Не дожидаясь ответа, она улыбнулась учёному.
Даже в мужской одежде её изящество было очевидным. Без обычных украшений она выглядела ещё более пленительно. Солнечный свет играл на её фарфоровой коже, а глаза, подобные осенним водам, заставляли прохожих замедлять шаг.
Учёный в чайной застыл, затем покраснел и беспомощно сжал чашку.
— Видишь? — самодовольно улыбнулась Шэнь Ланьчи. — Сейчас я начну считать. Слушай: десять, девять, восемь...
На счёте пять бедный учёный уже поправил воротник и замер, едва дыша.
— Четыре, три...
На три он, красный как рак, направился к ней.
— Два, один... Эй?!
Едва она произнесла один, как чьи-то руки обхватили её талию и резко втянули в паланкин. Занавес опустился, отделив их от внешнего мира. Она оказалась на коленях наследника, лицом к лицу с его взглядом — в котором читались лёгкая досада и безграничная нежность.
— Верю, верю, — обняв её, он сказал. — Ты досчитала до одного, и этот учёный уже спешит к тебе.
Руки наследного сына князя были тёплыми, и его объятия тоже согревали.
Вспоминая мимолётную нежность в паланкине, её шаги всё ещё были лёгкими, как пушинки.
Шэнь Ланьчи бродила по улице, её взгляд рассеян. Улица шумела от повозок и лошадей, всё вокруг кипело жизнью.
В прошлой жизни Лу Циян умудрился скрывать свои чувства так хорошо, что она искренне считала их отношения просто дружескими, вроде детских игр. Она помнила, как в день её помолвки с Лу Чжаоюэ он пришёл поздравить её. Сколько же мыслей скрывалось за этими поздравлениями?
Если бы ей пришлось с улыбкой поздравлять любимого человека с бракосочетанием с другой, она бы не смогла. Её сердце всегда было узким. Она бы только стиснула зубы от ненависти и использовала бы все возможные уловки, чтобы вернуть его обратно.
Из-за рассеянности она чуть не столкнулась с фонарём, висевшим перед лотком торговца. Фонарь был грубо сделан из бумаги в форме персика бессмертия, окрашен в яркие цвета, а на нём был изображён живой и подвижный Царь обезьян, где его волшебный посох служил ручкой фонаря.
— Господин, не хотите купить фонарь? Скоро будет фестиваль фонарей, купите пару «цветов богатства и знатности» для жены, как раз к месту, — торговец фонарями потирал руки, подхалимски улыбаясь.
Шэнь Ланьчи мельком взглянула и увидела, что на прилавке висели фонари всех видов и форм: с остроконечными ушами кролика, с нарисованными усами тигра, с едва заметной талией Чанъэ и огромным золотым слитком.
Фестиваль фонарей...
Шэнь Ланьчи вспомнила, что по обычаям Чуцзина глубокой осенью простые люди делали фонари своими руками. Однако это был праздник простолюдинов, ничем не отличавшийся от еженедельных ярмарок и храмовых собраний. Настоящие знатные семьи обычно не участвовали в этом фестивале.
Она немного постояла у лотка с фонарями, ничего не купила и вернулась с пустыми руками.
Вернувшись в усадьбу князя Анго, она сначала хотела сразу отправиться в свою комнату, но потом передумала и направилась во двор «Сосновое долголетие», где жил её дед. Желая проверить, действительно ли дед болен, она осторожно подкралась через незапертую боковую дверь.
Аромат лекарств витал во дворе, зелёные занавеси были яркими. Князь Анго Шэнь Жуй сидел на камне у пруда, скрестив ноги, с кувшином вина рядом и удочкой в руках. Он выглядел бодрым и довольным, совсем не похожим на недавнего больного.
Шэнь Ланьчи слегка разозлилась — дед действительно притворялся больным.
— Дедушка, что это ты делаешь? — вышла Шэнь Ланьчи из-за дерева, слегка раздражённо. — Родители очень беспокоятся о тебе. Но сейчас видно, что ты совершенно здоров.
Шэнь Жуй испугался, его старческое лицо застыло, и он смущённо пробормотал:
— Ланьэр, почему ты вернулась так рано? Не через главный вход и не сообщив заранее...
— Если бы я не пробралась тайком, я бы так и не узнала, насколько крепко здоровье дедушки, — сказала Шэнь Ланьчи.
— Эх, эх, такое маленькое притворство... — Шэнь Жуй потянул за свою белую бороду и пробормотал: — Всё ради семьи Шэнь! Если бы старик не заболел, твой отец продолжал бы помогать твоему двоюродному брату творить зло!
Услышав это, Шэнь Ланьчи проглотила свои упрёки.
Действительно, её отец всегда безоговорочно благоволил второй ветви семьи. На этот раз Шэнь Да-лао-е принял твёрдое решение наказать Шэнь Тинчжу, что было редким проявлением строгости. Если бы Шэнь Жуй не заболел, возможно, Шэнь Да-лао-е позже передумал бы и вытащил Шэнь Тинчжу из тюрьмы. Если бы дед, которого разозлил Шэнь Тинчжу, продолжал притворяться больным, Шэнь Да-лао-е точно не проявил бы к нему снисходительности.
— Дедушка, зачем так? Ты напрасно заставил внучку волноваться, — Шэнь Ланьчи присела на корточки рядом с Шэнь Жуем, обхватив колени. — Почему бы просто не отчитать отца как следует?
Но Шэнь Жуй покачал головой:
— Сын вырос и перестал слушаться. Твой отец слишком серьёзно относится к усадьбе князя Анго. Он считает, что должен поддерживать всех, кто связан с усадьбой, независимо от того, насколько дальние это родственники. Если он кого-то обделит, то почувствует, что подвёл фамильную табличку. К тому же он очень упрям, его не переубедишь.
Шэнь Ланьчи мысленно согласилась, понимая, что дед прав.
— Ланьэр, ты должна сохранить мой секрет, — Шэнь Жуй дёрнул за бороду. — Иначе, если не будет моей «болезни», чтобы давить на него, твой отец может по прихоти снова вытащить того негодяя, совершившего тяжкое преступление, и тогда мы действительно подведём предков семьи Шэнь.
Шэнь Ланьчи кивнула:
— Хорошо, я сохраню дедушкину тайну.
***
Прошло некоторое время, в Чуцзине подул прохладный ветер, осень вступила в свои права.
Всё это время Шэнь Тинчжу сидел в тюрьме. Сяо Ши не собиралась сдаваться и, стиснув зубы, тайно продала магазины из своего приданого, собрала пачку денежных купюр и стала искать связи, чтобы спасти жизнь сыну.
Конечно, она делала это втайне от остальных членов семьи Шэнь. Второй господин Шэнь и Шэнь Тинькан были слишком заняты, чтобы заметить её махинации. Но Шэнь Тунин оказалась зоркой и сразу заметила, как быстро тает приданое матери.
Шэнь Тунин выходила замуж за наследного принца, поэтому её приданое должно было быть роскошным, состоящим из ста двадцати ящиков. Богатство второй ветви семьи уступало старшей, поэтому собрать сто двадцать ящиков было непросто. Шэнь Тунин давно положила глаз на приданое матери, надеясь, что та поделится с ней сокровищами, доставшимися от бабушки.
http://tl.rulate.ru/book/135936/7935978
Готово:
