С этими словами она отпустила Бию отдыхать.
Бию выросла вместе с ней, они были как сёстры. Она не собиралась продавать её из-за такого пустяка.
Если Бию так напугалась, то что уж говорить о ней самой? После этой тревожной ночи, когда ей пришлось сохранять хладнокровие перед другими, она была совершенно измотана. Распустив волосы, приняв ванну и завершив вечерний туалет, она легла спать.
Огни за занавесями погасли, и комната погрузилась в темноту.
Сначала она лежала спокойно, но как только закрыла глаза, события в доме Жуань внезапно заполонили её мысли. Окровавленный топор, разбросанные тела — всё это, как призраки, кружилось перед её глазами, не давая сомкнуть веки. Она боялась, что за спиной внезапно появится мстительный дух.
Она ворочалась, не зная, сколько времени прошло, пока снаружи не раздались удары ночного колокола, звучавшие одиноко и печально. Уже так поздно, а её сердце всё ещё тревожно билось, не давая уснуть.
В конце концов она накинула одежду и тихо вышла из спальни. Дежурившая Лючжу крепко спала в соседней комнате и не заметила, как её госпожа неслышными шагами вышла наружу. Услышав лёгкие шаги, она лишь во сне поправила низкую подушку.
Ночью усадьба князя Анго была необычайно тихой, лишь изредка нарушаемой стрекотом летних насекомых. В крыле второй жены мелькал свет фонарей — видимо, кто-то из хозяев ещё не лёг спать. Лунный свет, чистый и ясный, заливал двор, превращая его в водную гладь.
Ланьчи подошла к стене двора «Фулань», наклонилась, подняла с земли камешек и перебросила его через стену. Она не особо надеялась на ответ, просто хотела развеяться. Но, к её удивлению, с той стороны тоже прилетел маленький камень.
— Лу Циян? — она прижалась к стене и тихо спросила. — Почему ты ещё не спишь в такой поздний час?
— …Отца заставил меня таскать вёдра с водой, — раздался глухой голос с той стороны.
Видимо, княгиня Чжэньнань доложила о случившемся, и теперь молодой наследник князя расплачивался за свои поступки.
При этой мысли Шэнь Ланьчи невольно фыркнула.
Лу Циян, естественно, услышал её смех и тут же рассердился:
— Ты ещё смеёшься?
Едва он это произнёс, Ланьчи услышала плеск воды — похоже, он бросил ведро.
Куда же разлилась вода?
Вскоре Лу Циян ловко перемахнул через стену и приземлился прямо перед ней.
— Я давно должен был понять, что ты бессердечная девчонка, — холодно сказал он.
Ланьчи слегка вздрогнула, увидев его. Не потому, что он появился, а из-за его вида. Он был в том же состоянии, что и при побеге из дома Жуань — без верхней одежды, с обнажённым торсом, но теперь на его стройном теле красовались свежие следы от плетей, от одного взгляда на которые становилось больно.
— Эти раны… — улыбка на губах Ланьчи медленно исчезла.
— Отец выпорол, — беззаботно ответил Лу Циян. — Я уже привык, мне не больно.
Шэнь Ланьчи ненадолго замолчала, затем схватила его за руку и потащила в свои покои.
— Что ты делаешь? — удивился он.
— Заходи! — прошептала Ланьчи. — Только тихо, не разбуди Лючжу, а то она позовёт мою мать.
Ланьчи вошла за зелёные занавеси, одной рукой держа маленький фонарик, а другой осторожно роясь в большом шкафу из грушевого дерева. Вскоре она нашла несколько баночек с голубовато-зелёным дном и, повернувшись к Лу Цияну, сказала:
— Это мазь для восстановления кожи, которую приготовил мой дед. Если намажешь, не останется ни одного шрама, будешь весь белый и нежный.
Услышав это, Лу Циян, сидевший на кровати со скрещенными ногами, тихо рассмеялся:
— Белый и нежный? Я же не девочка, зачем мне это?
— Если тебе всё равно, то мне нет, — пренебрежительно ответила Шэнь Ланьчи.
Она поставила фонарик на восьмигранную подставку у кровати и при слабом свете открыла баночку. Её тонкие пальцы, похожие на зелёный лук, зачерпнули немного жирной нежной мази и нанесли её на тело Лу Цияна.
Лу Циян замолчал и замер, положив руки на колени, и просто молча смотрел на неё.
Обычно он вёл себя легкомысленно, двигался с небрежной грацией праздного гуляки, но без одежды его тело обнажало подтянутую стройность воина, без единого лишнего дюйма, словно у длинноногого хищника. Если бы и можно было найти изъян, то лишь в глубоких шрамах, покрывавших его руки, живот и спину, что выглядело поистине устрашающе.
— Твой отец действительно жесток, — прошептала Шэнь Ланьчи.
— Отец привык к грубости в военном лагере и перенёс свои манеры с южных границ прямо в княжеские покои. А мать, хоть и из военной семьи, даже не пытается его остановить, — с лёгким презрением в голосе ответил Лу Циян, говоря о своём вечно недовольном отце.
Затем он придвинулся ближе, потираясь лбом о её голову, и с ухмылкой добавил:
— Дорогая Лань-Лань, кроме тебя, в этом мире обо мне никто не позаботится.
Он вёл себя как сторожевой пёс, жаждущий ласки хозяина, беспорядочно теребя её. В таком положении Ланьчи не могла как следует нанести мазь. Она хотела сделать ему замечание, но, подняв глаза, увидела неожиданную картину.
Лицо наследного князя, освещённое дрожащим пламенем светильника, приобрело тёплый янтарный оттенок, а его смеющиеся глаза сверкали, словно капли воды на золотистой янтарной поверхности. Можно ли было найти среди семи буддийских сокровищ что-либо, хоть отдалённо сравнимое с этим блеском?
Ланьчи на мгновение застыла, невольно сильнее надавив пальцами. Затем она тихо пробормотала:
— Я тоже о тебе не беспокоюсь, совсем нет.
Лу Циян вздрогнул от боли, едва сдержав возглас. Она насторожилась, украдкой взглянув в сторону комнаты служанки, и, убедившись, что Лючжу не проснулась, облегчённо выдохнула.
— Ну что ты за человек... — вздохнула она, проводя пальцами по старому шраму на его груди. — Почему тебе так трудно просто помолчать?
Почему... так трудно?
Действительно трудно.
С этими словами она подняла голову и губами остановила невысказанные слова княжича.
Она не удержала маленький фарфоровый флакон, и он чуть не упал, но Лу Циян ловко поймал его, не дав разбиться.
Её освободившиеся руки поднялись к его спине, медленно скользя вдоль позвоночника. Позвонок за позвонком, будто касаясь хрупкого изделия. Когда пальцы коснулись выступающего шрама у копчика, они слегка дрогнули.
http://tl.rulate.ru/book/135936/7935948
Готово:
