**Глава 26. Несколько разочаровывающая сцена**
— **Мандат Мирового Правительства.**
В полумраке камеры Бакки уставился на тусклую лампочку над головой, которая временами мигала. Это была единственная подвижная вещь в комнате.
Ошеломлённый и погружённый в мысли.
— **Они нервничают, хе-хе.** — Буркнул он со слабой усмешкой.
Хотя неизвестно, кто именно сделал это, но нет сомнений, что удар по знатным покупателям действительно нарушил табу Мирового Правительства.
Они прекрасно понимают, что творят, поэтому столь чувствительны к подобным ситуациям.
Точно так же, как Морской Дозор был вынужден казнить Эйса публично.
Капитан Второго дивизиона Пиратов Бороды и голова стоимостью в 550 миллионов бери — это не главная причина.
Иначе почему тогда Морской Дозор не казнил публично Золотого Льва, когда поймал его?
Разве у Золотого Льва недостаточно влияния?
Главная причина — в происхождении Эйса.
Его отец — Гол Д. Роджер, казнённый Король Пиратов и человек, который лично открыл эту великую эпоху пиратства!
Флот хочет использовать казнь кровного наследника Роджера, чтобы устрашить пиратские силы, которые всё ещё поднимаются по всему миру!
В конечном счёте, всё упирается во влияние.
Влияние Роджера было настолько губительным, что даже его смерть не уменьшила его ни на йоту. Поэтому пришлось публично казнить его сына, чтобы положить этому конец.
Во-вторых, это стратегия Флота перед лицом Четвёрки Императоров.
А теперь перенесите это на Бакки.
Именно такого влияния опасается Мировое Правительство, особенно когда оно связано с Флотом — его главной силовой структурой.
Они слишком хорошо знают, сколько сухой травы скрывается на поверхности и в недрах этого острова, готовой вспыхнуть в любой момент!
Поэтому любую возможную искру безжалостно гасят.
Бакки догадывался, что Флот, вероятно, сыграл большую роль в урегулировании этой ситуации. Но инцидент с дворянами стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Мирового Правительства.
Это видно из того, что Сицилия специально подчеркнула, что это было указание Мирового Правительства.
*«Похоже, у меня появилась игра, в которую я смогу играть долго»*.
Порядок на Архипелаге Сабоди, кажется, рушится, но система, связанная со всем флотом и Мировым Правительством, по-прежнему сохраняется благодаря сильной инерции.
Тихие моменты всегда проходят быстро.
За пределами камеры наконец раздалось слабое эхо в долгом тёмном коридоре.
— Сегодня день казни, — безразлично произнёс морпех, открывавший замок.
За ним виднелись красные глаза Сицилии.
— Не вини меня. Я уже готовился к отставке, — прошептал он.
— Этот парень, Небесный Яша, сделал твою смерть условием для вступления в войну.
Фламинго?
Багги почти забыл о существовании этого типа.
Но его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.
После коридора начинались ступеньки.
*53, 54, 55...*
Он молча считал в уме и, дойдя до 57, поднял руки, прикрывая глаза.
Ожидаемо ворвался яркий белый свет.
— Сегодня действительно хорошая погода, — Багги выглядел расслабленным, словно собирался на пикник.
Выйдя из основного здания, соединённого с подвалом базы, он оказался на относительно просторной площади.
Здесь ярко светило солнце.
Было около семи или восьми утра.
То есть его глаза, слишком долго находившиеся в темноте, теперь раздражались.
На площади стройными рядами выстроилось около сотни морпехов.
Между шеренгами виднелись те солдаты, которых он уже выводил из строя раньше.
За белыми мундирами стояли люди в чёрных костюмах с денден-мушками в руках. Наверное, представители Мирового Правительства?
— Всё это выглядит как-то мелковато, — разочарованно заметил Багги.
Он думал, что его казнят перед толпой, как Эйса. По крайней мере, перед жителями Архипелага Сабоди.
Это наверняка лучше послужит цели всемирного правительства — устрашению, верно?
Однако они все же предпочли проявить осторожность.
– Тебе нечего сказать? – сухо спросил кто-то из стражников. – Всего за месяц ты превратился из коммандера в узника, которого вот-вот казнят. Ни одной мысли?
В этот момент Сицилия наконец почувствовала облегчение.
*Хорошо, что больше не придётся видеть лицо этого типа.*
– Целый месяц? – задумчиво промолвил Бакки, и в его голосе слышалось лёгкое сожаление. – Как долго…
Его взгляд скользил по толпе, будто он искал что-то за спинами собравшихся.
Он высматривал экран, на котором должна была идти прямая трансляция казни из штаба морской пехоты.
*Должно быть, уже началось. Там тоже. Успели ли установить экран? Насколько он большой?*
Ему не терпелось увидеть, какой эффект произведёт тот самый "хворост", который он подкинул в разгорающийся огонь войны.
Веко Сицилии дёрнулось. Она не понимала, как он может оставаться таким спокойным.
*Лучше бы покончили с этим поскорее.*
Ей больше не хотелось слышать новости о казни очередного дворянина.
К счастью, никто не осмеливался нападать на Небесных Драконов.
Титул мировой аристократии въелся в сознание людей намертво. Даже тот рыбочеловек, который первым заговорил об освобождении рабов, не нашёл в себе смелости поднять руку на Небесных Драконов.
А между тем…
Архипелаг Сабоди. Или, точнее, любая страна, входящая во Всемирное правительство, где были технические возможности для трансляции, — все они получали один и тот же сигнал.
Штаб морской пехоты, Маринфорд.
Перед трибуной для казни собралось столько морпехов, что они напоминали муравьев в гигантском муравейнике. Вице-адмиралы возвышались над ними, как большие жуки.
А три адмирала, восседавшие на возвышении…
Пфф!
Эллисон фыркнул, вспомнив забавную мысль.
Он представил, как однажды гулял по пляжу и увидел там осьминога, морскую звезду и губку, мирно греющихся на песке.
*Забавно.*
Хотя в тот момент Перени ещё плохо выговаривала слова и частенько называла его «папка».
Эллисон вытерла слёзы, грубые пальцы сжимали топор так крепко, что костяшки побелели.
– Война между пиратами и флотом... – прошептала она. – Какое мне до этого дело?
У неё теперь своя война. Война против знати и мирового правительства!
Боже, как разрывалось сердце, когда они ворвались в поместья под покровом тьмы и увидели, как обращаются с рабами!
Тех, кого когда-то оценивали в бочонки рома, теперь считали расходным материалом – можно выбросить, заменить в любой момент.
Оказывается, когда раба покупают, он теряет всё: прошлое, имя, даже саму душу. Он становится чистым листом, на котором хозяин рисует что угодно.
– Выходит, моя дочь исчезла давным-давно... – голос Эллисон дрогнул. – Тогда зачем это изуродованное тело?
На огромном экране очкарик в строгом костюме зачитывал приговор осуждённому.
– Что такое грех? – прошептала она, глядя на экран.
Сомнения клубились в голове.
– Грех – это кровь, о которой они говорят? Или эта гора трупов перед нами?
*Ш-ш-ш...*
Экран внезапно погас.
*Тук-тук.*
Кто-то постучал по микрофону.
– Раз, два, три... Проверка связи.
– Раз, два, три... – эхом отозвалось в темноте.
(Конец главы.)
http://tl.rulate.ru/book/133921/6142614
Готово:
