Высоко над спящей Землей Сторожевая Башня Лиги Справедливости безмолвно парила в космической пустоте, символ хрупкого мира, построенный на фундаменте из сверхпрочной стали и почти безграничного доверия.
В ее гулких, стерильных залах двое самых уважаемых и могущественных героев мира стояли плечом к плечу, глядя сквозь огромную обзорную панель из армированного кварца на сине-зеленый шар планеты, раскинувшийся под ними.
Плащ Супермена мягко, почти гипнотически колыхался за его спиной, когда он стоял, задумчиво скрестив руки, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы видимого.
— Он сражался с Металло, — неожиданно сказал он, нарушая затянувшуюся тишину. — Чтобы защитить Кару. Свою сотрудницу.
Бэтмен, стоявший рядом с ним, подобно темной, высеченной из гранита статуе, оставался неподвижен, его скрытый маской взгляд также был прикован к медленно вращающейся Земле.
Супермен продолжил, и в его голосе слышались нотки удивления и некоторого замешательства:
— Он держался на удивление достойно. Можно сказать, блестяще. Хладнокровно отобрал у Металло криптонит и уничтожил его, прежде чем тот смог снова его использовать. Он даже позаботился о безопасности гражданских и самой Кары. Действовал четко и эффективно.
Бэтмен слегка повернул голову, его челюсти под маской были напряженно сжаты от глубоких раздумий.
— И что ты теперь о нем думаешь, Кларк? Твое мнение изменилось?
Супермен колебался с ответом.
— Я… я больше не знаю, Брюс. — Он нахмурился, и на его лбу залегла глубокая складка. — Его тесное партнерство с Лексом Лютором — это огромный, просто вопиющий тревожный сигнал. Красный флаг размером с небоскреб. Лекс никогда и ни с кем не связывается, если не может их каким-либо образом использовать в своих грязных играх. Но… при этом Эшборн не производит впечатления злодея. У него есть свой моральный кодекс, ясный и четкий, пусть даже он и не такой, к какому привыкли мы с тобой.
Бэтмен молчал, терпеливо позволяя ему высказаться до конца.
— Его общее отношение ко всему… оно странное. Пугающе странное. Он никогда не злится. Никогда не паникует. Не кажется напуганным. Такое чувство, будто он всегда на несколько шагов впереди всех остальных. Как будто… его вообще ничего не трогает, не задевает за живое. И именно это, Брюс, мешает ему доверять. Полностью.
Бэтмен наконец медленно отвернулся от обзорной панели и подошел к ближайшей голографической консоли, его пальцы в перчатках легко коснулись мерцающих элементов управления.
— Я навел о нем некоторые справки. Более подробные. После… того прискорбного инцидента с Джокером, — его голос слегка помрачнел при упоминании заклятого врага.
Супермен почти улыбнулся, почти, но вовремя сдержался из уважения к чувствам друга.
— Семья Эшборна… они все умерли. Один за другим, с трагической неотвратимостью, — голос Бэтмена стал тише, почти бесстрастным, но в нем слышались нотки скрытого сочувствия. — Отец умер от редкой, агрессивной болезни. Мать последовала за ним вскоре… в основном, как говорят, от горя и тоски. Дядя по отцовской линии и двое двоюродных братьев? Убиты во время бандитской разборки в одном из самых криминальных районов Готэма. А его последний оставшийся в живых кровный родственник, его дядя по материнской линии, ученый, погиб в результате разрушительного взрыва в лаборатории. Несчастный случай.
Супермен резко посмотрел на него, на его лице отразилось потрясение.
— Это… это слишком много потерь для одного человека. Особенно для такого молодого.
Бэтмен коротко кивнул, его взгляд был по-прежнему прикован к экрану консоли.
— Я думаю, у него глубочайшая психологическая травма. Очень глубокая. Такая, которая не проявляется внешне, если не знаешь, куда именно смотреть. Когда теряешь столько близких людей, особенно всю свою семью, что-то внутри необратимо меняется. Ломается. Я считаю, он так бесстрашен не потому, что он такой уж храбрый… а потому, что он совершенно не ценит собственную жизнь так, как это делают другие люди. Ему просто нечего больше терять.
Супермен не ответил сразу, его мысли были в смятении, он пытался осмыслить услышанное.
— Он хорошо, даже по-отечески, относится к своим нынешним сотрудникам. К этой… разношерстной компании бывших злодеев. Он дает им приют, безопасность, вторые шансы. Вероятно, это влияние того самого погибшего дяди-ученого. Я нашел доказательства, что этот человек, Рексфорд Стоун, воспитывал его после смерти родителей, и они были очень, очень близки. Мальчик, должно быть, перенял эту заботу о других и своеобразную дисциплину от него, и, возможно, его смерть стала последней каплей.
Затем Бэтмен добавил, еще тише, почти шепотом:
— А его показное безразличие к преступной деятельности некоторых своих… партнеров… может быть напрямую связано с его многочисленными потерями. Может быть, он подсознательно считает все это бессмысленной суетой, мышиной возней. Или, может быть, он просто выжидает, чтобы увидеть, как низко могут пасть люди, прежде чем окончательно решить, что со всем этим делать. Какую сторону занять.
Супермен снова обратил свой тяжелый взор к далекой Земле.
— Так какова твоя окончательная оценка, Брюс? Он опасен?
Ответ Бэтмена последовал после долгой, напряженной паузы.
— Неполная. Мои данные все еще неполны. Но пока… пока я не считаю его прямой угрозой. И не думаю, что он способен совершить осознанное преступление ради личной выгоды или из злого умысла. Пока.
Супермен молча кивнул, принимая его слова к сведению.
Незаметно для них обоих, прямо за массивной дверью командного центра, в тускло освещенном коридоре, прислонившись к холодной металлической стене, стояла Кара и, затаив дыхание, слушала. Она пришла искать своего кузена, чтобы обсудить события прошедшего дня, но невольно остановилась, когда услышала свое имя. А затем… затем она услышала все остальное.
Ее сердце болезненно сжалось в груди.
Эшборн. Вечно улыбающийся, всегда безукоризненно собранный, пугающе спокойный Эшборн. Она всегда считала его невыносимо высокомерным, самодовольным и заносчивым. Напыщенным придурком. Может быть, даже безрассудным до глупости.
Но теперь… после всего услышанного…
"Может быть, эта его вечная, непроницаемая улыбка — это всего лишь маска. Сложная, многослойная маска, за которой он прячет свою боль. Может быть, это его единственный способ справляться с тем кошмаром, через который ему пришлось пройти. И может быть, просто может быть, он такой же, как и она сама: потерял все, с чем вырос, всех, кого любил, и чувствовал себя бесконечно одиноким в этом огромном, холодном мире."
Кара медленно опустила голову. Она не жалела его. Нет, жалость была бы здесь неуместна. Она его… понимала. И это понимание было гораздо сильнее и глубже любой жалости.
http://tl.rulate.ru/book/136348/6932413
Готово:
