В тот миг, когда Лююнь увидела Даньян дачжангунчжу, она сразу поняла, что это ее мать.
Казалось бы, это звучало фантастически, но связь между матерью и дочерью ощущалась почти физически.
Дачжангунчжу тоже не осталась равнодушной к этой связи. На ее лице отразилось редкое для нее смятение:
— Янь’эр... Это ты?
Не дожидаясь ответа Лююнь, дачжангунчжу быстро подошла к девушке и дрожащей рукой коснулась ее щеки:
— Янь’эр... Моя Янь’эр...
— Янь’эр... — Лююнь завороженно повторила это имя.
— Да, это твое имя — Лу Цзыянь. Я сама выбрала его, когда ты родилась.
Придворные во дворце дачжангунчжу никогда не видели свою госпожу в таком состоянии. Они замерли, опустив глаза, не смея и произнести ни слова.
Лишь старшая служанка Фанцзы, самая доверенная при дачжангунчжу, осторожно напомнила:
— Ваше Высочество...
Услышав ее голос, дачжангунчжу немного пришла в себя. Она похлопала Лююнь по плечу:
— Идем, дитя, пройдем во внутренние покои.
Фанцзы знала, что дачжангунчжу хочет проверить родимое пятно.
В первые годы после исчезновения Лу Цзыянь находились те люди, кто пытался подсунуть подходящих по возрасту девочек, выдавая их за пропавшую дочь императорской семьи. Но после нескольких вопросов и проверки родимых пятен все они были разоблачены.
Дачжангунчжу ненавидела таких мошенников и жестоко наказывала их, так что со временем никто не осмеливался приближаться к ней и пытаться подсунуть других девочек.
За столько лет Фанцзы уже перестала надеяться, что ребенка найдут. Даже теперь, увидев Лююнь, служанка подумала, что девушка была удивительно похожа на сяньчжу, но не спешила радоваться. На свете хватает людей, схожих внешне без всякого кровного родства.
Поэтому, видя волнение дачжангунчжу, Фанцзы осторожно напомнила ей о необходимости проверить все как следует.
Когда дачжангунчжу удалилась с Лююнь во внутренние покои, Фанцзы бросила взгляд на Нин Инхань. Она прекрасно знала, что последние три года злоключения Чаннин цзюньчжу стали излюбленной темой для пересудов на всех столичных пирах.
И теперь, когда Нин Инхань явилась с девушкой, которую выдает за пропавшую сяньчжу, служанка невольно задумалась: неужели она, не выдержав опалы, решила воспользоваться влиянием дачжангунчжу, чтобы вернуть себе положение?
Если так, то она выбрала неверный ход. Пропавшая дочь — единственное слабое место дачжангунчжу. Если эта девушка окажется самозванкой, никакие прежние заслуги не спасут Нин Инхань от немедленного изгнания из дворца.
Фанцзы невольно задумалась. Даньян дачжангунчжу с детства была простодушной и доверчивой, но при этом занимала исключительное положение. Многое, чего она сама не замечала, приходилось продумывать за нее приближенным.
Сейчас Фанцзы действовала по привычке, без личной неприязни к Нин Инхань.
Сама же Нин Инхань казалась совершенно спокойной. Пока дачжангунчжу осматривала Лююнь, она наслаждалась чаем и сладостями, поданными во дворце.
Такая непринужденность заставила Фанцзы взглянуть на нее с новым интересом. Было ли это подлинное хладнокровие или искусная игра — но в столь юном возрасте сохранять такую выдержку... Определенно, цзюньчжу еще могла вернуть былое положение.
Прошло уже время, за которое сгорает палочка благовоний, а дачжангунчжу и Лююнь все не выходили.
Фанцзы начала беспокоиться — проверка родимого пятна не должна была отнимать столько времени. Но, бросив взгляд на Нин Инхань, она увидела, что девушка, сохраняя невозмутимость, даже подлила себе чаю.
Ее движения были плавны и изящны, в каждом жесте чувствовалась естественная грация, не наигранная, а будто впитавшаяся с молоком матери. Фанцзы невольно восхитилась: вот она — истинная аристократка. За всю жизнь служанка видела лишь двух таких женщин — саму Даньян дачжангунчжу и... эту самую Чаннин цзюньчжу.
Среди прочих знатных девушек столицы вряд ли сыщется еще одна такая. Даже девушки из рода Се, что славился своей ученостью и безупречными манерами, — хотя в их движениях нельзя было найти ни единого изъяна, — с детства были скованы строгими правилами и лишены той естественности, что была присуща Нин Инхань. Даже гунчжу, дочери нынешнего императора, не могли сравниться с ней в благородстве осанки...
Впрочем, это неудивительно. Эти гунчжу родились, когда нынешний император был всего лишь нелюбимым принцем.
А Нин Инхань? С детства девушка была окружена любовью, сам покойный император брал ее во дворец и лично занимался ее воспитанием.
Но если врожденное благородство у них с дачжангунчжу схожее, то вот хитрости и расчетливости дачжангунчжу явно не хватало. Фанцзы вспомнила, с каким искусством юная Чаннин цзюньчжу вращалась при дворе в первые годы после приезда в столицу, и тихо вздохнула. Если бы ее госпожа обладала хотя бы толикой такого умения, разве пришлось бы терпеть все это от супруга...
Но, вспомнив прошлое Нин Инхань, Фанцзы снова пришла в замешательство. Слухи последних трех лет были настолько громкими, что при первом взгляде на цзюньчжу служанка невольно представляла ту самую влюбленную дурочку, которая поступилась достоинством и репутацией из-за влюбленности в непримечательного мужчину.
Но за время, пока сгорала одна палочка благовоний, Фанцзы, наблюдая за Нин Инхань, постепенно вспоминала ту самую Чаннин цзюньчжу, которую видела несколько лет назад. В ее сознании возникло странное ощущение раздвоенности.
Фанцзы невольно заинтересовалась: что же это за ученый по фамилии Су, который смог свести с ума такую выдающуюся особу, как Чаннин цзюньчжу? Но еще больше ее поражало другое — обладая таким острым умом и хитростью, Чаннин цзюньчжу могла бы покорить любого мужчину, если бы действительно этого захотела. Как же она дошла до того, чтобы стать содержанкой какого-то бедного студента?..
В этот момент из внутренних покоев вышла дачжангунчжу, держа Лююнь за руку.
Фанцзы, хорошо знавшая свою госпожу, сразу заметила следы слез на ее лице. Сердце ее сжалось от тревоги, и она забыла о прежних размышлениях:
— Ваше Высочество?
— Это моя дочь, — твердо произнесла дачжангунчжу. —Лу Цзыянь, Хуэйпин сяньчжу.
Эти слова вызвали всеобщее изумление.
Медленно подойдя к Нин Инхань, дачжангунчжу сказала:
— Чаннин, я не знаю, как благодарить тебя. Назови любое свое желание, и я исполню его.
— Я, как и дачжангунчжу, желаю лишь одного, чтобы мои близкие были в безопасности.
Дачжангунчжу долго смотрела на нее, прежде чем ответить:
— Я понимаю. Няньнуань и Чэнлань и мои младшие родственники. Я позабочусь о них.
— Благодарю дачжангунчжу.
Зная, что дачжангунчжу наверняка хочет побыть наедине с дочерью, Нин Инхань тактично попрощалась. Все необходимое она уже успела сказать Лююнь — вернее, Лу Цзыянь — по дороге сюда.
Выйдя за ворота дворца, Нин Инхань направилась в ювелирный магазин «Динтай», где ее ждала Янь Фэнлин.
Она неторопливо шла по улице, где прохожие спешили по своим делам, редко обращая внимание на окружающих. Лишь изредка чей-то взгляд скользил по ее лицу, задерживаясь с намеком на восхищение, но никто не останавливался и продолжал идти дальше.
Нин Инхань улыбнулась. Единственное преимущество, которое дала ей «попаданка в книгу», заключалось в том, что теперь император больше не приставлял к ней шпионов. Видимо, он наконец поверил, что она действительно пустышка, не стоящая его внимания.
Едва эта мысль возникла в ее голове, как Нин Инхань ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Он буквально прилип к ней, вызывая необъяснимое раздражение.
Не подавая вида, она продолжала идти вперед, постепенно сворачивая в более безлюдные переулки. Чужой взгляд неотступно следовал за ней —это явно был не случайный прохожий, заглядевшийся на красавицу. Но это был и не императорский шпион: люди из дворца умеют скрываться получше.
Когда Нин Инхань свернула в тихий переулок, преследователь наконец решил показаться.
Услышав за спиной шаги, девушка спокойно обернулась. Перед ней стоял мужчина лет двадцати с небольшим, в шелковых одеждах, с напомаженными волосами и напудренным лицом — типичный образчик столичного повесы.
— Неужели это сама Чаннин цзюньчжу? — на его лице расплылась масляная улыбка. — Какое счастливое стечение обстоятельств, встретить вас в таком безлюдном месте.
— Действительно, — улыбнулась в ответ Нин Инхань. — Проследив за мной пять кварталов, господин наконец удостоил меня «случайной» встречей в переулке. Поистине удивительное совпадение.
— Цзюньчжу шутит, — даже не смутившись, что его раскусили, продолжил мужчина. — Я давно восхищаюсь вами и не мог упустить возможность насладиться обществом такой красавицы.
Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но Нин Инхань отступила на шаг, уклоняясь от его ладони.
— Мне как раз нравятся такие девушки, что играют в неприступность, — похабно рассмеялся мужчины. — Не волнуйтесь, цзюньчжу, я дам вам достойное положение. Пусть вы и не сможете стать моей главной женой, но вы не будете ни в чем нуждаться.
— Вы предлагаете мне стать вашей наложницей? — Нин Инхань приподняла бровь.
— Спуститесь с небес на землю, красавица. Разве вы все еще та самая Чаннин цзюньчжу? — на лице мужчины читалась уверенность в победе. — Теперь вы всего лишь цветок, который можно сорвать.
«…»
Нин Инхань передернуло от этого мерзкого сравнения.
— К тому же, после всех ваших неясных связей с тем мужчиной, о вашей невинности не может быть и речи, — продолжил убеждать Нин Инхань мужчина, заметив, что она молчит. — Какие у вас могут быть варианты? Со мной вы будете жить в роскоши — разве это не лучше, чем быть содержанкой какого-то нищего ученого без имени и статуса?
— Спасибо за высокую оценку, — сказала Нин Инхань. — Но мне неинтересно. Пропустите.
Мужчина усмехнулся:
— Не заставляйте меня применять силу. Здесь никого нет, даже если я возьму вас прямо сейчас, кто вам поможет? Вы ничего не сможете сделать.
— Вы пришли один?
— Не волнуйтесь, я велел слугам держаться подальше. Цзюньчжу, можете кричать сколько угодно, никто вас не услышит, — он снова потянулся к ней. — А зачем ты спрашиваешь, красавица?
— А вот зачем.
Левой рукой Нин Инхань резко схватила мужчину за запястье, одновременно ударив коленом в пах, затем ударила правым локтем в лицо, а следом кулаком в ту же цель.
Мужчина, видимо, давно растерявший здоровье в кутежах и разврате, после нескольких ударов рухнул на землю.
— И с такими-то навыками вы собрались насиловать женщин? — Нин Инхань даже стало как-то неловко бить такого слабого соперника.
Мужчина испуганно посмотрел на Нин Инхань, которая наклонилась к нему, и поспешно отполз назад, царапая землю.
Нин Инхань рассмеялась:
— Молодой господин ведет себя так, будто это я собираюсь вас изнасиловать.
— Э-эй! Сюда! — завопил мужчина, пытаясь отползти подальше.
— Не стесняйтесь, господин. Кричите громче, все равно вас никто не услышит.
— Ты… Ты знаешь, кто мой отец? Он тебя даже в живых не оставит! — попытался припугнуть ее мужчина осипшим от страха голосом.
— Знаю, — Нин Инхань постучала пальцем по своему виску. — Все чиновники столицы, большие и малые, все их связи — все это записано здесь.
Мужчина оцепенел.
— Пусть некоторые сведения и устарели, но если ваш достопочтенный отец за эти три года не получил повышения, то вряд ли какой-то чиновник пятого ранга, какой-то начальник гарнизона, сможет мне навредить, — Нин Инхань усмехнулась, едва заметно изогнув губы. — Даже если за ним стоит сам тайши. Я права, молодой господин Сунь?
Услышав, что она точно назвала его семейное положение, мужчина совсем перепугался:
— Цзюньчжу, проявите великодушие… Отпустите меня…
— Какой вы гибкий, — Нин Инхань отвесила ему еще один удар. — Не волнуйтесь, я не стану вас убивать. Но если услышу, что вы опять пытаетесь насиловать женщин, берегитесь, а не то я сломаю вам ноги.
Мужчина потерял сознание.
Осмотрев его, Нин Инхань нанесла еще один удар — теперь под правый глаз, чтобы синяки на лице были симметричными. Довольная результатом, она отряхнула руки и, невозмутимо переступив через тело, спокойно удалилась.
Она не знала, что на другом конце переулка за всем этим наблюдали двое — Цинь Сюань и его вчерашний спутник.
— Похоже, твоей цзюньчжу не нужен спаситель на белом коне, — пошутил друг Цинь Сюаня. — И напрасно ты несся через полгорода, заметив, что за ней следят.
Цинь Сюань молча смотрел в сторону, куда ушла Нин Инхань.
— Хм, а Чаннин цзюньчжу — интересная девушка. Зато теперь я понимаю, почему непокорный Цинь гогун, отвергавший всех столичных красавиц, потерял голову именно из-за нее. У этой госпожи есть не только красивое личико, — продолжал поддразнивать Цинь Сюаня друг. — В следующий раз, когда тебя будут дразнить, что ты поддался ее очарованию и был ослеплен ее красотой, я великодушно заступлюсь за тебя.
П.п.: Судя по тому, что в этой главе было использовано слово «шоубэй пятого ранга», т.е. начальник гарнизонных войск, речь идет о династии Цин. Тогда «тайши» здесь будет почётный титул без штатной должности в знак императорского расположения.
http://tl.rulate.ru/book/136144/6683561
Готово:
