Торговля лошадьми в университете I
(POV Марвина Мага)
Он медленно поглаживал подбородок маленькой Лирии, и белый ворон тихо ворковал, как всегда, когда его ласкали. Жаль было признавать, но альбинос уже старел. Возможно, у неё оставалось ещё одно его путешествие — и на этом всё. Конец для его любимой вороны.
Почти жаль тратить её время на этот фарс, но отказаться он всё равно не мог. Да и дел поважнее у него сейчас не было, а кроме того, в этом году он исполнял обязанности сенешаля. Именно это и удерживало его здесь, а не где-нибудь в поле — на востоке или юге, там, где магия всё ещё сохраняла свою силу.
— Повтори мне это ещё раз, — рассеянно почесал он нос, глядя на архимейстера Норрена через стол; тот выглядел ровно настолько же раздражённым необходимостью иметь дело с Марвином, насколько сам Марвин был раздражён необходимостью иметь дело с ним. — Вы приглашаете сюда сына лорда Тайвина Ланнистера, чтобы… что? Запугать его и вынудить отказаться от какой-то новой игрушки, которую изобрели Ланнистеры?
Норрен нахмурился.
— Я сомневаюсь, что мальчик действительно создал её сам, но мейстер Эомунд и дом Ланнистеров утверждают именно это, — сказал худощавый мужчина. — Они ведут себя крайне неуступчиво, но если нам удастся заставить ребёнка признаться, кто на самом деле всё сделал, или если он сам предложит нам это устройство, мы сможем использовать их же слова против них.
— Это всё из-за той драмы, после которой Лоддуна вышвырнули из Ланниспорта несколько месяцев назад? — проворчал Марвин. — Ну и что с того, что Ланнистеры умеют делать несколько книг? Это ведь не проблема для нас. — «По крайней мере, не для меня», — мысленно добавил он, продолжая кормить ворона. Всё это с самого начала выглядело как ситуация, которая неизбежно взорвётся прямо в лицо Цитадели, хотя подобное среди серых овец, с которыми он работал, было делом привычным. Кто-нибудь обязательно спал с женой какого-нибудь лорда, а Цитадели потом приходилось всё заминать ради сохранения репутации.
— Не несколько! — резко отрезал Норрен. — Тысячи! Десятки тысяч! И за невероятно короткий срок! Ничего подобного за всю историю Вестероса не было! — Он презрительно фыркнул. — Разве не ты постоянно призываешь нас мыслить шире, Марвин? Неужели ты не видишь потенциала такого производства?
Марвин моргнул, услышав столь горячий тон, и удобнее устроился в кресле, внимательно рассматривая собеседника.
— Десятки тысяч, говоришь? — переспросил он. — Звучит преувеличенно. У тебя есть доказательства?
Марвин считал себя человеком, который знает очень многое о самом разном.
Он объехал весь мир и изучал магию в мрачном Асшае-у-Теней, где ветер гулял по пустому городу, словно крики давно умерших, ядовитое наследие Великой Империи Рассвета. Он проходил через Безмолвный лес Икеверона, выучил язык иббенийцев, чтобы его пустили в их скрытые земли, видел города, вырубленные ими в горах. Короче говоря, он видел мир больше, чем любой другой человек в Вестеросе — скорее всего.
И он не видел ни одного механизма или безделушки, способной за несколько месяцев создать десять тысяч книг.
— Мейстер Лоддун видел их собственными глазами, прежде чем его вышвырнули, а мейстер Эомунд подтвердил это в своих письмах, пусть и довольно туманных, — быстро ответил Норрен, архимейстер языков с электрумовой маской смотрел на него почти отчаянно. — Представь, что мы могли бы сделать с таким устройством! А они отказывают Цитадели! Утверждают, что его создал мальчик и что он якобы благословлён Семиликим Богом. — Норрен запрокинул голову. — И используют его, чтобы печатать копии Семиконечной Звезды, из всех возможных книг! И без того самой переписываемой на всём континенте! Зачем, во имя всего, нужно ещё больше?
— Вот как… — Марвин не мог придумать ни одной веской причины печатать такое количество экземпляров святой книги, разве что дать септонам передышку от их бесконечно унылого переписывания одного и того же текста. И всё же, если и Лоддун, и Эомунд сообщили об этом, несмотря на их взаимную вражду… — Пожалуй, теперь я понимаю твою цель. — Он вздохнул и потянул себя за бровь. — Есть ли причина, по которой ты не сообщил об этом открытии остальной Цитадели? Или, вернее, об открытии Ланнистеров.
Норрену стало неловко, и Марвин сразу понял почему. Архимейстер, несомненно, рассчитывал присвоить себе всю славу за внедрение этого инструмента в Цитадель. Мелочный мотив, особенно если речь шла о столь полезной вещи.
— Как бы там ни было, — продолжил Марвин, — я понимаю, почему вы пригласили мальчика, раз уж он находится в городе. — Он потер лоб, рассеянно размышляя, какому богу стоило бы помолиться по такому поводу. Может, Матери-Ройне? Говорят, она хорошо ладит с детьми. — Ты хоть знаешь, когда он должен…
— Архимейстеры, ваш гость прибыл! — раздался голос аколита из дверей, и Марвин замер, затем тяжело вздохнул.
— Вопрос, выходит, праздный, — пробормотал он.
Он взял свой жезл и маску, связанные тонкой золотой нитью. Светлая валирийская сталь тихо звякнула, но осталась совершенно невредимой, когда он положил их на стол, не выпуская из рук, — небольшой жест силы, подчёркивающий его ранг. В целом он не любил разговаривать с детьми, но если уж приходилось, лучше было сразу поставить ланнистерского мальчишку на место.
Первым в комнату тяжёлой поступью вошёл рыцарь — в латах, как и следовало ожидать, западных земель, в басцинете. На щите — три чёрных гончих, идущих пассаном, на жёлтом поле. Марвин не узнал герб, но мальчик за его спиной был куда более очевиден: золотые волосы, спадающие ниже плеч, изумрудно-зелёные глаза, светлая кожа.
На нём был красный жакет с вышивкой из золотой парчи. Черты лица на первый взгляд казались женственными, но по подбородку было ясно — это мальчик, просто ребёнок. Без сомнений, Ланнистер: все семейные признаки налицо, и взгляд острый. Марвин молчал, пока Норрен представлял гостей.
— Добрый день, милорд Ланнистер, — голос архимейстера был приторным, сочащимся фальшивым почтением. — Рад, что вы столь быстро приняли наше приглашение. Мы как раз, кхм, обсуждали ваше прибытие и не успели как следует подготовиться. Я архимейстер Норрен, а это архимейстер Марвин, нынешний сенешаль Цитадели.
Зелёные глаза мальчика заметно расширились, когда он взглянул на Марвина, скользнул взглядом по его жезлу и маске, а затем поднял глаза, встретившись с ним. Марвин увидел в этом взгляде узнавание.
Этот мальчик знал, кто он такой.
Это было неожиданно. Очень неожиданно. Он был известен в Староместе и в академических кругах, но далеко не за их пределами — и то в основном из-за прозвища, которое дал ему тот идиот Ваэллин.
Впрочем, мальчик быстро повернулся обратно к Норрену и ответил вежливо, но сухо:
— Каллум Ланнистер. К счастью, у меня есть час или два, прежде чем мне нужно будет отправиться в Звёздную Септу.
Он выглядел совершенно не впечатлённым их статусом архимейстеров, что, впрочем, было неудивительно: сын великого лорда, да ещё и Ланнистер.
— Однако мне любопытно, зачем вы меня пригласили. Я вообще-то собирался поучиться здесь перед возвращением в Западные земли, но отец мне отказал.
В его голосе прозвучала лёгкая настороженность. Любопытно. С чего бы ему настораживаться? Марвин видел такие же признаки у многих аколитов, которые что-то натворили и не хотели говорить — что именно.
Любопытно.
— Ах, мы пригласили вас из любопытства, — без запинки ответил Норрен. — Наш добрый друг, мейстер Эомунд, пишет нам, что именно вы, а не он, создали устройство для штамповки книг, которое ваша семья теперь использует для копирования Семиконечной Звезды. — Старик широко улыбнулся. — Мы надеялись, что вы согласитесь поделиться им с Цитаделью, дабы помочь сохранить и распространить мудрость, которую мы, мейстеры, собирали здесь.
Манера поведения ланнистерского мальчика изменилась: его красные губы слегка приоткрылись, он переместил вес с одной ноги на другую, брови поднялись. Марвин это заметил, хотя не был уверен, заметил ли Норрен. Мальчик явно не ожидал такого вопроса.
Любопытно. Если не о печатном устройстве, то чего же он ждал?
— Да, я действительно изобрёл печатный пресс, хотя понимаю, почему вы могли в это не поверить, — сказал он, и перемена в тоне была очевидна: уверенность, словно этот разговор уже случался прежде. — Я мог бы согласиться поделиться им с Цитаделью за определённую цену, — произнёс он просто, с выражением и интонацией кхартинского торговца лошадьми на рынке Ваэс Дотрак.
Марвин с трудом сдержал смешок — на таком юном мальчике это выглядело действительно странно.
— Ах, но разве вы не подумаете о том благе, которое мы сможем сотворить с его помощью? — спросил Норрен. — Ведь это не то же самое, что делиться инструментом с великим домом или купцом, ищущим выгоду. Цитадель использует его во благо всех, чтобы орошать древо знаний!
Просьба звучала искренне, но Марвину было невыносимо слушать эту очевидную напыщенность. Цитадель вполне могла платить за нужные вещи. Он решил вмешаться.
— И что же вы хотели бы получить в качестве платы, Каллум? — перебил Марвин, отсекая весь этот словесный мусор. Этот ребёнок явно был смышлёным и не тем, кто попадётся на столь идиотские уловки. Норрен выглядел возмущённым, но Марвину было всё равно.
— Честно говоря, я не особо об этом думал, — ответил блондин, потирая щёку пальцем. — Церкви я отдал его из чувства религиозного долга, но к Цитадели у меня нет такой благочестивой привязанности. — Каллум на мгновение задумался, прежде чем продолжить. — И если цена окажется слишком низкой, я подозреваю, что отец будет мной недоволен.
http://tl.rulate.ru/book/136372/9659493
Готово:
