Из больницы высыпали люди, и ещё больше останавливалось на улицах, привлечённые суматохой. Раньше было странно пусто, но теперь казалось, что Коноха возобновляет свою обычную деятельность. Сакура едва это заметила. Она была слишком занята, глядя на лицо Саске, так близко к её собственному и такое полное сдерживаемого гнева.
— Сакура, — сказал он. Всё, что было за его лицом, было отрезано, как занавеской. — Возвращайся в больницу. Тебе понадобится медик.
Она отстранилась.
— Я не так уж…
— Твоего правого глаза нет.
Сакура моргнула. Её правое веко взорвалось агонией от этого движения. Медленно она подняла свою не пронзённую руку. Она легко скользнула по рваной ране на щеке, лёгкое прикосновение было подобно молнии, и достигла нижнего края глаза.
Она чувствовала его там; хрупкий шарик, сопротивляющийся давлению её пальца. Она поднялась чуть выше, и шарик исчез. Её пальцы коснулись верхней части глазницы и вернулись липкими от густой, почти чёрной крови.
Сакура поднесла их к своему застывшему лицу, и её рука дёрнулась.
— Ох, — тихо сказала она.
Саске позвал медика, а затем ещё раз. Он прошёл мимо неё, крича на персонал больницы, высыпавший из здания. Сакура просто продолжала смотреть на свою руку.
Несмотря на агонию, пронзавшую её тело, и крошечную часть её, которая не переставала кричать при виде крови на её пальцах, она могла думать только об одном.
«Полагаю, сегодня я потеряла два глаза».
***
Цунаде выдохнула.
— Вы ошибаетесь на мой счёт, Райкаге, — сказала она, оглядывая каждого ощетинившегося шиноби в комнате. — И я надеюсь, я смогу заставить вас это понять.
— Вряд ли, — сказал мужчина. — Не заставляй меня повторять вопрос, Хокаге.
Цунаде взглянула на Шикаку, и тот поморщился, кивнув в знак согласия.
— Акацуки хранили захваченных Биджу в статуе, — объяснила Цунаде. Другие Каге посмотрели на неё, некоторые с подозрением, некоторые с любопытством, а один — с зарождающимся пониманием.
— Я помню это, — спокойно сказал Гаара, тонкая струйка песка, вырвавшаяся из его тыквы, снова осела в неё. — Это была ужасно выглядящая штука. — Райкаге посмотрел на него.
— Их лидер, Пейн, был единственным, кто мог её призвать, — сказала Цунаде. Она встретилась взглядом с Эем, агрессивно излучая честность. — Моя деревня в настоящее время пытается раскрыть секреты этого призыва. Когда мы это сделаем, а мы это сделаем, я клянусь вернуть Биджу всем деревням, у которых они были украдены.
— Когда вы собирались нам это сказать, Хокаге? — хитро спросил Оноки, и Цунаде пригвоздила его взглядом.
— Сразу после того, как мы разберёмся с проблемой беженцев, — правдиво сказала она, прежде чем снова перевести взгляд на Эя. Её губа скривилась. — Сожалею, что теперь нам приходится обсуждать это в такой враждебной обстановке.
— Хм. — Оноки опустился ближе к земле, его взгляд скользнул по культе Джирайи. Он нахмурился. — Как и твой дед до тебя, ты предлагаешь перераспределить Биджу?
— Конечно, — сказала Цунаде. — Коноха не намерена нарушать баланс сил.
— Лжец!
Цунаде развернулась к Райкаге, сверкнув зубами.
— Лорд Райкаге, пожалуйста. Вы предлагаете нечто нелепое: заговор, сплетённый из нескольких неудачных совпадений, и всё это сосредоточено вокруг моей деревни! — Она полностью выпрямилась, насколько это было возможно, властно. — Если бы мой учитель и я были достаточно умны, чтобы придумать такой нелепый и далеко идущий план, не считаете ли вы, что мы бы скрыли его лучше?
Глаза Гаары при этих словах загорелись, и его брат с сестрой расслабились. Цунаде не позволила себе улыбнуться при этом зрелище, но что-то в её сердце смягчилось.
— Пытаетесь укрыться в нелепости, Хокаге? — спросил Райкаге. Его рука сжалась вокруг верхушки стула, и дерево деформировалось под его пальцами. — Действительно, кто бы мог заподозрить, что Орочимару…
— Этот человек убил Сандайме! — прорычала Цунаде, наклоняясь вперёд и кладя руки костяшками вниз на стол. — Он вторгся в Лист! И вы предполагаете, что он делал это по приказу?
Мизукаге слегка улыбнулась тираде Цунаде. Мифуне лишь выглядел всё более и более измученным.
— Вторжение! — Райкаге теперь кричал, забыв о вежливости. — Вторжение, говоришь? Коноха, похоже, ничуть не пострадала после этого! Ваши шиноби выполняли миссии как обычно, Хокаге! Не было больших потерь в живой силе! Коноха вышла из этого вторжения, заключив союз с Сунагакуре, ничуть не пострадав! Вы ожидаете, что я приму это как доказательство того, что Орочимару — настоящий отступник? — Он фыркнул. — Это даже дало вам идеальный предлог, чтобы Саске Учиха «сбежал» из деревни, чтобы его обучал один из Саннинов.
— Вы видите заговор там, где его нет, Райкаге, — сказала Цунаде, её голос всё ещё был размеренным. Она прижала руку к груди. — Нам пришлось продемонстрировать силу. Так действуют все Деревни. Что бы вы сделали, если бы стало ясно, что действия Орочимару довели Коноху до предела? Можете ли вы честно сказать, что Кумогакуре не рассмотрела бы возможность извлечь из этого выгоду?
При этих словах наступила короткая тишина. Райкаге сузил глаза.
Оноки усмехнулся.
— Боже мой, — прохрипел он. — Такого интересного саммита не было с тех пор, как твой сенсей был молод, Цунаде. — Он ухмыльнулся, поворачиваясь к Райкаге. — Эй, она тебя поймала. Однако я не могу не задаться вопросом… — Он снова повернулся к Цунаде, и все следы любезности исчезли.
— Если Итачи Учиха действительно вернулся в деревню, — сказал Цучикаге, — то, возможно, в словах Райкаге есть доля правды.
— Хм. — Цунаде откинулась на спинку стула. — Он здесь. И да, я считаю, что непреднамеренно Райкаге действительно наткнулся на некоторую правду в своих обвинениях. — Она взглянула на Джирайю, и тот кивнул; молча он и Шикаку отступили за занавеску. — Итачи Учиха, на самом деле, был предан Конохе и остаётся таковым. Но он никоим образом не руководил Акацуки; просто собирал информацию. Его отправил на эту миссию Сандайме, и, честно говоря, мы никогда не ожидали, что он вернётся. С распадом организации он вернулся.
Достаточно близко к правде, особенно для такой встречи.
— Понятно. — Оноки тоже откинулся на спинку стула, и внутренне Цунаде вздохнула. Было очевидно, что все Каге обдумывали последствия этого: если человек, убивший клан Учиха, был предан, что это означало для покойного клана?
— Итак, где мы находимся? — сказал Оноки после паузы.
— Ты не можешь ей верить! — рявкнул Райкаге, глядя на низкорослого мужчину. Оноки посмотрел на него в ответ, ему было скучно.
— Хокаге, — насмешливо сказал он, — по моему опыту, были глупо честны. — Он недобро улыбнулся. — И я был там, чтобы увидеть первого. Я не верю, Райкаге, что Коноха организовала Акацуки; это одновременно слишком очевидно и слишком нелепо, чтобы быть правдой.
Райкаге уставился на него, глубоко вдохнув. Он обвёл взглядом остальную часть стола, встретившись глазами с двумя другими Каге. Мей пожала плечами, её телохранители также отступили, когда она снова села на своё место. Гаара ответил ровным взглядом, его руки были сложены перед подбородком. Его охранники также исчезли.
— Лорд Райкаге, — сказала Цунаде, снова привлекая его внимание. — Я не считаю вас глупым человеком или расточительным. — Она наклонилась вперёд. — Что я могу сделать, чтобы доказать вам, что Коноха не заинтересована в новой войне?
Взгляд мужчины метался между ней и Оноки.
— Цучикаге, — сказал он, впервые за весь Саммит несколько ровным тоном. — Вы не верите, что Сандайме Хокаге был способен на такой заговор, не так ли?
— Нет. — Цучикаге отказался встречаться взглядом с Райкаге. — Не верю.
— Это понятно, — сказал Эй. — Но я не верю, что это он организовал этот заговор.
— Нет? — заговорила Мей. — Кто же тогда?
— Его тень, — сказал Райкаге, и Цунаде позволила себе лёгкую гримасу. — Данзо Шимура.
Оноки моргнул и с подозрением посмотрел на Райкаге. Он снова взглянул на Цунаде.
— Это, — медленно сказал он, — звучит гораздо правдоподобнее.
— Лорд Райкаге, — сказал Мифуне, пока Цунаде обдумывала слова Цучикаге. — Прошу прощения, но этого более чем достаточно. Вы не представили ничего, кроме собственных подозрений и ряда совпадений. Один пропавший ниндзя не создаёт заговора. Я должен настоять, чтобы вы прекратили эту линию разговоров; я не должен был позволять ей зайти так далеко, как я это сделал.
Райкаге фыркнул, но через мгновение склонил голову.
— Прошу прощения, — сказал он. — Я так и сделаю.
Он повернулся, проходя мимо своего стула.
— Си, Даруи, мы уходим. — Его охранники вышли из-за занавески. Когда Эй отвернулся, Мифуне поднялся.
— Лорд Райкаге, я должен настоять, чтобы вы остались, — спокойно попросил он. — Этот Саммит не завершён.
— Я сказал то, за чем пришёл, — хмыкнул Райкаге. — Теперь дело за другими Каге, увидят ли они разум или нет.
— Эй! — рявкнула Цунаде, не поднимаясь. — Ты так и не ответил на мой вопрос.
Райкаге посмотрел на неё подозрительными серыми глазами.
— Я никогда не буду тебе доверять, Пятая Хокаге, — прямо сказал он, и Хокаге нахмурилась. — И ни один из этих беженцев не ступит на землю Страны Молнии. — Его лоб сморщился. — Но если ты хочешь убедить меня, что Коноха не желает войны…
Он повернулся, уходя.
— Возвращение Ниби будет началом.
Райкаге исчез из виду, и в зале Саммита воцарилась тишина. Гнев, заряжавший комнату, исчез; осталась лишь усталая настороженность.
— Ну что ж. — Голос Оноки выдавал его возраст. — Давайте закончим то, что начали, и отправимся в путь. Я не для того проделал весь этот путь, чтобы слушать теории заговора.
Гаара кивнул, положив руки плашмя на стол.
— Суна возьмёт то, что сможет. Коноха — наш союзник; мы более чем готовы помочь в этих усилиях.
Мей кивнула.
— Я не могу обещать того же. Киригакуре всё ещё во многом восстанавливается после наших недавних… трудностей. Мне придётся посоветоваться со своими лучшими Джоунинами, прежде чем можно будет заключать какие-либо соглашения.
Цунаде лишь вздохнула.
«Сакуре лучше поторопиться».
***
Старик, один на вершине горы, смотрел на плоды полувековой работы. Всё было неорганизованно. Беспорядочно, местами хаотично, раскинувшись под ним на многие мили. Бастион здравомыслия в мире, который часто его отбрасывал.
Он всю жизнь трудился, чтобы защитить это место, и у него были шрамы, подтверждающие это. Половина его тела была принесена в жертву этой цели. И всё же, до сегодняшнего дня он никогда не испытывал ничего похожего на сожаление.
Всегда было трудно. Осквернять себя, жертвовать другими, жить в тени. Хотя это, возможно, и было целью шиноби, для человека это было неестественно. Он, конечно, отказался от этого; он был инструментом, а не человеком, и было тщеславно думать иначе. Только сегодня, сейчас, так ясно видя плоды своих трудов, он позволил себе почувствовать укол… ностальгии, возможно.
Он терял время. Его инструменты были здесь; они ждали в деревьях за его спиной указаний. Одна из них несла в руке будущее Конохи; маленькую баночку, наполненную густой жидкостью. Он видел её так, словно она была прямо перед ним.
Данзо закрыл глаз.
— Выдвигайтесь.
Раздался шелест листьев, и Корень Конохи исчез.
http://tl.rulate.ru/book/136355/6631887
Готово:
