Семейное обсуждение
(Эннелла Мартелл — точка зрения)
Принцесса Дорна Эннелла Мартелл пребывала в весьма двойственных чувствах по поводу своего визита в Кастерли-Рок.
С одной стороны, этот поразительно огромный замок был полон десятков тысяч ступеней и сотен миль коридоров, и за время пребывания здесь её бёдра ощутимо дали о себе знать. Одного Джоанна никогда ей не рассказывала — о поистине безумном количестве лестниц в своём родном доме.
С другой стороны, Ланнистеры оказались исключительно приятными хозяевами. Их дети прекрасно ладили с детьми Эннеллы, что особенно её радовало, а Киван Ланнистер и, что оказалось куда более неожиданным, второй сын Джоанны — Каллум — проявили себя как весьма достойные собеседники.
Брат лорда Тайвина был явно куда способнее, чем позволяли себе утверждать придворные сплетни: вовсе не просто исполнитель воли старшего брата, а человек с собственным умом и весом. Но настоящим потрясением для Эннеллы стало обсуждение принципов дорнийского сбора налогов с ребёнком, которому, как она точно знала, не было и восьми лет. За несколькими завтраками и ужинами мальчик методично выспрашивал её с такой глубиной и настойчивостью, что она не могла вспомнить, чтобы когда-либо объясняла подобные вещи кому бы то ни было — даже своему наследнику Дорану.
Как выбираются бейлифы? По какому принципу им закрепляют территории? Предоставляет ли дом Мартеллов им жильё за счёт коронного бюджета, или же они размещаются за счёт местного населения в качестве формы подати? Какие механизмы существуют для контроля их эффективности и честности?
Всё это было ошеломляюще — столкнуться с человеком, столь одержимым мельчайшими деталями бюрократии и управления её королевством, задающим вопросы, которые она сама начала по-настоящему разбирать лишь уже став принцессой Дорна.
Этот мальчик был умен. Слишком умен. Если он сумел так глубоко проникнуть в суть её налоговой системы, просто читая книги, то с тем же успехом мог разобраться и в любой другой стороне её государства. Дорн не был землёй честности и рыцарских идеалов, и тот, кто способен отыскать, где именно зарыты скелеты под дюнами, был по-настоящему опасен.
Впрочем, он не был опасен именно для неё — по крайней мере, пока. И то же самое касалось двух других детей Джоанны.
Из рассказов Оберина она узнала, что юный Джейме формируется в отличного андалского рыцаря, а из наблюдений Элии — что Серсея Ланнистер была авантюрной девочкой с жаждой приключений. И хотя Джейме демонстрировал исключительные способности с оружием, в беседах Эннелла находила их обоих вполне заурядными по уму — во всяком случае, если сравнивать с их младшим братом. Тириона она ещё не видела, но он был младенцем, и в столь нежном возрасте в нём всё равно нельзя было разглядеть ничего значимого.
Эннелла фыркнула. Возможно, она была пристрастна к Каллуму просто потому, что он так сильно напоминал ей ту самую мягкую, добрую Джоанну, которую она помнила и любила.
Разумеется, каким бы умным ни был Каллум, потенциальной угрозой через десять лет он станет лишь теоретически. Реальной же угрозой оставался истинный Лев королевства — лорд Тайвин. Его возвращение в замок мгновенно заставило всех окружающих идти по острию ножа. Киван стал менее разговорчив, слуги — куда более внимательными, а Джейме и Серсея — заметно лучше себя вести. Каллум остался практически прежним, и это было ещё одним штрихом к его потенциальной опасности. Оберин и Элия тоже заметили эту перемену, и Эннелле пришлось уединиться с ними, чтобы обсудить их истинные цели визита.
— Серсея… приемлема, — осторожно произнёс Оберин, когда Эннелла первым делом спросила его мнение о возможной партии. — Хотя она пока довольно упорно сопротивляется моему обаянию. Она ещё слишком молода, чтобы судить, будет ли она красивой или нет, но её тяга к приключениям мне вполне по душе — она неплохо сочетается с моей собственной. Я не ненавижу мысль о браке с ней через несколько лет.
Он на мгновение задумался.
— Если честно, на этом мои мысли и заканчиваются. Она вполне милая девочка.
Эннелла улыбнулась. Оберин, как всегда, позволял сердцу вести себя вперёд рассудка — ни слова о политических выгодах или рисках. Не потому, что он их не понимал, а потому что знал: она понимает, и доверял матери выбрать подходящий политический путь.
— Она, конечно, не так хороша, как дочь лорда Йронвуда… — добавила Элия с хихиканьем.
Оберин тут же заёрзал — он явно был очарован той девушкой. Если всё же дойдёт до помолвки между Оберином и Серсеей, придётся придумать способ надолго удерживать сына подальше от Йронвуда.
— А ты, Элия? — Эннелла перевела взгляд на поддразнивающую дочь, полулежавшую на бархатных подушках в гостевых покоях. — Кого из сыновей Ланнистеров ты предпочла бы?
— Безусловно, Джейме, — ответила Элия без малейшего колебания. — Он очень обаятелен для своего возраста, в дворе — настоящий вихрь, талантлив в вышивке и весьма неплохо смотрится в платье. Ко всему прочему, он наследник Западных земель — очевидно, лучший выбор.
Звук того, как Оберин поперхнулся вином и закашлялся, вызвал у Элии откровенную улыбку, а Эннелла лишь приподняла бровь.
— Что ж, дорогая, я не стану уточнять, откуда тебе это известно, — сказала она спокойно. — По крайней мере, не сегодня. А что ты думаешь о Каллуме?
— Слишком книжный, — с лёгким недовольством ответила Элия. — Он напоминает мне Хайтауэров, пусть и чуть получше. Он, по крайней мере, умеет поддерживать разговор, и Оберин его любит, но всё равно… я не хочу лорда-мужа, который всё время сидит в башне.
Эннелла задумалась, вбирая слова дочери. Элия была молодой женщиной, ведомой страстями, и Эннелла гадала, задумывалась ли она о том, насколько Каллум может измениться со временем. Но настаивать она не стала.
— Оберин, Элия говорит, что ты его ценишь. Что ты думаешь? — спросила она.
— Что, жениться на нём? Я не… — начал было Оберин.
Эннелла покачала головой.
— О его пригодности как мужа для Элии.
— Ну, если Элия его не хочет, то ничего не выйдет, — пожал плечами Оберин. — Но он очень умен. Его печатный пресс обладает огромным потенциалом. Я намерен поручить сделать нечто подобное, когда мы вернёмся в Солнечное Копьё. Даже сам по себе он способен соперничать с мастерами Эссоса.
Он помолчал.
— В целом, он производит впечатление человека, который уже сейчас, в таком возрасте, полностью посвящён той Игре престолов, о которой ты так часто говоришь, мать. Я бы не сказал, что он навсегда останется книжным. Он… движим. И, возможно, унаследует от отца куда больше, чем кажется.
— Забавно, внешне он куда больше похож на мать, — фыркнула Эннелла, а затем вновь обратилась к дочери, пристально глядя на неё. — Элия, — сказала она наконец. — Я не уверена, что завтра смогу добиться от лорда Тайвина помолвки между тобой и Джейме.
Она сделала паузу.
— Если у меня не выйдет, согласилась бы ты на помолвку с Каллумом?
Мне очень хотелось бы, чтобы хотя бы один из вас вступил в брак с ребёнком Джоанны — хотя бы в память о нашей дружбе.
И ещё потому, что Дорн, как и всегда, отчаянно нуждался в союзниках на севере. Давняя вражда с Простором и Штормовыми землями делала любой союз, способный зажать эти две земли между собой, крайне желанным для дома Мартеллов.
Элия замерла, нахмурившись. Лицо девушки стало серьёзнее, и она остановилась на полпути к тому, чтобы съесть виноградину.
Наконец она вздохнула и доела её.
— Я… думаю, я бы не ненавидела это. Но и любить — тоже не стала бы. Ради тебя, мать, я бы приняла такую помолвку.
Эннелла кивнула, поднялась с кресла и подошла к дочери, обняв её.
— Я тоже люблю тебя, Элия, мой вечерний цветок, — мягко сказала она, поглаживая волосы девушки. — Я сделаю всё разумно возможное, чтобы сначала добиться помолвки с Джейме — или брака Серсеи с твоим братом — прежде чем просить о помолвке между тобой и Каллумом.
— Спасибо, — кивнула Элия, улыбаясь, и Эннелла не удержалась от ответной улыбки, когда дочь обняла её в ответ.
— Фу, как приторно, — заметил Оберин из другого конца комнаты. — Вы же понимаете, что есть немалый шанс, что Лев нас просто отвергнет. Он весь ужин смотрел на нас подозрительно. Он куда менее дружелюбен, чем его дети.
— Джоанна говорила, что роль Десницы сделала Тайвина осторожным и подозрительным, — ответила Эннелла сдержанно.
— А когда он утопил Рейнов вместе со всеми их слугами, он тоже был просто осторожным? — саркастически бросил Оберин. — Думаю, он может отреагировать плохо. Он выглядит как человек, который строит собственные планы и не собирается позволять чужим желаниям их менять. Я уверен, что у него уже есть свои замыслы относительно помолвок Серсеи и Джейме, по крайней мере. Они уже достаточно взрослые.
— Значит, нам придётся доказать, что мы для него лучший вариант, — спокойно сказала Эннелла, выпрямившись во весь рост. — У нас есть королевское имя, а он отчаянно жаждет уважения. Ближайшая торговля с Эссосом — через нас, и в богатстве мы не нуждаемся. И я очень надеюсь, что лорд Тайвин уважит желания леди Джоанны.
Эннелла искренне любила эту женщину и хотела, чтобы её воля была исполнена. Она надеялась, что Тайвин чувствует то же самое.
— Я тоже на это надеюсь, — кивнула Элия. — И правда, пока он ещё молод, Джейме был самым интересным и самым подходящим по положению из всех, кого мы встретили в этом путешествии.
Эннелла кивнула и снова притянула детей к себе.
В конце концов, лучше было самой пребывать в хорошем настроении, отправляясь завтра торговаться со Львом.
http://tl.rulate.ru/book/136372/9634772
Готово:
