— Семь лет назад я издал закон. Запретил кому-либо говорить о твоём положении. Я… надеялся, что так ты сможешь жить обычной жизнью.
Ответ Наруто был как удар кунаем в самое сердце:
— Отлично получилось, да? — Его голос был пустым. Горьким. Безжизненным. Хирузен вздрогнул. Возразить было нечем. Он провалился.
— Хокаге-сама, — выдохнул Наруто, и голос его звучал, как яд.
Хирузен похолодел. Он никогда раньше не слышал, чтобы Наруто называл его так.
Я его потерял?
Сердце сжалось. Мысли обрывались. Паника рванулась из глубины живота. Он кивнул, стараясь держать лицо, хотя каждый грамм веса титула «Хокаге» давил, как камень.
— Почему ты сказал им, а не мне?
Он хотел объяснить. Найти слова. Исправить. Хоть как-то.
— Я… Я просто пытался тебя защитить, — голос его задрожал, полон усталости и вины.
Но прежде чем он успел продолжить, воздух вокруг вдруг потемнел. Что-то изменилось. Появилось ощущение угрозы.
Жажда крови.
Сырая. Безжалостная. Как зловонная волна, накрывшая всё. Хирузен знал — это не просто ярость. Это иллюзия, порождённая остатками Инь-чакры мёртвых. У каждого шиноби она своя, связанная с их убийствами. Чем больше крови на руках — тем сильнее аура.
Но у Наруто… такого Хирузен не чувствовал никогда. Будто весь кабинет заполнился мертвецами. Словно их руки тянулись, чтобы утащить его в бездну.
Он щёлкнул пальцами, выпустив чакру — и развеял иллюзию. Надо было действовать быстро. Анбу могли вмешаться, а этого допустить было нельзя.
Наруто резко поднялся, как будто собирался уйти. Сердце Хирузена сжалось. Он не мог позволить ему уйти вот так. Без слов. Без попытки всё исправить.
— Я защищал тебя, — голос прозвучал грубее, чем он хотел. Наруто замер у двери, но не обернулся.
Тишина душила.
— Джинчурики есть не только в Конохе, — продолжал Хирузен, теперь уже спокойнее. — У всех пяти великих деревень есть свои. В Сунагакуре, например, своего они пытали с детства. И телом, и разумом.
Хирузен обеспечил Наруто защиту, даже если тот об этом и не знал. Он сделал так, чтобы никто не мог прикоснуться к нему в ранние годы. Чтобы никто не навредил физически. Но эмоциональные раны… От них он не уберёг. Шепот за спиной. Косые взгляды. Одиночество.
Он чувствовал, как всё это теперь отзывается внутри.
Наруто молчал. Что у него в голове? Боль? Гнев? Растерянность?
— Спасибо, что был хотя бы нормальным человеком, — бросил Наруто. Голос его был ледяной. Отстранённый.
Это резануло сильнее всего.
Хирузен едва сдержал стон. Он понимал — сделал слишком мало. Дал крышу. Следил, чтобы не избили. Но этого было недостаточно.
Катастрофически недостаточно.
После нападения Кьюби деревня балансировала на грани краха. Кумо дышал в спину, грозя войной. Учиха — как заноза, медленно гноившаяся. И Данзо… Вечный Данзо. Со своими интригами.
Да, у него были заботы. Бесконечные. Но всё равно. Это не оправдание. Он должен был быть рядом.
Наруто заслуживал больше.
Прости, Кушина. Прости, Минато.
Проклятая шапка и всё, что с ней связано.
Хирузен стиснул зубы. Он был стар. Слишком стар. Полвека он вёл эту деревню. Так и не попрощался как следует с женой и детьми. Только удерживал всё от распада. Даже кости ныли от усталости. Но он не мог остановиться.
Хотя…
Всё это — не важно. Не сейчас. Ни жертвы. Ни оправдания.
Ручка двери щёлкнула. Хирузен встрепенулся. Наруто собирался уйти. Его сердце провалилось вниз.
Нет. Только не так. Только не снова.
В последний отчаянный момент он сказал:
— Это был не я. Я не говорил деревне о тебе.
Наруто остановился. Медленно повернулся. Его лицо — пустое. Глаза — полны молчалого вопроса:
Кто?
— После твоего рождения Четвёртый Хокаге — Минато — хотел, чтобы тебя считали героем. Героем, который спас деревню.
Наруто фыркнул. Горько и пусто.
Хирузен не мог его винить.
Минато, светлая ему память, всегда слишком верил в деревню. Он надеялся, что люди смогут подняться над болью, смогут увидеть жертву, которая была принесена. Но они не смогли. Не захотели.
— Люди не приняли это, — продолжил Хирузен, голос стал тише. — Они были слишком подавлены горем. Они не могли исполнить последнюю просьбу Минато. Они погрязли в страхе. Поэтому я скрыл правду. Надеялся, что ты вырастешь, что будешь готов узнать её, когда придёт время. Но… когда тебе исполнилось пять, всё раскрылось. Мне пришлось принять закон, чтобы это не разнеслось ещё шире.
Хирузен наблюдал за Наруто, надеясь — молясь — что хоть что-то из сказанного дойдёт до него. Он уже столько раз ошибался: с Асумой, с Орочимару, с Тсунаде…
Каждый раз он позволял всему зайти слишком далеко. Надеялся, что всё само утрясётся, если просто подождать. Но это и была его главная ошибка. Он никогда не вмешивался вовремя. Всегда было поздно.
И сейчас, глядя на то, как у Наруто каменеет лицо, старик вновь почувствовал — он опоздал.
Наруто поднял руку. И Хирузен заметил: кожа побледнела, стала пепельной. А потом он почувствовал — жар. Воздух стал густым, тяжёлым, словно кислород выгорал. Инстинктивно он облизал губы, но они уже пересохли. Температура росла слишком быстро. Почти нереально.
Что это вообще было?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/136126/6958939
Готово:
