Вечер сгущался над фермой Кентов, тихий, почти неподвижный, наполненный стрекотом цикад и далёким мычанием коров, возвращавшихся на ночлег. Последние лучи солнца, густые и медовые, лениво перетекали через золотистые поля, окрашивая старый сайдинг дома в мягкие, тёплые тона. В просторной гостиной, где в воздухе смешались вечные запахи нагретого за день дерева, сухих трав из гербария Марты и свежеиспечённого яблочного пирога, стояла Кара. Скрестив руки на груди, она застыла, словно изваяние, её напряжённая поза выдавала внутреннее смятение, борьбу мыслей и чувств.
На низком кофейном столике из тёмного дуба сиротливо лежал вскрытый конверт из дорогой, плотной бумаги. Рядом с ним — чек на сумму с таким количеством нулей, что от неё зарябило бы в глазах у любого здравомыслящего человека. Кларк, Марта и Джонатан сидели вокруг, их лица выражали тихое, озадаченное сочувствие. Они внимательно, не перебивая, слушали сбивчивый, полный пауз рассказ Кары о её странном, почти сюрреалистичном визите в офис Эшборна Блэка.
— Я до сих пор не могу это в голове уложить, — наконец произнесла она, проведя рукой по светлым волосам. Голос дрогнул от растерянности. — Он будто из кожи вон лез, чтобы показать мне эти чёртовы отчёты. Вручил чек с таким невозмутимым видом, словно я и впрямь совершила какой-то подвиг, а не просто указала на его же ошибку. И самое странное… в его голосе не было ни капли фальши. Ни сарказма, ни снисхождения. Он говорил искренне.
Кларк нахмурился, задумчиво потирая волевой подбородок. Его взгляд был направлен на чек, но видел он не цифры, а холодные, насмешливые глаза человека, их выписавшего.
— Это не просто неожиданный ход. Это какая-то продуманная демонстрация, спектакль. Вопрос лишь в том, для кого он разыгрывается. Интересно, какую именно цель он преследует…
— Да я понятия не имею, что у него на уме! — Кара с досадой покачала головой и устало опустилась в глубокое кресло, обивка которого помнила не одно поколение Кентов. — Даже его подчинённые, люди, которые работают с ним годами, признают, что он со странностями. Непредсказуемый, себе на уме. Но при этом… они его уважают. Знаете, как они о нём говорят? С таким придыханием, будто он какой-то… непонятый гений. Готовы защищать его, не раздумывая, броситься за него в огонь. Он для них не просто начальник, а настоящий лидер.
Кларк откинулся на спинку кресла, его взгляд устремился в темнеющее окно, где отражалась лампа, создавая тёплый, уютный круг света в противовес холодной загадке, которую они обсуждали.
— Я видел пару статей в «Дэйли Плэнет». Редакторы любят такие истории. Заголовки в духе: «Эшборн Блэк: новый стандарт трудовых отношений» или «Прогрессивный гений или эксцентричный филантроп?». Сплошные похвалы за честность, справедливость и почти отеческую заботу о простом работяге. Слишком гладко, чтобы быть правдой.
Марта, чьё сердце всегда отзывалось на чужие истории, участливо склонила голову, её добрые глаза выражали искреннюю заинтересованность.
— А ты не знаешь, почему они так к нему относятся? Кроме общих слов? Есть какие-то конкретные примеры его… доброты? Что-то, что заставляет людей так ему верить?
Кара медленно кивнула, её взгляд стал более сфокусированным. Она словно заново прокручивала в голове обрывки чужих разговоров, подслушанных в курилках, у автоматов с кофе и в коридорах «Black Construction».
— Да. За этот месяц я наслушалась всякого…
Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, чтобы пересказать всё по порядку, чтобы и самой лучше понять феномен Эшборна Блэка.
— Работает там один парень в охране, бывший мелкий уголовник. Угрюмый такой, весь в шрамах, зовут его Рекс. Он сам мне рассказал, как они с дружками пару лет назад пытались похитить Эшборна. Ну, денег срубить по-лёгкому. План был идиотский, они и сами это понимали. Разумеется, у них ничего не вышло. И знаете, что сделал Эшборн? Он не просто не заявил в полицию. Он на следующий день через свои каналы нашёл их всех и предложил работу. Хорошо оплачиваемую, легальную, по их, как он выразился, «уникальному профилю» — в службе безопасности. А потом был ещё случай, уже после того, как они начали на него работать. Эти ребята заявились к нему домой без приглашения, пьяные, и начали буянить, что-то доказывать. Перегнули палку, разбили дорогую вазу, чуть не покалечили его самого. А он? Отшутился, сказал, что «тестостерон — опасная штука», вызвал им такси до дома, а одному, самому невменяемому, разрешил переночевать на диване в гостиной. Теперь этот Рекс называет его не иначе как «наш бесстрашный босс» и смотрит на него, как на живую легенду.
Кларк удивлённо приподнял бровь.
— За всю свою журналистскую практику я не слышал ни об одном гендиректоре, который вёл бы себя подобным образом. Это выходит за рамки любой корпоративной и даже человеческой логики. Это почти… мазохизм.
— Это ещё не всё, — продолжила Кара, всё больше погружаясь в воспоминания. — Мой непосредственный начальник, мистер Хэлли. Славный мужик, лет пятидесяти, всю жизнь на стройке. Но со здоровьем у него беда. Серьёзные проблемы со спиной, межпозвоночная грыжа, нужна была сложнейшая операция в Германии. Она стоила таких денег, что ему пришлось бы копить на неё всю жизнь, продать дом, залезть в долги. Он уже почти смирился с тем, что останется калекой. Так вот, Эшборн, узнав об этом, молча оплатил всё из своего кармана. Перевод, клинику, реабилитацию. И вдобавок дал ему годовой оплачиваемый отпуск на восстановление. Не больничный, а именно отпуск, чтобы он «набрался сил и вернулся новым человеком». Хэлли, рассказывая мне это, плакал. Взрослый, суровый мужик — плакал от благодарности.
— Господи, — прошептала Марта, потрясённо прикрыв рот рукой.
— И остальные говорят примерно то же самое. Он платит больше, чем любая другая строительная компания в Метрополисе. Лучшая техника безопасности, которую я когда-либо видела, самые полные страховки, какие-то немыслимые льготы, вплоть до оплаты обучения для их детей. Некоторые в открытую говорят, что он единственный, кто видит в них людей, а не безликую рабочую силу.
На мгновение в комнате повисла густая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старых напольных часов. Все переваривали услышанное, пытаясь сложить из этих противоречивых историй цельный, правдивый образ.
Марта задумчиво посмотрела в окно, за которым уже раскинулась бархатная южная ночь, усыпанная яркими звёздами.
— Что ж… если верить этим рассказам, он и правда хороший человек. Очень хороший.
Кара отвела взгляд, и её голос стал тише, почти неуверенным, полным внутреннего раздрая.
— Да. Наверное. Для всех, кто его знает, он… хороший. Просто эксцентричный, немного чудак со своими приколами, но в остальном — милый и добрый.
Она с досадой потёрла затылок, словно пытаясь унять головную боль.
— Но я не знаю, как к нему относиться! Мне он не нравится. Моё нутро кричит об опасности, когда он рядом. Всё, что я вижу, — это раздражающий, самодовольный хлыщ, который получает какое-то извращённое удовольствие, играя у меня на нервах, испытывая моё терпение. И всё же… все остальные видят в нём едва ли не святого. Может, это со мной что-то не так? Может, я чего-то не замечаю?
Кларк тяжело вздохнул, разделяя её смятение.
— Ты не одна, Кар. Я тоже не могу его раскусить. В нём есть что-то… отталкивающее, какая-то червоточина, которую я чувствую, но не могу ухватить. Он не кажется опасным в привычном смысле — от него не веет злом. Но и нормальным его точно не назовёшь. Он как безупречно отполированное зеркало, в котором что-то не так с отражением.
http://tl.rulate.ru/book/136348/6932405
Готово:
Кларк за каркал😁