде всё по списку… Хм? А это что за маленькая коробка?»
На ней не было написано никакого номера, как на остальных позициях. Я переводил взгляд со списка на коробку, пока не склонил голову в недоумении. Затем подошел Клаус и посмотрел на список, затем на коробку и тоже нахмурился.
— Что это, лорд Диас? — спросил он.
— Без понятия. Должно быть, Пейджин оставил её, но в списке этой позиции нет. Давай просто посмотрим, что там внутри?
Клаус кивнул и взял коробку.
— На всякий случай, я открою.
Он медленно приподнял крышку и показал содержимое коробки. Внутри лежало множество странных и непонятных предметов
— А, понятно, — сказал я. — Все ненужные побрякушки сложили сюда. Видимо, их нет в списке, потому что они не представляют никакой ценности?
Клаус кивнул и начал вынимать предметы из коробки. Одни были круглыми, другие — квадратными, третьи напоминали цилиндры. Я ничего подобного раньше не видел и понятия не имел, как этим пользоваться.
— О, это я знаю! — воскликнул Клаус. — Подзорная труба. В ней используется специальное стекло, поэтому, когда вы смотрите через него, можно отчетливо видеть предметы, которые находятся далеко. В столице такие использовали рыцари. Дорогущие штуки, и… их тут две.
Клаус достал из коробки два цилиндрических предмета и показал их мне.
«Ого, похоже, это действительно полезная штука.»
— А эта вращающаяся стрелка в стеклянном корпусе, — продолжил Клаус, — Похоже, компас. Сейчас он, наверное, реагирует на металл в коробке. И смотрите — карта местности. Куда детальнее, чем та, что я видел в столице. Ещё бумага, перья, чернила… А этот пучок тонких стальных прутьев с загнутыми концами, должно быть, отмычки. Ого, и наручники тут есть.
Между всеми этими предметами не прослеживалось никакой связи. Я никак не мог понять: зачем продавать кому-то набор отмычек? Да и Пейджину разве дозволено возить такое?
— Тут ещё напильник, нож, спрятанный в пряжке ремня… Всё это как-то… подозрительно. Остальное вообще не пойму — из чего сделано и для чего.
— Ладно, сложим все опасные вещи в эту коробку и спросим Пейджина, что это такое при следующей встрече. А подзорная труба, думаю, нам действительно пригодится, так что её мы возьмём. Карту повесим в моей юрте, чтобы каждый мог взглянуть на нее, когда захочет.
Клаус кивком согласился. Мы закрыли коробку, и он пообещал спрятать её у себя, чтобы до неё не добрались дети.
Наконец, с уборкой было покончено, и как раз в этот момент вернулись Аруна и бабушка Майя с близняшками, которые уже привели себя в порядок. Одежды для них пока не нашлось, поэтому девочек обернули в шерстяные одеяла из шерсти бааров, перевязав верёвкой вокруг пояса. Всё равно это смотрелось куда лучше прежних лохмотьев. Ноги им обмотали тканью наподобие обуви — хоть на равнинах и нечему было поранить ступни, я счёл это разумной предосторожностью.
«Ладно, тогда снова возьму их на руки и мы немного поговорим… Хм? Аруна, почему ты преграждаешь мне путь к Сенай и Айхан?»
— Ты сам, кажется, ещё не заметил, но после работы на складе ты весь в грязи, — строго сказала Аруна. — Если хочешь подойти к девочкам, сначала помойся.
Я взглянул на свои руки и одежду — она была права. Я сказал им, что отправляюсь приводить себя в порядок, и, взяв с собой Клауса с баарами, пошёл к реке. Уходя, я обернулся и увидел, как Сенай и Айхан, немного расслабились и улыбаются, разговаривая с Аруной.
— Это здорово, — пробормотал я себе под нос.
Да, это и правда было здорово, и я ни капли не завидовал, что остался в стороне. Видимо, поэтому Фрэнсис и Франсуаза выбрали именно этот момент, чтобы ласково потереться о мои ноги.
— Но мне не нужно утешение, ребята, — вздохнул я.
— Б-а-а!
— Б-а-а!
В итоге мне оставалось лишь смириться с их настойчивой заботой.
Когда я вернулся в юрту и переоделся в чистую одежду, солнце уже клонилось к закату. Вместе с баарами я направился к складу, где уже собрались все. Аруна стояла в центре вместе с Сенай и Айхан, а подруги бабушки Майи, окружив их, без умолку восторгались очаровательностью этих девочек. Сама бабушка Майя стояла чуть поодаль, наблюдая за всем этим.
Подойдя ближе, я заметил, как Аруна заплетает Сенай волосы. Она объясняла, что сначала сделает причёску одной, потом другой, и что плетение кос — важный ритуал для девушек равнин. Рядом лежала её драгоценная шкатулка — деревянная, с искусной резьбой, наполненная различными украшениями.
Среди них были кольцеобразные заколки, через которые Аруна продела красные нити, вплетая их в косы Сенай. Украшения свисали с кончиков волос, и Аруна пояснила, что это традиционная прическа женщин из племени Они.
Заплетение и расплетение волос занимало много времени, но Аруна делала это каждый день после мытья головы. Однажды я спросил её, не доставляет ли ей хлопоты или, может быть, раздражает, на что она ответила, что занимается этим с самого детства и для неё это просто часть повседневной жизни. Она никогда даже не задумывалась о том, раздражает её это или нет.
— Это салякут, — сказала она, вплетая очередной камень. — Он отгоняет болезни. А это сафиш — свет, который он излучает, защитит вас от врагов.
Заплетая волосы Сенай, Аруна тщательно объясняла значение каждого украшения и его силу. Сенай, кажется, нравился процесс: она улыбалась.
Айхан же, заворожённо следя за руками Аруны, ловила каждое слово. Та ласково пообещала заплетать им косы, пока они не повзрослеют, но потом девочкам придётся делать это самим. Близняшки кивнули. Теперь вымытые, накормленные, они стали спокойнее и отзывчивее.
Я искренне радовался, глядя на эту сцену, как вдруг Фрэнсис и Франсуаза снова принялись тереться о мои ноги.
«Ну же, ребята, я не ревную! Просто рад, что они поладили. Серьёзно! Правда!»
Я продолжал возиться с баарами, как вдруг заметил, что ко мне подошла бабушка Мая. Она выглядела обеспокоенной.
— Ты ведь заметил, что они не люди? — спросила она.
Её вопрос был настолько неожиданным, что застал меня врасплох. Я нахмурился.
«О чём она говорит?»
— Погоди. Как ни посмотри, это обычные дети, — возразил я. — Ты же не хочешь сказать, что они монстры?
— Не в этом дело. Я говорю, что они не люди. Взгляни на их уши. Они длинные и заострённые, разве нет?
Я пригляделся к ушкам девочек и понял, что бабушка Майя права. Они действительно были заострёнными и длинными.
«Но это всего лишь уши…»
— Послушай, все люди чем-то отличаются друг от друга. Разве уши не могут быть просто их особенностью?
— Я говорю не только о внешности. Я чувствую от них особую энергию, ауру, если хочешь. Это не даёт мне покоя с тех пор, как тот торговец-лягушка назвал их «предвестниками несчастий». Возможно, я слишком мнительна, но ты ведь присмотришь за ними, юный Диас?
— Хм. Ладно, понял. Я и так не собирался выпускать их из виду, но буду осторожен.
— Полагаюсь на тебя, юный убийца дракона. Мы все будем на тебя рассчитывать, если что случится. Хотя, возможно, любая напасть обратится в бегство, едва встретившись с тобой.
Бабушка Майя хихикнула и присоединилась к подругам, наблюдавшим за Сенай и Айхан.
«Так девочки, возможно, не люди…?»
Если бы дело было лишь в том, что они не люди, тоже самое можно было бы сказать про Аруну и племя Они. Но бабушка Майя вкладывала в свои слова нечто большее. Возможно, она намекала, что в девочках было что-то особенное? Но для меня они выглядели обычными девочками с длинными заострёнными ушками.
Пока я размышлял, Сенай и Айхан закончили заплетать косы. Они казались довольными — то ли из-за новых причёсок, то ли из-за того, как сверкали украшения на свету. Так или иначе, они прыгали вокруг, а украшения на их волосах раскачивались взад-вперед. Они и правда были самыми обычными девочками.
— Эти косички очень вам очень идут, Сенай и Айхан, — сказал я.
Я подошёл ближе, и девочки взяли свои косички в руки.
— Смотри! Смотри! Какая красивая! — воскликнула одна.
— И блестит! — добавила другая.
Их улыбки всё ещё были немного скованными, но я удивился, как быстро они нам открылись. Трудно поверить, что это те же самые девочки, которые несколько часов назад были полностью погружены в себя. Не мог не подумать, что самая эффектная вещь для всех маленьких девочек— это драгоценности и украшения.
— А это что за камень? — спросил я, присев на корточки, чтобы встретиться с ними взглядом.
Девочки путались в названиях, но изо всех сил старались объяснить, что это за украшения. Их усилия не могли не вызвать улыбку. Мне просто хотелось, чтобы они оставались счастливыми, поэтому я расспрашивал о каждом украшении, а они наперебой пытались всё объяснить.
Затем Аруна достала из шкатулки два крупных жёлтых камня, слишком больших для того, чтобы быть заколками. Cтальной булавкой она проделала в них отверстия, отполировала куском грубой звериной кожи и продела в отверстия нитки. Получились кулоны.
Закончив, Аруна положила кулоны на ладонь и протянула девочкам.
— Сенай, — заговорила она мягко и медленно, — На древнем языке твоё имя означает «прекрасная луна». Айхан, твоё имя означает «священная луна». Не знаю, почему родители дали вам такие имена, но уверена: луна была им дорога. Поэтому я дарю вам камни, которые называются «ахи». Говорят, они хранят в себе силу луны. Круглый для тебя, Сенай. Полумесяц для тебя, Айхан. Берегите их.
Затем Аруна надела кулоны на шеи обеим девочкам. Близняшки обрадовались подарку, но, узнав значение своих имён, загрустили, вспомнив родителей, и вскоре разрыдались.
Мы с Аруной переглянулись и кивнули друг другу. Я взял Сенай на руки, гладя её по голове, чтобы успокоить, пока Аруна обнимала Айхан, мягко похлопывая по спине. Сквозь слёзы Сенай я чувствовал её тепло и продолжал нежно утешать.
«Я и не подозревал, что их имена столь значимы. Аруна упомянула древний язык… Погодите. древний язык?»
— Эй, Аруна, — спросил я, не отпуская Сенай. — Ты упомянула древний язык, когда мы выбирали название деревни. Я думал, это связано только с племенем Они. Может, родители девочек как-то связаны с твоим племенем?
— Не знаю, — ответила она, всё ещё убаюкивая Айхан. — Древний язык давно забыт. Он сохранился лишь в старых преданиях. Возможно, его знают и за пределами моего племени, но я не уверена. Сенай и Айхан — не люди. Вполне может быть, что их народ когда-то взаимодействовал или пересекался с моим.
«Хм. Сначала заострённые уши, теперь ещё и древний язык… Надо запомнить это на будущее.»
Внезапно Фрэнсис и Франсуаза принялись тереться обо мне, громко блея.
— Баары хотят утешить детей, — перевела разговор Аруна. — Они сказали, что у них талант к этому.
Я опустил Сенай на землю, а Аруна поставила рядом Айхан, и мы оставили девочек на попечение Фрэнсиса и Франсуазы… Точнее, их шерсти. Баары принялись тереться о близняшек, и те мгновенно откликнулись: обхватили животных, уткнулись лицами в мягкую шерсть и, всхлипывая, постепенно утихли. Спустя некоторое время обе девочки заснули прямо там, где лежали.
Я не совсем понимал, как это работало, но шерсть бааров поражала… словно она обладала какой-то магией. С тех пор как я сам начал спать на матрасах и под одеялами из шерсти бааров, мой сон стал куда лучше и крепче.
Два баара, в свою очередь, горделиво задрав носы, бросили на меня торжествующий взгляд, который говорил: «Видали? А мы вам говорили!»
Мы с Аруной и остальными, стоявшими рядом, тихонько усмехнулись, стараясь не разбудить спящих близняшек.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/136613/6571527
Готово:
