Виктор держал маленькую пробирку в своих огромных руках так, словно это была величайшая святыня во вселенной, его руки заметно дрожали от переполнявшего его волнения и надежды. Медленно, очень осторожно, боясь сделать хоть одно неверное движение, он начал сложный процесс пробуждения Норы из ее многолетнего анабиоза.
В тот самый момент, когда ее жизненные показатели стали достаточно стабильными, он так деликатно, так нежно, почти благоговейно, дал ей выпить содержимое пробирки, словно это был самый нежный и драгоценный поцелуй.
Прошли секунды, показавшиеся вечностью.
Затем она едва заметно пошевелилась.
Ее ресницы дрогнули и медленно, неуверенно открылись.
— Нора?.. Любимая?.. — прошептал Виктор, его голос сорвался от переполнявших его чувств, он едва мог говорить.
Ее прекрасные, еще затуманенные сном глаза встретились с его полным слез взглядом. Она несколько раз растерянно моргнула, пытаясь сфокусироваться, затем ее взгляд прояснился.
— Виктор?.. Это… это действительно ты, мой Виктор?..
Слезы, которые он так долго сдерживал, наконец хлынули из его глаз горячим, неудержимым потоком.
— Ты очнулась… ты действительно очнулась, моя Нора… О, Боже…
Эшборн вежливо, почти незаметно кашлянул у них за спиной.
— Пожалуй, я оставлю вас двоих наедине. Вам есть о чем поговорить. — Он мягко улыбнулся и, развернувшись, тихо вышел из криокамеры, позволив тяжелой двери с шипением закрыться за ним.
Он стоял снаружи, в холодном, стерильном коридоре, небрежно засунув руки в карманы своего дорогого пальто. Выражение его лица было, как всегда, совершенно непроницаемым. Прошли минуты, тягучие, как расплавленный свинец. Затем полчаса, показавшиеся вечностью. Затем еще почти час, в течение которого из-за бронированной двери не доносилось ни единого звука.
Наконец, дверь снова открылась.
Из камеры вышел Виктор, бережно поддерживая под руку Нору, которая теперь стояла рядом с ним – высокая, стройная, живая и абсолютно здоровая. На ее щеках играл нежный, едва заметный румянец, и она спокойным, мелодичным голосом поприветствовала терпеливо ожидающего их мужчину.
— Вы, должно быть, мистер Эшборн, — сказала она с теплой, искренней улыбкой, от которой, казалось, даже мрачные стены склада стали чуточку светлее. — Виктор так много рассказывал мне о вас. Боюсь, я никогда не смогу в полной мере отблагодарить вас за то, что вы для нас сделали. Вы подарили нам чудо.
Эшборн тихо, почти неслышно усмехнулся.
— Не стоит благодарности, миссис Фриз. Право слово. Всю настоящую работу проделал ваш замечательный муж. Это он отчаянно боролся за вас все эти долгие годы, он продирался сквозь беспросветное отчаяние и никогда, ни на одно мгновение, не сдавался. Я лишь… я просто дал ему последний, недостающий элемент для завершения его великого труда.
Он перевел взгляд на Виктора, его тон оставался легким, почти игривым.
— Он – ваш настоящий герой, миссис Фриз. Я помог только из-за него. Из-за его невероятной преданности.
Нора с нежностью повернулась к Виктору, ее рука еще крепче сжала его ладонь.
Виктор, впервые за невообразимо долгое время, улыбнулся без тени затаенной грусти или боли. Это была настоящая, искренняя, широкая и открытая улыбка счастливого человека.
И Эшборн, молча наблюдая за этой трогательной сценой, позволил себе коротко, почти незаметно, удовлетворенно кивнуть.
Троица — Эшборн, Виктор и Нора — наконец покинула холодный, бездушный склад, выйдя на промозглые, сырые и вечно туманные улицы Готэма. Когда зловещий, давящий своей мрачной архитектурой город в очередной раз навис над ними своим знакомым, гнетущим сумраком, Эшборн повернулся к счастливой паре со своей обычной, чуть отстраненной, светлой улыбкой.
— Мы немедленно перевезем вас двоих в Метрополис, — небрежно, словно говоря о пустяках, сообщил он, снова засунув руки в глубокие карманы своего пальто. — Виктор, твоя новая, ультрасовременная лаборатория уже практически достроена. «Шэдоу Корп» специально для тебя создает совершенно новое, инновационное подразделение, и твоя основная задача, по крайней мере, на ближайшее время, предельно проста: создать идеальное, божественное мороженое.
Виктор удивленно моргнул, снова и снова ошеломленный эксцентричностью этого человека.
— Вы… вы действительно делаете все это… просто ради какого-то мороженого? Я все еще не могу в это поверить.
Эшборн тихо хмыкнул, словно сам вопрос был до смешного риторическим.
— Ну конечно, Виктор. А какие могут быть сомнения?
Виктор и Нора растерянно переглянулись, совершенно, окончательно и бесповоротно ошеломленные. Виктор просто не мог этого осмыслить, его тренированный на логике научный ум отказывался принимать такую абсурдную реальность. Зелье, способное излечить любую, даже самую неизлечимую болезнь, отданное им практически даром, не ради колоссальной прибыли, не ради безграничной власти, а ради… обычного десерта?
Это не имело абсолютно никакого смысла. Если только…
Виктор решил для себя, что за всем этим определенно должно скрываться нечто гораздо большее, нечто, чего он пока не понимает. Может быть, Эшборн просто невероятно эксцентричен, такой вот своеобразный миллиардер-чудак. Или, может быть, где-то очень глубоко в душе он действительно был добрым, отзывчивым человеком, как бы он ни пытался это скрыть за маской холодного цинизма. Может, он увидел в Викторе не просто гениального ученого, а человека, который искренне заслуживает второго шанса. В конце концов, Эшборн мог бы выбрать для своей безумной затеи с мороженым любого другого специалиста в области криогеники. В мире было много блестящих, талантливых и, что немаловажно, гораздо более сговорчивых и законопослушных умов. Но он выбрал именно его. Виктора Фриза. Бывшего преступника. Отчаявшегося, сломленного человека. Любящего мужа.
И поэтому Виктор мог только слепо верить и отчаянно надеяться, что все это было искренне, что за этим не кроется какой-то очередной, еще более изощренный и жестокий подвох.
У Эшборна, однако, как всегда, была своя, совершенно прагматичная причина.
Виктор Фриз был абсолютным, непревзойденным гением в области крио-технологий. Лучшим из лучших. Если Эшборн действительно хотел получить самое лучшее, самое невероятное мороженое, которое когда-либо знал этот мир, то не было никого лучше для этой задачи. И если в процессе он, так сказать, «покупал» себе безграничную лояльность и вечную благодарность гениального ученого, то это был просто очень хороший, дальновидный бизнес. Все это — затраченные усилия, бесценное зелье, дорогостоящий переезд и строительство новой лаборатории — с лихвой стоило того.
Ради одной, но очень важной ответной услуги в будущем.
Пока они неторопливо шли по узким, извилистым, почти средневековым улочкам Готэма, их небольшая группа внезапно, как по команде, остановилась.
Джокер.
А рядом с ним — его вечно преданная, безумно влюбленная и совершенно непредсказуемая Харли Квинн.
Виктор сразу же, с первого взгляда, узнал этого безумного, харизматичного клоуна, и у него от ужаса кровь застыла в жилах. Он слишком хорошо знал, на что способен этот психопат. Безумные, горящие нездоровым огнем глаза Джокера мгновенно остановились на Эшборне, и его фирменная, нарисованная до ушей, хищная ухмылка расширилась, как у голодного тигра, только что заметившего свою следующую аппетитную добычу.
Эшборн даже не дрогнул. Ни один мускул не дрогнул на его спокойном лице.
Вместо этого он быстро, почти незаметно, повернулся к Виктору.
— Бери Нору. Немедленно отправляйтесь в Метрополис. В главном офисе «Шэдоу Корп» спросите Рекса, он обо всем позаботится. Я вас догоню немного позже.
Виктор колебался, его лицо выражало крайнюю степень беспокойства.
— Вы… вы серьезно? Но ведь это же Джокер! Он же…
Эшборн пренебрежительно, почти лениво махнул рукой.
— Со мной все будет в полном порядке, Виктор. Не беспокойся. А теперь идите. Быстро.
Виктор судорожно сжал кулаки. Он совершенно не хотел оставлять Эшборна одного, наедине с этим безумным психопатом.
Но нежная рука Норы нашла его собственную, ее теплое, успокаивающее прикосновение мгновенно напомнило ему обо всем том, что он должен был сейчас защищать превыше всего на свете.
http://tl.rulate.ru/book/136348/6932422
Готово:
