Наруто прыгнул, легко преодолевая узкий промежуток между крышей и подоконником. Зацепился за край окна, подтянулся — ни звука. Аккуратно распахнул створку, ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и бесшумно вошёл, стараясь ничего не задеть.
Как только его ноги коснулись пола, он замер. Годы тайных перемещений по Канохе научили его сначала слушать. Он затаил дыхание, прислушался. Тишина. Слишком уж тихо. Осмотрелся — скромная квартирка Ируки была точь-в-точь как он её запомнил.
Кровать была заправлена до идеала. Ни единой складки. Но взгляд Наруто тут же зацепился за нечто выбивающееся — на кровати лежала оранжевая книжка из серии «Ича Ича». Он помотал головой, стараясь не думать об этом.
Серьёзно, Ирука-сенсей?
— Эй, Ирука-сенсей, это я! Мне помощь нужна! — окликнул он, закрывая за собой окно.
Ответа не последовало. Наруто пошёл дальше вглубь квартиры, ступая так тихо, словно и не было его вовсе.
Он вошёл в гостиную… и остановился как вкопанный. Комната была завалена пустыми бутылками из-под саке. А на диване, развалившись с опущенной головой, сидел Ирука-сенсей. Одежда мятая, аккуратный хвост распущен, волосы спадают на лицо. Щёки горят, а он бормочет что-то невнятное.
— Что за…?
Преподаватель академии выглядел, мягко говоря, ужасно. Глаза, обычно полные доброты и строгости, теперь были мутными. Губы еле двигались.
— Н-Наруто? Это ты?.. — пробормотал он, едва шевеля языком.
— Сенсей, да от тебя разит! — Наруто сморщился, зажав нос рукой.
Ирука простонал с дивана, не в силах членораздельно говорить.
— О, так это мой… мой конец настал?
— Мне помощь нужна, а не твои предсмертные речи, — буркнул Наруто, стараясь не обращать внимания на его состояние.
Ирука вяло махнул рукой.
— Конечно… Я же… учитель…
— Допустим, я собираюсь драться с демоном размером с дом, — начал Наруто, присаживаясь поближе. — Что бы ты посоветовал взять с собой?
Ирука хихикнул, пошатываясь.
— Хах… знаешь… как давно я этого ждал?
— Серьёзно? — Наруто приподнял бровь. То ли он шутит, то ли правда говорит. Но где-то в глубине души он всё ещё верил в него. Даже в таком виде — Ирука всё равно казался ему крутым. Просто… сбитым с толку.
— Да… возьми… мой дневник… — пробормотал тот, пытаясь встать. Вместо этого грохнулся лицом в пол.
Наруто вздохнул.
— Где он?
— В ящике… — донеслось с пола.
Он щёлкнул пальцами, вызывая теневого клона, чтобы тот принёс дневник, а сам подхватил Ируку, помогая ему подняться. Рука сенсея бессильно свесилась ему на плечо, и Наруто почувствовал, как наваливается усталость. Он усадил его в кресло, глубоко вдохнув.
Так, соберись, Наруто. Берёшь, что нужно — и обратно к Оскару.
— Ирука-сенсей, почему ты столько пьёшь? — голос прозвучал тише обычного. Он и сам не понял, зачем спросил. Просто видеть Ируку в таком состоянии… было невыносимо. Он всегда был опорой, а сейчас — как будто рухнул.
Ирука застонал, провёл рукой по лицу.
— Потому что… потому что мой лучший друг умер…
Наруто моргнул. Друг? Мидзуки?
— Пусть он и был предателем, но мы дружили долгие годы, — продолжил Ирука, и по его щекам покатились слёзы. — Такая связь… не исчезает, даже после предательства…
Голос у него сорвался, и он расплакался.
Ирука-сенсей… плакал.
Наруто почувствовал, как в груди сжалось. Но это была не вина.
Честно говоря, он ничего не чувствовал из-за смерти Мидзуки. Совсем. Тот пытался его убить, а он просто оказался быстрее. Вот и всё.
Мидзуки не был ни святым, ни каким-то невинным человеком. Если бы Наруто его не убил — тот бы убил Наруто. Так с чего бы ему чувствовать вину за то, что он просто спас себе жизнь? Он ведь сталкивался с пустыми и уничтожал их без раздумий. Мидзуки ничем не отличался.
Но видеть, как Ирука плачет… вот это было больно. Почему?
Наруто отогнал эти мысли, не желая в них увязнуть. Один из клонов вернулся с дневником Ируки. Наруто вздохнул с облегчением и передал его учителю, стараясь переключиться на что-то другое, что не связано со смертью или виной.
— Вот, сэнсэй.
Ирука взял дневник и открыл на первой странице. Там было фото — семейное. Он просто уставился на него, даже в таком пьяном состоянии. В его взгляде было столько... печали, как будто одно только воспоминание причиняло боль.
— Это мои родители, Наруто, — тихо сказал он.
Наруто не знал, что ответить. Из него вырвалось только:
— О…
— Они погибли, когда Девятихвостый был освобождён двенадцать лет назад, — продолжил Ирука. Голос его стал другим — уже не таким пьяным, будто алкоголь на секунду отпустил.
Повисла долгая пауза.
Ирука всё смотрел на фотографию. С его лица на страницу упали слёзы.
— Мам… Пап… Я скучаю, — прошептал он, проводя пальцами по изображению, словно хотел коснуться прошлого.
Наруто знал, что Кьюби убил родителей Ируки — Мидзуки давно это рассказал. Но вот теперь, глядя, как Ирука плачет, он вдруг по-настоящему понял, что это значит. Это больше не была просто история из прошлого. Это было реальное горе. И эта боль — из-за чудовища, живущего внутри него.
Невольно он спросил:
— Ты… когда-нибудь винил меня в их смерти?
Наступила тишина. Тяжёлая, почти невыносимая. Потом Ирука произнёс то, чего Наруто больше всего боялся:
http://tl.rulate.ru/book/136126/6983583
Готово:
