…Нет, ничего. Абсолютно ничего. То есть, ничего полезного, по крайней мере, на данный момент. Может, будь я кем-то другим — Аннабет, например — я бы уже заметил какую-то деталь, связал всё воедино и составил план. Но очевидно, что это не мой случай. Значит, лучше осмотреться — поискать что-то, что имеет смысл.
Мне нужно было либо узнать что-то знакомое, либо найти что-то, что подскажет, где я. Карта была бы идеальной находкой — с таким количеством лавок и стендов она где-то должна быть, верно? Даже если у меня нет с собой денег, вряд ли кто-то возьмёт плату за то, что я просто смотрю. Если бы я мог выяснить, хотя бы в каком я государстве… или стране? — это бы очень помогло. А если и это провалится — хоть какая-то информация об этом городе. Даже если здесь нет сотовой связи, может, удастся найти телефон и попробовать дозвониться домой.
Кивнув самому себе, я ещё раз взглянул на ту самую башню, решив использовать её как ориентир, и наугад выбрал одну из улиц, отходящих от неё. По правде говоря, все улицы были на одно лицо, так что, какую бы я ни выбрал — разницы особой не было. В крайнем случае, обойду их по очереди. Главное — понять, где я нахожусь. А уже потом…
Я остановился. Замер у входа в улицу, закрыл глаза.
Врать себе я не умел. Или, по крайней мере, не настолько хорошо, чтобы поверить, будто сейчас я этого не делаю.
Правда была в том, что… я хотел верить, что здесь есть и другие, как я. Что кто-то из моих оказался здесь тоже. Меня больше всего пугало не то, что я не знал это место. А то, что я не знал, один ли я.
Если бы я очнулся в Подземелье — в том самом, греческом — я бы даже обрадовался. Не потому что мне хотелось умереть, нет. А потому что тогда я знал бы, что остальные тоже где-то здесь. Даже если бы это оказалось тюрьмой титанов или очередным проклятием — я чувствовал бы, что мы не в одиночестве. А если мы вместе… если мы вместе — значит, есть шанс. Даже в ловушке. Даже без плана. Просто зная, что они где-то рядом — я бы чувствовал, что делать. Может, не как, но что — точно. А потом бы встретились. И уже вместе нашли бы выход.
Аннабет. Беккендорф. Бьянка. Зои. Майкл. Силена…
Грустно, конечно, но… у меня было достаточно мёртвых друзей, чтобы собрать армию.
Но если это — мир живых… всё ещё возможно? Я хочу верить, что да. Потому что я проснулся здесь. А раз так — должно быть возможно. Даже если я сам в этом не уверен.
А может, я не хочу быть уверен. Если это значит, что у меня остаётся шанс. Шанс, что те, кого я не уберёг… кого подвёл… — смогут получить второй. Если бы я мог обменять свой — я бы сделал это, не раздумывая.
А если даже и нет…
Я впервые с того самого дня, когда подумал, что потерял мать, — вспомнил Орфея. Того, кто почти вывел свою возлюбленную из Подземелья. Вспомнил Геракла, который боролся с самой Смертью.
Значит — возможно.
Скорее всего — ужасная идея. Возможно, опасная на уровне, о котором я пока даже не догадываюсь. Но возможная.
И, если подумать… я не знал, есть ли ещё кто-то, кто мог бы мне это запретить. Кто сказал, что Аид выжил? Большинство богов, если не все, — пали в том бою. Если я попрошу Миссис О’Лири отнести меня в Подземный мир — кто вообще сможет возразить?
Но… если никого не осталось — в каком виде теперь существует Подземный мир?
Без Аида, без его власти, без равновесия… что там творится? Не хочется даже думать, если честно. И всё же — если границы размылись, если всё вышло из-под контроля — вполне возможно, что какой-нибудь полубог, который должен был умереть, проснулся вот здесь. Это тоже вариант. Одна из тропинок к ответу. Может быть, и к друзьям.
Но, с другой стороны… зомби-апокалипсис — последнее, чего я хочу. Даже если люди возвращаются, как я — далеко не все должны возвращаться. Простите, конечно, но в греческой мифологии полно… нехороших личностей. Некоторые из них — очень мертвы, и пусть таковыми и остаются.
И дело даже не в Люке. Даже не в его фанатиках.
Если всё нарушено… у меня не будет выбора. Мир пока не рушится — в небе нет огня, гром не сотрясает башни. Это уже радует. Но правда в том, что я не знал, как именно смерть богов могла изменить мир. Если бы Посейдон и Зевс столкнулись друг с другом — об этом бы узнала вся планета. А если они мертвы…
Честно говоря, я даже думать не хочу, что стало с Войной. Или Любовью.
Я снова вздохнул — опустил голову назад и слегка потряс ею, как будто хотел вытряхнуть мысли наружу.
Часть меня хотела… спросить. Обратиться. К отцу, к Гермесу, к кому угодно, кто мог бы объяснить, что происходит. Хоть намёк, хоть слово, хоть знак. Но боги были мертвы. Или, по крайней мере, почти все. И я знал это лучше, чем кто-либо.
Они уже не могли мне помочь. Даже если бы захотели — что, честно говоря, тоже под большим вопросом. И даже если бы могли, у меня не было ни малейшего понятия, как до них добраться. Если кто-то из них и выжил, то я только надеялся, что это были те, кто ко мне хорошо относился, а не те, кто давно мечтал превратить меня в жабу… или хомяка.
А до тех пор, пока я не найду хоть что-то — придётся справляться самому. С чем бы мне ни пришлось столкнуться.
Я открыл глаза. Старался отогнать все эти мысли прочь — живы они или мертвы, есть боги или нет — у меня есть дело. Долг. Работа. Я опустил взгляд обратно на улицу —
И тут же дёрнул его вверх, назад — словно разум догнал зрение с опозданием.
Я отступил на несколько шагов. Посмотрел на вывеску. Потом на магазин. Потом — снова на надпись. И ещё раз. И ещё. Несколько раз подряд, потому что был уверен, что ошибся.
Я — дислексик. Читаю с трудом. Так что ошибиться — для меня не новость.
Но нет. Не в этот раз.
Буквы были не на английском. Но я понимал их… как будто они были вбиты в мою голову с рождения. Как будто язык сам считывался, просто проходя через глаза в мозг. Потому что… так оно и было.
— Гефест?.. — прошептал я, не отрывая взгляда от надписи.
Недоверие в голосе звучало слишком явно.
А сердце — забилось быстрее.
http://tl.rulate.ru/book/136258/6471982
Готово:
