Наруто уставился в страницу. Губы сжались в тонкую линию, раздражение нарастало.— Ну и мудак ты, конечно.
Он откинулся на спинку дивана. Кожа под ним скрипнула.Этот дневник приоткрыл ему настоящего Тобираму — холодного, расчётливого, как сам пергамент. Человека, который видел мир как шахматную доску, а людей — как фигуры.
Наруто нахмурился, крепче сжав книгу.А что это говорит о Третьем Хокаге?
Он снова взглянул на страницу.Так значит, мой клан не вмешивался в их разборки.И почему-то в этом чувствовалась… гордость. Упрямство. Независимость, словно вписанная в саму его кровь.Узумаки никому не подчинялись.
Перевернул страницу. Стиль письма стал жёстче — будто сам автор раздражался, пока писал.
«Прошла неделя с момента моей аудиенции с лидером клана. Они отклонили предложение Конохи наотрез».
Наруто усмехнулся. Представил, как у Тобирамы подгорело.
«Я отправил сообщение в деревню, и теперь мой брат приказал мне остаться среди Узумаки. “Изучи их культуру и историю,” — сказал он. — “Установи добрые отношения”».Фраза даже была записана в кавычках.
«Мой брат так наивен в своём стремлении к родству. Но раз уж велено — выполню».
Наруто усмехнулся.— Спорим, тебе это в горло не лезло, а?
Он перевернул страницу — и дыхание перехватило.
Почти всю страницу занимал рисунок. Мужчина с бородой, в капюшоне, который отбрасывал тень на лицо. Взгляд — тяжёлый, почти потусторонний. Глаза… красные? Вокруг головы — будто ореол из печатей фуиндзюцу, спиралями расходящихся от центра. Они будто светились, даже несмотря на то, что были выведены простым карандашом. Из-под капюшона выбивались пряди ярко-красных волос — и даже на выцветшей бумаге они выглядели живыми.
Фигура казалась… настоящей. Как будто рисунок смотрел прямо на него.
Наруто потянулся пальцами к изображению, но не коснулся.Подпись гласила: Историю клана можно угадать по его мифам. У Сенджу есть легенда о Боге Ян, у Учиха — о Боге Инь. Интересно, что у Узумаки есть история о Повешенном.
Жутковато.
Но он не мог оторваться. Пальцы сжали край страницы.
«История, которую я смог собрать, такова: Бог Ян, Ашура, имел двух сыновей. Один жаждал битвы и приключений. Второй был любопытен, искал знания превыше всего. Когда настал час выбрать преемника, второй не стал сражаться с братом за титул. Он счёл это бесполезным для своих целей. Брат стал наследником Ашуры и основал клан Сенджу.»
Наруто моргнул. В голове не укладывалось.
«А сам он отправился в путешествие по миру в поисках ответов. Его путь привёл его на острова Страны Водоворота. Именно там он… повесился. Не от отчаяния — чтобы призвать Бога Смерти. Девять дней и девять ночей он висел, задавая вопросы Синигами, пока тот терпеливо ждал его смерти. Но на рассвете девятого дня он всё ещё был жив.Синигами, впечатлённый его упорством и стойкостью, даровал ему то, чего не получал ни один смертный: фрагмент божественного знания.Он научил его, как вызывать смерть по своему желанию — привилегия только для самых храбрых… или проклятых. Но это было не всё.Синигами раскрыл ему секрет общения с самой чакрой.Этот священный дар оказался языком — способом связать нематериальное с реальностью, запечатлев это в формах.Вне клана Узумаки это стали называть фуиндзюцу.А внутри… это называли Искусством Рун.Этот человек стал основателем клана Узумаки. Его звали Один Узумаки.»
Наруто читал и не мог оторваться. Сердце гулко билось, будто внутри что-то раскрылось.Эта история… тронула его. Глубоко.
Речь шла не просто о наследии или силе.Речь шла о человеке, который сам себе выстроил путь.Не потому что он был сыном Ашуры. А потому что он сам этого добился.Добился, потому что не сдался.
Это было слишком знакомо. Он ведь тоже просто сирота с мечтами, слишком большими для той жизни, которую ему навязали. Но он не отступил. Никогда не отступал.
Он перевернул страницу. Там были иллюстрации — каждая словно жила. Энергия, пульсирующая в карандашных линиях. Целый мир, который он только начинал узнавать.
Одно изображение особенно зацепило — деревня Узумаки. Просторные дома, словно зовущие зайти. Широкие двери, украшенные флажками, колышущимися на ветру. Тепло исходило от самой бумаги. Наруто почти слышал смех, доносившийся изнутри — семьи, вечер, еда и разговоры.
Дальше — сцена фестиваля. Люди танцуют под фонарями, на лицах маски в честь Бога Смерти.
Он усмехнулся, когда увидел детей, склонившихся над тазом с водой и тушью. Маленькие лица серьёзные, пальцы выводят сложные печати. Настоящее обучение с детства.
Перелистнул дальше — мастера вырезают щиты, укреплённые рунами. Щиты выглядели… несокрушимыми. Наруто фыркнул.
Ну вот, получается, я свою наследственность всё-таки уважаю, даже если щиты — не совсем мой стиль с этим двухручным мечом.Надо бы качнуть ловкость и силу. Может, начну и щитами играть.
И тут он захохотал.
На рисунке — малыш лет шести, весь с головой в гигантской миске с лапшой. Это был не рамен, но очень близко. Наруто буквально увидел себя. Среди клана. Среди родных. В уюте. За ужином. За смехом.
http://tl.rulate.ru/book/136126/7107952
Готово:
