Готовый перевод Not Sick / Не Болен - Архив: Глава 33: Отдача, Часть 3

Теперь она сидела на деревянных ступеньках, ведущих в её комнату. Халат, который она носила, был таким же серым, как небо, но он согревал её от ветра.

«Должна ли я пойти к нему?»

Это был аккомпанемент ветра. Если режущий воздух был оркестром, то разум Хинаты был хором.

«Должна ли я пойти к нему?»

Они не производили особенно сложного повторения, но это было всё же новое. Хинате казалось почти смешным и даже немного отвратительным, что именно эта мысль соответствовала шёпоту ветра.

Она умерла.

Она почувствовала, как оружие Пейна пронзило её сердце. Если она закрывала глаза, она снова чувствовала агонию, холодный металл, царапающий её рёбра и забирающий с собой её жизнь. Внезапный удар, то, как её тело рухнуло на Наруто, шип, пронзивший её, вонзился и в него, их кровь на мгновение смешалась, прежде чем дождь смыл её. Холод распространялся по её телу, пока её мозг пытался осознать тот факт, что он уже мёртв.

Хината дёрнулась.

«Прости».

Ей было жаль. Жаль, что она умерла после того, как он попросил её этого не делать. Это было отвратительно. Какой человек извиняется за собственную смерть? Она ведь не была такой жалкой, правда?

Хината не знала. На самом деле, «Хината не знала» казалось сейчас для неё чем-то вроде лейтмотива.

Она не знала, как относиться к собственной смерти. Она не знала, как относиться к тому, что вернулась. Она не знала, была ли она жалкой, или доброй, или и тем, и другим, извиняясь за это. И она не знала, должна ли она, или может ли, пойти сейчас к Наруто.

По крайней мере, она подтвердила себе, что приняла правильное решение.

— Сестра?

Хината повернула голову, движение едва началось, как её Бьякуган беззвучно активировался; доудзюцу исчезло в ту же секунду. Её младшая сестра стояла позади неё, кожаная куртка, которую она надела после окончания академии, безвольно висела на её плечах. Ханаби выглядела такой же неуверенной, как и Хината, её более мелкие, тонкие черты были практически копией черт Хинаты.

Маленькая Хьюга заговорила.

— Могу я сесть?

Хината моргнула.

— Конечно. — Обычно Ханаби не спрашивала.

Её сестра приблизилась, как человек, идущий на казнь или к постели смертельно больного родителя, и плюхнулась рядом с ней. На мгновение воцарилась тишина, пока они обе смотрели на продуваемый ветром двор, пытаясь понять, о чём думает другая.

Ханаби во многом была загадкой для Хинаты, и она знала, что для сестры она была такой же. Хотя они и ладили, это никогда не будет полностью естественной связью. Ханаби была громкой там, где Хината была тихой, уверенной там, где она боялась, умелой там, где она боролась. Они были, почти во всех аспектах, противоположностями, но они всё ещё были сёстрами.

— Было больно?

Тон Ханаби был так же несовместим с реальностью, как и вся остальная ситуация: тихий и почти испуганный.

Хината задумалась над вопросом. Сестра могла спрашивать только об одном.

— Да, — наконец решила она. Ханаби издала приглушённое «Ох» и продолжала смотреть на территорию клана, её рука поднялась и начала крутить волосы. Хината слегка повернулась к ней, и после ещё одного молчаливого мгновения задала вопрос.

— Кто тебе сказал?

Подробности того, что произошло в Амегакуре, не были общеизвестны; Хината сомневалась, что когда-нибудь станут. Чтобы Ханаби знала, ей должен был сказать…

— Отец. — Призрак знакомой ухмылки промелькнул на лице её сестры, прежде чем подвергнуться внезапному изгнанию. — Он сказал мне не беспокоить тебя, но он думал, что я должна знать.

Хината кивнула, не особенно удивлённая ответом.

— Да, было больно, — сказала она. — Но я не жалею об этом.

Она замолчала, её рот скривился, когда голова сестры повернулась к ней. Почему она это сказала?

«Потому что это правда».

— Ты не жалеешь об этом? — недоверчиво спросила Ханаби. — О смерти?

Слово наконец вырвалось, лишь слегка напряжённое. Ветер усилился, затрещав дверью позади них, и Хината подтянула ноги к телу, подальше от грязи.

— Нет, — сказала она, наполовину себе, наполовину младшей сестре. — Не думаю, что жалею.

Лицо Ханаби исказилось.

— Но ты сказала, что было больно. — Она изо всех сил пыталась понять, что говорит её сестра.

— Да, — подтвердила Хината. — Было больнее всего, что я могу себе представить. Но то, что что-то больно, не значит, что это плохо.

Ханаби смотрела на неё искоса.

— Ты уверена, что тебя не ударили ножом в мозг или что-то в этом роде? — спросила она, прежде чем напрячься, услышав собственные слова. Глаза Хинаты расширились, а затем, после застывшей секунды, она разразилась смехом. Ханаби отшатнулась, ожидая чего-то другого, но в конце концов хитрая ухмылка появилась на её губах.

Хината покачала головой, пытаясь восстановить самообладание.

— Я не говорю, что умирать было хорошо, — хихикнула она, сюрреализм разговора отчаянно пытался запереть ей рот. — Просто это было правильное решение.

— Почему?

— Умереть, чтобы спасти другого. — Неджи дал о себе знать, удивив обеих сестёр. Он стоял в слабой тени навеса, прислонившись к опорной балке, его глаза были закрыты, а руки скрещены. — Это редко бывает неправильным решением.

Ханаби снова повернулась к сестре, её глаза сузились.

— Кого ты спасла?

Вопрос остался без ответа, но при лёгком румянце Хинаты Ханаби закатила глаза. Ответ был уже очевиден.

— Ты его не винишь? — Голос Неджи не был холодным, просто любопытным. Хината нахмурилась.

— Конечно, нет, — пробормотала она.

Она чувствовала кивок Неджи, едва заметное движение в её периферийном зрении.

— И я тоже, — медленно сказал он. Затем он повернулся и зашагал обратно во двор, оставив Хинату с сестрой. Она снова посмотрела на Ханаби, и младшая девочка улыбнулась ей улыбкой, которая была одновременно испуганной и кокетливой.

— Я рада, что ты не умерла, — пробормотала Ханаби, придвинувшись немного ближе. Её улыбка стала чуть более озорной. — Итак, ты собираешься пойти к нему?

Брови Хинаты нахмурились.

— Я…

— О, да ладно! — Ханаби нахмурилась. — После того, что ты сделала, поговорить с тобой — это меньшее, что он мог бы сделать.

Хината снова посмотрела во двор, отвернувшись от своей разъярённой сестры. Да, ей следовало пойти к нему. Вероятно, это пошло бы на пользу им обоим, как бы она этого ни боялась. Но Хината боялась. Это не был знакомый страх выхода на солнце. Не страх осуждения или непонимания. Это был более тонкий, приторный страх.

Это был страх, что Наруто, которого она встретит, если пойдёт сегодня, не будет тем, за кого она умерла.

***

Что тот, кто умер, и тот, кто вернулся, — не одно и то же.

***

Неджи вернулся во двор, оставив Хинату и её сестру на крыльце. Он беззвучно выдохнул, бесшумно ступая по деревянным панелям. Снаружи шептал ветер, и его лоб зудел под хитай-ате.

Бессознательно его рука потянулась к ней, прежде чем безвольно упасть. Он огляделся, ленивым движением шеи, прежде чем снова медленно выдохнуть.

Он развернулся, внезапно двинувшись с новой целью. Его Бьякуган сиял, невидимые шестерёнки вращались за ним так быстро, что искрились. Шаги Неджи становились всё длиннее и длиннее, всё увереннее. Воздух практически щетинился намерением; оно не было жестоким, просто сосредоточенным. Он прошёл через раздвижную дверь, открыв и закрыв её с резким щелчком, и подошёл ко второй, закрытой.

Эту он открыл медленнее.

За ней сидел Хиаши Хьюга, его ноги были поджаты под себя, а руки лежали на коленях. Его глаза были закрыты, а брови нахмурены. Казалось, он яростно сосредоточен.

http://tl.rulate.ru/book/136355/6631727