Готовый перевод Dc: The Shadow Monarch'S Chronicles / Dc: Хроники Теневого Монарха: Глава 16

Гизмо тяжело вздохнул. Ему нравился Эшборн. Очень. Парень был странным, эксцентричным, а его чувство юмора порой балансировало на грани фола. Но там, где все остальные либо боялись Гизмо, либо пытались манипулировать им, Эшборн сделал немыслимое.

Он в него поверил.

Когда они впервые столкнулись, Гизмо и его банда пытались похитить Эшборна ради выкупа. Он и представить не мог, что это закончится… вот так. Новой жизнью. Новой целью.

Эшборн дал ему и остальной их разношёрстной компании второй шанс. Он не просил их меняться, он просто предложил им место, инструменты и абсолютное доверие. И Гизмо впервые за долгие годы почувствовал, что его идеи ценят, а не эксплуатируют.

Эта лаборатория стала больше, чем просто работой. Она стала убежищем. Домом.

И всё это… было благодаря ему. Бесстрашному чудаку с дьявольским блеском в глазах.

Гизмо нахмурился, глядя на улыбающегося Эшборна. И эта бесстрашность… вот в чём была проблема. Будь у Эшборна суперсилы, ладно, его безрассудство имело бы смысл. Но у него их не было. Ни капли. Ни неуязвимости. Ни сверхсилы. Просто человек.

Один удачный выстрел от отчаявшегося головореза, и всё это — его лаборатория, его новая жизнь — могло рухнуть.

И всё же, даже получив новейшее оружие, первой мыслью Эшборна было: «Надеюсь, у меня будет шанс испытать их на ком-нибудь».

Гизмо вздохнул, потёр виски.

— Ну конечно. Именно так ты это и воспринял…

Эшборн, казалось, наслаждался опасностью. Он не избежал Джокера в тот день — он играл с ним. Ухмылялся ему в лицо. Он флиртовал со смертью, просто чтобы посмотреть, как близко сможет подойти.

— Расслабься, Гизмо, со мной всё будет в порядке. Ещё раз спасибо. Мне пора возвращаться, мой дорогой ассистент, вероятно, уже рвёт на себе волосы. Увидимся. — Эшборн с улыбкой похлопал его по плечу и ушёл.

Гизмо кивнул, провожая его взглядом. Он не собирался позволить этому безрассудному маньяку погибнуть просто потому, что тот не умел скучать. Может, он и не мог изменить Эшборна, но он мог превзойти его глупость своей изобретательностью. Шаг первый — кардинально улучшить источник питания щита.

Эшборн неторопливо шёл по коридору, вес новых наручей был странным, но приятным ощущением. Они были лёгкими и идеально сбалансированными, но всё же казались чужими.

Большую часть своей жизни — прошлой жизни, мысленно поправил он себя — он сражался сталью и инстинктом. Мечами, кинжалами, копьями. Этому современному оружию, каким бы эффективным оно ни было, не хватало той интимной близости, того чувства лезвия в руке, которое он привык ожидать от битвы.

Тем не менее, он должен был признать: было что-то восхитительно новое в запуске ракеты, которая могла снести грузовик.

Он усмехнулся про себя.

— Неплохо, Гизмо. Может, ты и гремлин, но чертовски талантливый гремлин.

«Неприятности», — его улыбка померкла. — «Мне не нужно их искать. В этом пронизанном хаосом мире, полном плащей, монстров и ходячих ядерных бомб, неприятности всегда найдут тебя сами».

Он был не против.

Рано или поздно что-то случится. Злодей, который зайдёт слишком далеко. Дурак, который решит, что Эшборн — лёгкая мишень. Проблема, которую нельзя будет решить словами. И когда этот момент настанет… что ж, теперь у него была забавная огневая мощь для игры.

И всё же его мысли блуждали где-то ещё.

«Супергёрл».

Уголок его рта снова дёрнулся в усмешке. Она была клубком противоречий — высокомерная и праведная, сильная и импульсивная. У девчонки была сила поднимать небоскрёбы и характер, чтобы пробить стену в одном из них, просто потому что кто-то задел её эго.

И сегодня был её первый день честной работы. Строительство, чтоб его.

«Господи, помоги этому городу, если она не так чихнёт».

Эшборн уже представлял себе заголовки.

«Девушка из стали разрушила недостроенное здание. Утверждает, что это был „несчастный случай“».

«Супергёрл против бетономешалки: пятеро в больнице, мешалка в розыске».

«„Шэдоу Корп“ под огнём критики после неудачного дня криптонской практикантки».

Он с тихим смехом покачал головой, входя в лифт. Двери с шипением закрылись. Что бы ни случилось, он знал одно наверняка.

Скучно не будет.

И в глубине души он этого отчаянно хотел.

Воздух на кухне Кентов сгустился, напоенный до краев густым, манящим духом жареной курицы с чесноком и золотистой корочки свежеиспеченного кукурузного хлеба. За старым дубовым столом, хранящим отметины бесчисленных семейных обедов, собралась вся семья. В уютном свете лампы на лицах каждого, словно на полотне старого мастера, смешались тревога и нежность. Кара, ссутулившись, словно пытаясь стать меньше, сидела на своем привычном месте. Она так и не переоделась после бесконечно долгого рабочего дня, и ее вилка без всякого энтузиазма ковыряла остывающее картофельное пюре.

Кларк, как всегда чуткий к малейшим переменам ее настроения, бросил на нее внимательный взгляд через стол.

— Ну, рассказывай… — нарочито небрежно начал он, подливая себе в стакан молока. — Как оно, вливаться в ряды пролетариата?

Рука Кары замерла. Она стиснула зубы так, что заходили желваки, и из ноздрей вырвался короткий, злой выдох, похожий на шипение.

— Эшборн — мразь, — процедила она, и в голосе её звенел холодный, кристальный яд. — Конченая. Худший человек из всех, кого я когда-либо встречала.

Выражение лица Кларка мгновенно изменилось. Добродушные морщинки у глаз исчезли, взгляд стал жестким.

— Что он сделал? — спросил он тихо, но в его голосе, обычно мягком, как бархат, прорезалась сталь.

Джонатан Кент перестал жевать и отложил вилку. Марта оторвала взгляд от своей тарелки, встревоженно сведя брови. Тишина на кухне стала плотной, почти осязаемой.

Кара помедлила, собираясь с мыслями, а затем скрестила руки на груди, принимая вызывающую позу.

— Он… намекнул, что я из тех, кто… легко соглашается.

Тишина рухнула на них, тяжелая, как бетонная плита.

Щёки Кары вспыхнули — не от стыда, а от клокочущей ярости.

— Да, я оделась немного… откровенно. Ну и что? С каких это пор короткая юбка — это приглашение? — её вилка с непреднамеренной, сверхчеловеческой силой, которую она тщетно пыталась сдерживать, вонзилась в картофельное пюре. Фарфоровая тарелка жалобно треснула, покрывшись паутиной мелких морщин. — Боги, я так хотела размазать его по глянцевой стенке его кабинета.

Джонатан медленно моргнул, переваривая услышанное.

— Намекнул, что ты?..

Марта деликатно кашлянула в кулак и потянулась за стаканом воды, давая Каре секунду, чтобы выдохнуть.

— Милая моя, может, не будем о нем за ужином? Давай поговорим о чем-нибудь другом, не о твоем… очаровательном начальнике? — предложила она с мягкой, примирительной улыбкой.

Взгляд Кары смягчился. Она снова опустила глаза на испорченную тарелку.

— Там было… странно, — тихо проговорила она. — Быть среди них. Обычных людей. Работать наравне со всеми, а не парить над ними, решая их проблемы одним щелчком. Сначала это бесило, дико бесило, но… — её голос затих, и она снова принялась бесцельно водить вилкой по остаткам еды. — Но быть винтиком в огромном механизме… в этом что-то есть. Что-то… настоящее. Пару раз было даже весело.

Кларк улыбнулся, и напряжение в его плечах заметно спало.

— Я рад это слышать, Кара. Правда рад.

Марта согласно кивнула, подкладывая ей еще кусочек курицы.

— Иногда самое трудное — это найти свое место в самой обычной жизни. Но когда находишь, понимаешь, что оно того стоило.

Кара лишь пожала плечами, но уголок её рта едва заметно дрогнул в подобии улыбки.

Вечер потек своим чередом. Напряжение рассеялось, растворилось в домашнем уюте, и вскоре на кухне зазвучал тихий смех, когда Джонатан принялся рассказывать очередную байку о сбежавшей корове. Несмотря на все её жалобы, всем было ясно: Кара сделала первый шаг. Шаг к чему-то новому. К чему-то… человеческому.

В другом конце города, в пентхаусе, откуда Метрополис казался игрушечной картой, Дэмиан Эшборн сидел за своим столом из черного обсидиана. С откровенной, почти оскорбительной скукой на лице он пролистывал отчет на голографическом планшете.

Он откинулся на спинку эргономичного кресла, с лёгким разочарованием выдохнув через нос.

— Ни единого инцидента, — пробормотал он себе под нос, глядя на панораму ночного города. — Никаких повреждений конструкций, ни одного иска о производственной травме, даже трещинки на тротуаре от случайного проявления силы.

Он смахнул файл и бросил планшет на стол, потирая виски. Конечно, он был рад, что его рядовые сотрудники в целости и сохранности. Их безопасность — это актив компании. Это он мог признать. Но всё же… после всего этого фарса с ее трудоустройством, после тщательно продуманного спектакля, этой пассивно-агрессивной комедии… ничего? Полный ноль?

— Какая досада, — пробормотал он с кривой усмешкой.

Он взглянул на дорогие швейцарские часы на запястье.

— Что ж. Будет и завтра день.

Время имело странное свойство утекать сквозь пальцы, когда всё шло слишком гладко.

http://tl.rulate.ru/book/136348/6923534