Как только Лео открыл Кодекс, на его страницах начал появляться новый текст, слабо светящийся в луче его фонарика.
«Ты теперь постиг второе мерцание».
«Кроваво-красный — рожденный из древнего инстинкта доминировать и уничтожать».
«Это оттенок чистого убийственного намерения. Нефильтрованного. Неразбавленного. Силы, существующей за пределами эмоций, и намерения столь острого, что оно вырезает себя на окружающем мире».
«В отличие от раздражения, которое затуманивает и сжимает ауру внутрь, убийственное намерение простирается наружу. Оно касается твоего окружения. Оно оставляет следы, шрамы и давление».
«Ты увидел этот цвет не потому, что желал убить... а потому, что имел это в виду».
«Осознай эту разницу. Отслеживай её. Изучай, как она пульсирует, когда ты спокоен, как заостряется, когда ты загнан в угол, и как угасает, когда появляется сомнение».
«Только картографируя её колебания, ты научишься её подчинять — скрывать, маскировать или превращать в клинок острее любого оружия, которое ты держишь в руках».
Слова угасли, но взгляд Лео задержался на пустой странице.
То, что Кодекс это признал, означало, что он не вообразил этого.
Кроваво-красное мерцание было реальным.
«Так что теперь два… Бордовый и Кроваво-красный. Раздражение и убийственное намерение», — подумал он, медленно закрывая Кодекс и глядя на свою раскрытую ладонь.
Ему каким-то образом удалось заметить два из семи первозданных цветов ауры, хотя понимание их оставалось ограниченным.
«Кодекс велел мне наблюдать за своим убийственным намерением… Как оно взаимодействует с окружением… как меняется, когда я просто хочу убить, в отличие от того, когда я по-настоящему это имею в виду. И как оно изменяется, когда в мой разум проникает сомнение…» — пробормотал Лео вслух, повторяя инструкции Кодекса.
Пока что ему удалось лишь наблюдать сам оттенок, но он ещё не уловил, как тот колеблется в разных ментальных состояниях.
У него ещё был долгий путь, прежде чем он сможет заявить о настоящем понимании — не говоря уже о мастерстве — над своим собственным убийственным намерением, ведь это путешествие он только-только начал.
—
Двести дней пролетели для Лео быстро: именно столько времени ему понадобилось, чтобы наконец выбраться из бесконечной системы туннелей и вновь достичь поверхности.
За это время его тело претерпело радикальные изменения.
Плотность его мышц значительно увеличилась, а ёмкость маны и выход заклинаний теперь были почти на пятьдесят процентов выше, чем когда он впервые вошёл в Мир Остановленного Времени.
Более плотная, насыщенная мана Мира Остановленного Времени перестроила его кровь изнутри, сделав каждую клетку в его теле крепче, крупнее и эффективнее.
Ему понадобилось некоторое время, чтобы это заметить.
Сначала улучшения были тонкими — такие как едва уловимые изменения в выносливости, скорости восстановления и стойкости, — но со временем эффекты тела, обогащённого Сердцем Маны, стали невозможно игнорировать.
Его каналы маны, которые прежде сопротивлялись и напрягались при высокоскоростном обращении, теперь казались почти бесшовными. Микроскопические дефекты, ранее замедлявшие его заклинания, исчезли, очищенные пассивной работой Сердца Маны.
Если раньше он мог активировать [Исчезновение] за 0,8 секунды при Идеальном мастерстве, то теперь — за 0,4.
Оно всё ещё относилось к той же категории, но на практике разница была огромной. Эта доля секунды могла стать разницей между жизнью и смертью в ближнем бою, и с учётом того, что все его навыки получили значительное ускорение времени каста, можно было с уверенностью сказать, что его боевая способность улучшилась на порядок.
И всё же, несмотря на весь прогресс в плане физических способностей и приёмов навыков, если была одна область, где он не добился вообще никакого улучшения, то это [Кодекс Семикратного Откровения], поскольку за пределами цветов, которые он уже открыл, никакого прогресса не наблюдалось.
За все прошедшие двести дней он не увидел ни одного нового цвета: Кроваво-красный оттенок его убийственного намерения оставался единственной аурой, которую он наблюдал после Бордового.
Он видел, как она вспыхивала вокруг него ещё трижды за эти двести дней, и в одном редком случае даже заметил слабый отпечаток своей собственной ауры, всё ещё задерживающийся на звере, которого он только что убил, словно тень, не успевшая догнать свой источник.
Но кроме того — ничего.
Ни новых цветов. Ни новых прозрений.
Даже в наблюдаемом кроваво-красном оттенке не было ничего нового, из чего можно было бы вывести окончательное понимание того, как его ментальное состояние влияет на убийственное намерение.
Кодекс оставался раздражающе молчаливым: никаких новых текстов не появлялось на его страницах, сколько бы раз Лео ни открывал его.
Но Лео не останавливался.
Каждого зверя, которого он охотил, каждый вдох маны, который он поглощал, каждую эмоцию, которую он чувствовал — будь то радость, ненависть, любовь или тревога, — он продолжал проверять своё тело на признаки нового цвета. Ведь, хотя ничего и не видел, чувствовал, что приближается к чему-то.
Пока он не был уверен, к чему именно, но твёрдо верил, что движется в правильном направлении.
И так, после почти семи месяцев ползания, убийств, тренировок и роста силы под землёй...
Когда он наконец вновь увидел приглушённое серо-оранжевое небо, он не смог удержаться от лёгкого чувства радости, охватившего его тело: путь к поверхности был сплошным испытанием.
«Я наконец вернулся на поверхность…» — пробормотал Лео, глядя на сумеречное небо и выдыхая с облегчением, когда произошло нечто неожиданное.
На краткий миг он увидел небесно-голубой цвет, окутывающий его тело. Он был ярким и лёгким, но исчез почти так же быстро, как появился, слившись с сумеречным небом.
«Хм? Новый цвет?» — удивился Лео, пытаясь отыскать следы небесно-голубого на своём теле, однако было уже поздно.
Цвет исчез, и единственный способ подтвердить увиденное был — обратиться за подтверждением к [Кодексу Семикратного Откровения], что он и сделал, вновь открыв книгу.
http://tl.rulate.ru/book/135808/9460397
Готово:
