Сакура повернула голову через плечо, признавая медсестру. Она уже запомнила имя женщины; Цусуме. Было бы грубо, подумала она, забыть имя своей первой личной ассистентки. У женщины были огромные, красивые карие глаза, и она была чуть выше неё. Было странно быть начальницей кого-то старше себя, но Сакура думала, что привыкнет. Цунаде доверяла ей это, так что другого выбора не было. Прошло всего три дня с тех пор, как она получила это задание (вызов, она почти так и думала), и оно всё ещё не до конца уложилось у неё в голове.
— Кто это? — спросила она, снова посмотрев на свои инструменты. Их было немного: всего лишь блестящий, свежепростерилизованный скальпель и небольшой зажим, но Сакура обращалась с ними с такой же осторожностью, с какой обращалась бы со взрывчаткой.
— Саске Учиха.
Голова Сакуры резко дёрнулась вверх.
— Он здесь?
— Да, мэм, — сказала Цусуме, и Сакура моргнула от этого обращения. — Мне его впустить? Я знаю, вы заняты.
— Это… — Сакура снова уставилась на скальпель, моргая. — Всё в порядке. Конечно. Проводите его. Это всё равно займёт всего секунду.
Цусуме поклонилась и вышла через единственную дверь комнаты, а Сакура на мгновение огляделась, прежде чем снова сосредоточиться. Комната была небольшой; едва ли тридцать на тридцать футов, заставленная больничным оборудованием, машинами, которыми ей, вероятно, ещё долго не придётся пользоваться, и вся в белом. В углу стояла стопка каталок; их ещё не вывезли. Эти подвальные помещения в больницах обычно использовались для разных целей; до того, как Цунаде подарила его ей, это был морг. Сакура представляла, что всё ещё чувствует приторный запах антисептиков и консервантов.
Но не это было важно. Важна была прозрачная банка с густой жидкостью на столе перед ней, под ней — чистая белая салфетка, и плавающее внутри глазное яблоко.
И то, что Саске наконец-то пришёл к ней, полагала она. Почему он выбрал именно сейчас, из всех возможных моментов? Словно он пытался её разозлить.
Она вздохнула, натягивая пару латексных перчаток. Можно было бы и начать. Сакура взяла зажимы, чувствуя холодный металл сквозь перчатку. Другой рукой она сняла крышку с банки.
Зажимы соскользнули в жидкость с некоторым первоначальным сопротивлением, словно ложка, входящая в желе. Сакура наклонилась, осторожно маневрируя инструментом, пока «лапки» не окружили Риннеган. Затем, очень осторожно, она сжала зажимы вокруг глаза. Они плотно зафиксировались, и она щёлкнула переключателем на их боку, блокируя механизм и гарантируя, что ими больше нельзя будет манипулировать.
Сакура подняла руку, и Риннеган, зажатый между лапками зажима, последовал за ней. Он выскользнул из жидкости с гораздо меньшим сопротивлением, чем зажимы при погружении, и Сакура вздохнула. Осторожно, всегда осторожно, она перенесла зажимы из руки на подставку на столе, вставив их. Когда она отступила, Риннеган остался висеть над столом в тисках металлических лапок. Казалось, он смотрит на неё.
— Отлично.
***
— Положите шляпы на стол, пожалуйста.
Хокаге сняла свою коническую шляпу с головы и осторожно положила её на блестящий деревянный стол, прикреплённая к ней ткань растеклась вокруг неё, как ярко-белая лужа. В то же время другие Каге сделали то же самое; одним синхронным движением самые могущественные ниндзя в мире сняли свои головные уборы, обнажив себя перед другими.
Цунаде огляделась, не пытаясь скрыть своих движений. Среди её коллег это было бесполезно: наступал момент, когда для Каге тонкость становилась более очевидной, чем откровенные действия. Все они прибыли. Это вызвало в её животе любопытную смесь облегчения и напряжения.
Оноки, старейший среди них, сидел слева от неё. Низкорослость мужчины и его луковичный нос делали его почти комичной фигурой, но Цунаде знала, что он представляет наибольшую угрозу, если Саммит пойдёт катастрофически плохо, особенно в тесноте зала заседаний. Стихия Частиц была ужасающей и эффективной ветвью ниндзюцу. Его маленькие чёрные глазки ничего не выдавали, но было очевидно, что он делает то же самое, что и Цунаде: оценивает конкурентов.
Чуть дальше от него сидел Райкаге, более двухсот фунтов расслабленной ярости, наклонившийся вперёд в своём кресле, как собака, рвущаяся с цепи. Он напомнил Цунаде валуны перед лавиной. Его глаза были сужены и подозрительны, и каждое лёгкое движение его сильно мускулистого тела обещало насилие, но Цунаде достаточно хорошо знала, что Эй был в полном контроле; потребуется нечто большее, чем простое собрание, чтобы высвободить его гнев. Его кулаки, сжатые вместе, были каждый больше её головы.
Справа от неё сидели Казекаге и Мизукаге. Гаара выглядел уверенно. Это было удивительно, учитывая его молодость, но сенсей Цунаде был почти таким же, хотя его никогда не заставляли участвовать в Саммите Каге, пока он не стал взрослым мужчиной. Гаара сидел тихо, подперев подбородок сцепленными руками, его глаза были завуалированы. Он впитывал каждую мельчайшую деталь. Хорошо; его неопытность будет использована против него здесь, и Цунаде знала, что друг Наруто достаточно умён, чтобы не давать своим коллегам никаких козырей.
Мизукаге, Мей, в некотором смысле была так же не проверена, как и Гаара. Она смотрела на других Каге, включая Цунаде, с чем-то средним между весельем и осторожностью, вечная полуулыбка кривила её губы. Она была неизвестным фактором на этой встрече. На Оноки и Эя можно было рассчитывать, что они будут воинственны, знала Цунаде, из-за общей неприязни к Конохе. Гаара, скорее всего, поддержит её из лояльности к Наруто. Но у Мей не было прочных связей ни с одной из других Деревень; смерть Ягуры поставила Туман в неизвестные воды.
Мужчина прямо напротив неё, сидевший отдельно от остального стола, открыл рот, чтобы заговорить, и все Каге сосредоточились на нём.
— Мы здесь сегодня благодаря Цучикаге, который созвал этот Саммит. — Древний самурай шевельнулся, его обвисшее лицо кричало о суровом нейтралитете. Цунаде взглянула на него, гадая, сколько ему на самом деле лет. — Меня зовут Мифуне; я буду вашим модератором. Итак, это собрание начинается.
***
Сакура удержалась от того, чтобы удивлённо обернуться, лишь из чистого упрямства.
Саске вошёл в её периферийное зрение, анализируя её работу тёмными глазами.
— Так они отдали его тебе?
Сакура повернулась к нему.
«Почти неделю как вернулся, и это первое, что ты говоришь?»
— Хокаге поручила мне Риннеган, — сказала она вместо этого, и на секунду показалось, будто Саске нахмурился от её тона. — Теперь это моя ответственность.
— Понятно, — сказал Саске. Он взглянул на скальпель. — Берёшь образец?
— Да. — Сакура подошла к ткани, на которой лежал нож, осторожно взяв его. Она практически промаршировала обратно к Риннегану, наклонившись над ним. Пока Саске, казалось, с интересом наблюдал, скальпель опустился. Словно перо, завершающее стихотворение, Сакура отрезала полоску материала от Риннегана, не больше ногтя.
На столе лежал пакет, наполненный бледным гелем. Сакура взяла его свободной рукой и открыла, поместив осколок глазного яблока, всё ещё находящийся на кончике скальпеля, в гель. Она полностью запечатала его, положив обратно на стол и глубоко вздохнув.
— Зачем ты здесь, Саске?
Учиха наблюдал за ней, слегка наклонив голову. Через мгновение он пожал плечами. Пока он это делал, Сакура отсоединила зажим от подставки, подняв его и Риннеган. Она вернула его в банку, погрузив глаз обратно в густую жидкость.
— Я здесь, чтобы поблагодарить тебя, — сказал Саске. Сакура сузила глаза и отстегнула зажим. Риннеган свободно плавал, покачиваясь, и Сакура отдёрнула инструмент. Она взяла скальпель свободной рукой.
Вы покидаете сайт tl.rulate.ru и переходите по внешней ссылке.
Убедитесь, что данная ссылка полностью является доверенной и ограждена от вредоносных влияний.
Если же ссылка показалась вам подозрительной, убедительная просьба сообщить об этом администрации.
Нажмите на чтоб перейти.
Мы используем cookie и обрабатываем персональные данные. Используя сайт, вы даёте согласие. Конфиденциальность · Cookie
