— «Чёрные Змеи…», — пробормотал Лео, просыпаясь. Это название цеплялось за его мысли, словно упорная тень.
— «Разве это не та организация, в которую мне предстоит вступить после окончания Военной академии Родова?», — прошептал он, сжимая голову руками и пытаясь унять дыхание.
Сердце всё ещё колотилось в груди, а отголоски кошмарного сна никак не угасали. Впрочем, благодаря [Безразличию Монарха], работавшему на пределе, Лео вскоре взял себя в руки. Он начал разбирать сон, стараясь извлечь из него всё ценное.
«Ной играл с этими противниками Трансцендентного уровня, что стояли перед ним…»
В сознании прокручивались только что виденные боевые сцены.
«На равном уровне Ной был несомненно быстрее, сильнее и острее своих противников. Это делало его поражение невозможным — если только сотни из них не накинутся на него разом…»
Внезапно он осознал, насколько на самом деле силён Ной.
Однако, как бы силён он ни был в пределах своего уровня, пропасть между мирами оставалась непреодолимой стеной даже для него. Против Монарха Ной превратился в ничто иное, как в ребёнка, отчаянно пытающегося нанести хотя бы один удар. Ибо тот холодный, безжалостный человек из Гильдии Чёрных Змей не просто победил его — он разобрал на части, по кусочку.
Лео выдохнул. Воспоминание жгло разум.
В этом мире было общеизвестно: сражаться с противником на уровень выше своего — чистейшее самоубийство. Лео всегда полагал, что это скорее предостерегающее правило, общая мудрость, а не нерушимый закон. Но он ошибался. Крайне ошибался.
Потому что если даже такой чудовищно талантливый человек, как Ной, не смог нанести ни царапины противнику на уровень выше, то это было не просто сложно. Это было по-настоящему невозможно.
После эпизода с Призрачным сном Лео стал ещё настороженнее ко всем вокруг, включая Муйян Фэй. Ему не нравилась мысль о вступлении в организацию, которая, скорее всего, была замешана в убийстве его рода. Тот сон лишь усилил желание скрывать от Фэй некоторые вещи — на случай, если она однажды предаст его. Лео перестал чувствовать себя полностью комфортно в её обществе.
Вместо этого он ощутил ещё большую мотивацию становиться сильнее и достигать высших уровней мощи. Ибо в конечном счёте только его собственная сила никогда не предаст в час нужды.
(На следующий день, Военная академия Родова, занятия профессора Дэвида)
Лео был застигнут врасплох: вместо того чтобы, как он полностью ожидал, без церемоний вышвырнуть его с лекции Дэвида, тому разрешили остаться. Ещё более удивительно, что Су Яну тоже позволили присутствовать. Это было аномалией — ведь Дэвид никогда не допускал их на свои занятия.
И всё же сегодня, в неожиданном повороте событий, он казался на диво хорошего настроения. Медленная, обдуманная ухмылка тронула губы профессора, когда он вышел в центр лекционного зала, сложив руки за спиной.
В помещении повисло напряжение. Никто не осмеливался ёрзать. Никто не шептался. Никто даже не дышал слишком громко. Ибо каждый студент в этой комнате уже пережил одну из знаменитых вспышек гнева Дэвида. И никто — абсолютно никто — не хотел стать тем, кто спровоцирует её сегодня.
Сегодня была последняя лекция перед промежуточной аттестацией, и Дэвид совершил немыслимое — пригласил Су Яна и Лео присутствовать на занятии. Не из щедрости. Не потому, что внезапно обрёл чувство справедливости. А потому, что хотел наблюдать. Хотел увидеть тот самый миг, когда отчаяние осядет в их глазах. Хотел стать свидетелем их осознания, насколько они по-настоящему обречены.
Его взгляд прошёлся по залу, задержавшись на каждом студенте ровно настолько, чтобы они ощутили тяжесть его присутствия. Затем, голосом гладким, как отполированная сталь, он начал:
— «Промежуточная работа по Основам теории магии будет письменным тестом на 80 баллов», — объявил он тоном, лишённым сочувствия, но пропитанным неоспоримым весельем.
Сначала студенты хранили молчание. Затем по комнате прокатились редкие шепотки — пока Дэвид не поднял один палец, мгновенно заставив всех умолкнуть.
— «Позвольте мне разобрать это для вас», — сказал он и повернулся к доске.
Он взмахом кисти вызвал в воздухе светящийся текст.
5 вопросов по 7 баллов каждый.
6 вопросов по 4 балла каждый.
7 вопросов по 3 балла каждый.
Несколько студентов прищурились, разглядывая распределение. Некоторые быстро попытались посчитать в уме, в то время как другие ждали неизбежного подвоха.
Дэвид усмехнулся — сухо, снисходительно.
— «Если вы гадаете, почему нет вопросов на 1, 2 или 5 баллов — позвольте объяснить», — произнёс он, и его ухмылка стала шире.
— «Видите ли, я не верю в „частичную правильность“. Либо вы знаете ответ, либо нет. Либо вы компетентны, либо нет. Поэтому моя система оценок будет абсолютной», — сказал он, наслаждаясь реакцией аудитории.
Волна ужаса прокатилась по студентам.
— «Если ваш ответ полностью верен, вы получаете все баллы за вопрос», — продолжил Дэвид, делая паузу для драматического эффекта. — «Если ответ частично верен — или, упаси боже, неверен — то вы не получаете абсолютно ничего.»
Мёртвая тишина. Затем одиночный стон где‑то сзади.
Ухмылка Дэвида стала острее.
— «Да-да, я знаю, это трагедия, конечно. Но это реальность. В моём классе нет призов за участие. Ни одна сумма отцовских денег не купит вам дополнительных баллов, но вы вольны попробовать…»
Несколько студентов сжали кулаки, другие бросили взгляд на свои записи, словно последняя минута зубрёжки спасёт их от этой академической резни.
Лео, наблюдавший сбоку, переглянулся с Су Яном, который просто схватился за голову в отчаянии. Су Ян явно потерял всякую надежду в этот миг; однако, если структура оценки экзаменов была недостаточно плоха, дела обстояли ещё хуже для них, поскольку Дэвид ещё не закончил.
— «Чтобы пройти, нужно набрать не менее 50 баллов. Всё ниже этого — провал на промежуточных экзаменах и потеря существенной части итоговой оценки», — продолжил он спокойно.
Низкий гул паники распространился по классу, но Дэвид лишь сложил руки за спиной, явно наслаждаясь напряжением в воздухе.
— «А теперь… я не ожидаю, что все вы пройдёте. На самом деле… я буду шокирован, если хотя бы половина из вас это сделает», — сказал он, уставившись на Лео.
Волна обиды прокатилась по студентам, но никто не осмелился бросить ему вызов. Потому что они знали: Дэвид не просто красуется. Он имел в виду каждое слово, слетевшее с его уст. И когда тестовые листы наконец окажутся на его столе, он по-настоящему насладится каждым провалом — ибо в глубине души он был именно таким садистским ублюдком.
— «У вас будет два часа на сдачу моего теста завтра. После этого каждая лишняя минута приведёт к вычету баллов. Так что давайте — выложитесь по полной…» — дьявольски фыркнул он, прежде чем повернуться к доске и написать тему лекции.
— «Сгибание металла с помощью магии», — проговорил он вслух.
Он написал, и словно лекция до сих пор была недостаточно угнетающей, он добавил: — «Кстати, эта лекция тоже войдёт в ваш промежуточный экзамен завтра… Возможно, здесь будет вопрос на семь баллов…»
#
http://tl.rulate.ru/book/135808/8680955
Готово:
