(Мир с остановленным временем, 70 километров от точки входа, Временный лагерь)
После стычки с человекозверем, в которой они чудом выжили, команда двинулась дальше ещё на несколько километров. Они продвигались в насторожённой тишине, и лишь почти восемь часов спустя достигли заранее намеченного места для отдыха. Палатки не ставили, огонь не разводили — все понимали: зажечь пламя в этом мире значит нарисовать мишень на своей спине. Вместо этого они устроились в естественной впадине между двумя грядами, расселись свободным кругом и наконец-то дали себе передышку после схватки. Тишина в воздухе нарушалась лишь тихим звяканьем доспехов, которые поправляли, и оружия, которое откладывали в сторону. Пока снимали поножи и сапоги, ноги наконец-то вздохнули в редкий миг комфорта. Карл, который почему-то казался в лучшем настроении, чем остальные, насвистывал себе под нос. Он устанавливал чёрную каменную плиту над тремя светящимися огненными камнями. Те испускали слабый оранжевый свет под решёткой и излучали бесшумное тепло без единого язычка пламени — идеальную поверхность для готовки, не привлекающую нежелательное внимание из диких чащ вокруг. Как только плита нагрелась, Карл смазал её маслом и выложил тонко нарезанное мясо с дегидрированными корнеплодами. Он наблюдал, как они шипят и размягчаются, а тончайшая струйка пара вьётся вверх в застывший воздух. …
Патрисия глубоко выдохнула, откинулась на локти и отпила воды из бурдюка полузакрытыми глазами. Она смотрела, как жарится мясо, с выражением, где смешались облегчение и голод. — «Теперь это я называю выживанием» — пробормотала она лениво. Её обычная игривость исчезла, сменившись усталой ухмылкой, которая лишь слегка скрывала, насколько она измотана. Усталость навалилась не от ходьбы, а от медленного, изнуряющего психологического давления. Этот мир, казалось, оказывал воздействие на всех, кто проводил в нём больше нескольких часов. Тем временем Сайфер сидел, сгорбившись вперёд, одной рукой обхватив повязку на шее. Он бормотал себе под нос поток проклятий. — «Чёртова ублюдочная отсталая обезьяна. Откусил мне шею…» — бурчал он. — «Боги, она всё ещё болит адски» — добавил он, осторожно массируя бок шеи. Райден сидел рядом, слушая с лёгкой улыбкой — балансирующей между сочувствием и весельем. Он кивал время от времени, но говорил мало, стараясь позволить Сайферу выговориться столько, сколько нужно. На дальнем конце Боб сидел спиной к камню, ноги вытянуты, а клинок лежал поперёк колен. Он полил водой и маслом прямоугольный точильный камень, прежде чем провёл лезвием длинного ножа по нему в длинных, ровных движениях. Каждый проход сопровождался мягким скрежетом, который гудел в тишине, словно ритм боевого барабана.
— «Ты вообще пользуешься этим огромным ножом?» — спросила Патрисия спустя некоторое время. Её взгляд скользнул к нему. — «Или это просто для вида? Потому что я видела, как ты дерёшься только кулаками» — спросила Патрисия. Боб не ответил сразу. Он цыкнул языком, перекатывая зубочистку во рту с одной стороны на другую, прежде чем наконец ответить своим обычным грубым тоном. Взгляд он не отрывал от клинка. — «Ещё не пришлось пустить в ход этого красавца» — сказал он низким, медленным голосом. Лео, сидевший неподалёку, тихо фыркнул на это замечание и хмыкнул себе под нос. — «Это самое многословное, что я от тебя слышал» — сказал он ровным тоном. Патрисия ухмыльнулась, вытягивая ноги перед собой, и бросила косой взгляд на Лео. Её игривый огонёк снова вспыхнул. — «У меня талант с мужчинами, Скайшард» — промурлыкала она мягким, соблазнительным голосом, — «Они всегда говорят мне то, чего не сказали бы никому другому» — произнесла она. Лео не отреагировал. Его выражение лица осталось бесстрастным, пока он смотрел вниз на бутылку с зельем в своей руке. Патрисия хихикнула про себя и повернула внимание обратно к шипящей решётке. Аромат еды медленно наполнял воздух, смешиваясь с остаточным запахом пепла и маны, который никогда не покидал этот мир.
Вскоре еда была готова. Карл аккуратно разложил её по тонким стальным тарелкам и раздал с нетерпеливой ухмылкой, которая не совсем соответствовала усталости в его глазах. — «Надеюсь, вам нравится хрустящее» — сказал он, шлёпнув кусок подгорелого мяса рядом с размягчёнными корнеплодами на тарелку Лео, прежде чем перейти к следующему. — «Ты официально заслужил место в этой команде, новичок. Это вкуснотища» — сказала Патрисия, жуя и показала ему большой палец вверх. — «Рад, что понравилось» — весело ответил Карл. Некоторое время группа ела в относительной тишине. Её изредка прерывали звяканье столовых приборов о металл или мягкие звуки жевания. Постепенно они перешли к непринуждённой беседе, делясь историями и шутками. Каждый начинал узнавать других чуть лучше. Они говорили о своих увлечениях, обменивались рассказами о самых запоминающихся убийствах и смеялись не раз. Не потому, что что-то было особенно забавно, а потому, что смех порой становился единственным оружием против подкрадывающегося ужаса. И на краткий миг это срабатывало. В те несколько минут пепельные равнины, кровь и безумие мира с остановленным временем отступили на задний план. Всё почти казалось нормальным. Почти. Потому что как бы ни казались вещи нормальными в тот миг, мир вокруг них никогда не менялся. Трава оставалась серой, воздух — тяжёлым, а мана липла к коже, словно плёнка из пепла. Смех был настоящим, еда — тёплой, компания — сносной. Но паузы между словами всегда казались слишком долгими, а тени за пределами лагеря никогда не переставали следить. И хотя никто не сказал этого вслух, все знали: этот покой не продлится. Шансов на это не было. Не в этом проклятом мире.
#
http://tl.rulate.ru/book/135808/9089372
Готово:
