Глава 417: Раскол в совете
Внезапная вспышка гнева Четвёртого Старейшины заставила весь зал совета погрузиться в оцепенелое молчание. Громовой голос и необузданные эмоции вынудили даже самых словоохотливых старейшин на мгновение прикусить языки — если не из почтения к самому человеку, то из уважения к пламени, которое столь редко разгоралось в этих священных стенах, привыкших к сдержанности и рассудительности.
Он говорил с яростью, которую редко видели в этом месте, где вежливость и протокол обычно соблюдались при любых обстоятельствах. Возможно, именно поэтому остальные предпочли промолчать — не из согласия, а из любопытства, желая увидеть, как далеко он готов зайти.
— Не стану ходить вокруг да около, Двенадцатый Старейшина, и скажу прямо в лицо, — начал Четвёртый Старейшина резким и безапелляционным тоном. — Я не верю ни единому твоему слову, если оно не подкреплено вескими доказательствами. Может, мальчишка лжёт тебе... а может, ты лжёшь нам... Так что, пока ты не предъявишь что-то осязаемое, что заставит нас поверить в эту твою историю, я лично считаю всё это полнейшей чушью.
Его слова, хоть и грубые и неизящные по меркам совета, нашли отклик у присутствующих. Многие закивали — и не обязательно из преданности Четвёртому Старейшине, а потому что история, представленная Двенадцатым Старейшиной, действительно казалась слишком удобной, слишком своевременной и слишком уж полагалась на веру, а не на факты. От них требовали довериться сейчас, а проверить потом — такой расклад не устраивал тех, кто веками распутывал сети обмана и полуправды в политических кругах.
— Первый Старейшина, позвольте слово? — раздался голос Седьмого Старейшины. Он спокойно поднял руку в этот выверенный момент, запрашивая право высказаться с подобающей сдержанностью. Первый Старейшина, восседавший во главе обсидианового стола, ответил коротким кивком.
— Я смотрю на всю эту ситуацию под иным углом, — начал Седьмой Старейшина будничным тоном, в котором, однако, сквозили нотки окончательного решения.
— Какая разница, действительно ли мальчишка запомнил свиток или нет? Наша задача — назначить следующего Дракона. В этом наш долг. И я скажу так: если он и впрямь всё запомнил, мы просто извлечём эти воспоминания и передадим их Вейру как замену свитку.
Он сделал короткую паузу, позволяя следующим словам прозвучать весомее.
— А если нет, значит, мы изначально сделали верный выбор, выдвинув Вейра. Но я спрошу... Почему вопрос о свитке вообще должен влиять на наше суждение? С каких пор назначение следующего Дракона зависит от судьбы свитка? Если бы Культ никогда не терял его, никто из нас даже не мыслил бы в таком ключе. Дракона выбирают по таланту, а не по заслугам перед Культом.
Его голос стал резче, в нём зазвучало снисхождение. Он слегка откинулся на спинку кресла.
— Чёрт возьми, если вы считаете, что мы что-то должны этому мальчишке Скайшарду, то подарите ему замок или оплатите зелье прорыва на Трансцендентный ранг в награду за службу. Но назвать его Драконом? Предпочесть его двадцатитрёхлетнему юноше, который уже достиг Трансцендентного ранга? Я не могу поверить, что мы вообще это обсуждаем…
Он замолчал и сел на место. Четвёртый Старейшина, сидевший напротив, ощутил прилив триумфа. Его губы под безупречной маской тронула едва заметная улыбка. В душе он благодарил Седьмого Старейшину за то, как ловко тот сместил акценты и внушил всем присутствующим, что этот вопрос с самого начала не заслуживал серьёзного обсуждения.
«Благодарю вас, Лорд Седьмой…»
«В награду я пришлю вам свой лучший чай…» — самодовольно подумал он, наблюдая, как несколько старейшин задумчиво кивают в знак согласия. Чаша весов в споре снова склонялась в его пользу.
Однако стоило Четвёртому Старейшине поверить, что контроль снова в его руках, как Третий Старейшина поднял руку. В его жесте сквозило спокойствие и уверенность человека, который говорит редко, но когда открывает рот, ожидает, что его будут слушать все.
— Прошу вас, Третий Старейшина, — произнёс Первый Старейшина, давая слово. В зале вновь воцарилась благоговейная тишина.
— В одном я полностью согласен с Лордом Седьмым, — начал Третий Старейшина ровным и четким голосом. — Мы не должны сводить этот спор исключительно к свитку, а обязаны сосредоточиться на достоинствах обоих кандидатов. Однако, — он слегка поправился в кресле, — я в корне не согласен с его выводом о том, что Эйгон Вейр — более подходящая кандидатура на роль Дракона, чем Лео Скайшард.
Он перевёл дыхание, позволяя весу своего дерзкого заявления разойтись по залу.
— Лео Скайшард — талант, закалённый в боях. Он выиграл Контуры для Родовы. Он внедрился в ряды Серпентов. Он проник в их неприступную Сокровищницу и сумел установить там портал в иное измерение, оставшись незамеченным.
Его взгляд обвёл комнату.
— Независимо от успеха или провала миссии, в чём не было его вины, факты остаются фактами: мальчик безупречно проявил себя под давлением и добился в реальном мире слишком многого, чтобы от него можно было так просто отмахнуться.
Его голос окреп — не от гнева, а от глубокой убеждённости.
— Все двенадцать человек, сидящих здесь, — воины Трансцендентного ранга. И мы прекрасно знаем, что, хотя мы и не слабы, в масштабах мироздания мы не являемся чем-то из ряда вон выходящим. Я сомневаюсь, что кто-то из нас смог бы повторить то, что сделал юный Скайшард, окажись мы на его месте.
— Так что, несмотря на то что он рангом ниже Вейра, по-настоящему важен его послужной список... его реальные, осязаемые достижения!
Он подался вперёд, и его голос стал чуть напряжённее.
— А чего добился Вейр в реальном мире? Выполнил ли он хоть одно полевое задание? Выходил ли он против равного по силе противника и находил ли способ одолеть его?
— На мой взгляд, жизнь — это не только грубая сила, и я боюсь, что наш Совет рискует об этом забыть.
Когда он закончил, в зале повисла тишина.
— Насколько я понимаю, у мальчика Скайшарда есть всё, что Совет хочет видеть в Драконе.
— Он популярен.
— Красив.
— Привлекателен для публики.
— Мастерски справляется с трудными миссиями.
— И будь моя воля, я бы на Вейра даже не взглянул.
Эффект от этих слов был мгновенным и неоспоримым. Снова пошёл гул голосов, но на этот раз в нём не было единства — лишь неуверенность. Умы старейшин пытались примирить две сталкивающиеся истины.
С одной стороны, талант, проявленный Эйгоном Вейром, был неслыханным.
Достичь Трансцендентного ранга в двадцать три года — достижение беспрецедентное.
Однако верно было и то, что за его плечами не было реальных свершений.
В противовес ему Лео, хоть и не был столь силён, доказал, что он — непревзойдённый боец, и обладал идеальными характеристиками для того, чтобы стать Драконом.
Поэтому нейтральные старейшины в зале совета пребывали в замешательстве. Они не могли решить, какой критерий важнее и как именно им следует выбирать следующего Дракона.
http://tl.rulate.ru/book/135808/9480684
Готово:
