Извращённые мысли в голове — ещё не преступление, но если ты не можешь их контролировать, позволяя им вырваться наружу и воплотиться в действия, это уже совсем другое дело. От лёгких форм извращений ещё можно спастись, но некоторых людей уже ничто не исправит.
Вот и этот мужчина перед нами, без сомнения, относится к последним. Он уже не человек, а чудовище, полностью подвластное своим искажённым фантазиям. Вспоминая увиденное ранее, вспоминая трагическую участь тех четырёх невинных девушек, Линь Е едва сдерживал свой гнев. Он твёрдо решил: этот извращенец не просто отправится за решётку; главное, он должен испытать такой страх, чтобы даже выйдя из тюрьмы, больше никогда не посмел совершать подобных мерзостей.
Единственное, что может усмирить извращенца, — это страх. И Линь Е собирался посеять семена этого страха прямо в его сердце.
– Знаешь, а я прекрасно умею чистить яблоки, – тихо проговорил Линь Е. – Могу одним движением снять кожуру так, что она останется целой.
– Вы... Вы о чём? – голос мужчины дрожал от страха и непонимания.
Линь Е слегка улыбнулся и поднёс нож к его голове.
– А ты знаешь, что у тебя вместо аватара?
– Да. Яблоко, – мужчина вздрогнул.
[Он что, собирается снять с меня кожу?]
– Нет, нет, пощадите, я больше никогда так не буду. Пожалуйста, позовите полицию!
Снаружи Конан, который подслушивал у двери, задавался вопросом: что там происходит? Линь Е что, собирается совершить самосуд? В последние дни Линь Е казался ему таким ласковым дядей. Неужели у него тоже есть жестокая сторона? Конан хотел ворваться внутрь, но, вспомнив, что он сейчас ребёнок, сдержался. К тому же, заключённый не кричал, возможно, Линь Е просто пытался его напугать. Он прильнул ухом к двери, пытаясь уловить звуки, чтобы понять, чем Линь Е занимается в комнате. В этот момент до него донёсся капающий звук, словно вода падала на пол.
Зрачки Конана сузились.
Может, это кровь?
Но почему не слышно криков?
Есть лишь одно объяснение, как заставить человека истекать кровью без единого стона.
Смертельный удар, например, перерезанное горло, когда у жертвы нет времени даже вскрикнуть.
«Дядя, ты совсем свихнулся!» — пронеслось в голове у Конана. — «Преступников должно судить правосудие, а самосуд незаконен!»
Конан мучился, не зная, разоблачать ли Линь Е, когда тот в комнате вдруг дважды кашлянул.
— Слушай, я всегда буду следить за тобой из тени. Даже если ты выйдешь из тюрьмы, пять лет спустя, десять лет спустя… Если ты осмелишься снова совершить нечто подобное, клянусь, я вновь появлюсь перед тобой.
— В следующий раз я не стану лишь это отрезать. Ты знаешь, что это такое?
— Это будет твой…
Голос внезапно стал тише, и Конан не смог разобрать слова.
В комнате Линь Е поморщил нос.
Иногда чрезмерно развитое обоняние — не благо.
Например, сейчас: запах мочи, исходящий от мужчины, заставил его нахмуриться.
Он повернулся и направился к двери, намеренно замедляя шаг и говоря очень громко, словно нарочно сообщая тем самым малышу за дверью: «Я выхожу».
Открыв дверь, он не обнаружил никого.
Конан и впрямь спрятался.
Линь Е взглянул на полуоткрытую дверь по другую сторону коридора и улыбнулся.
«Уборка здесь остаётся на тебя, Конан.
Когда Аюми проснётся, тебе придётся её утешить».
Поскольку идти в полицейский участок для дачи показаний — дело хлопотное и отнимающее много времени, он не планировал здесь задерживаться.
Более того, он провернул небольшую шалость с этим мужчиной, и объяснить это полиции было бы непросто. Пусть Конан займётся последствиями. Он же детектив, известен как спаситель полиции, а значит, наверняка с таким справится.
После того как Линь Е распахнул дверь и вышел из дома, Конан, который находился на лестнице второго этажа, спрятал голову и вернулся в комнату на втором этаже.
Когда Конан открыл дверь, в нос ударил резкий запах мочи. Увидев мокрое пятно на полу, Конан поморщился.
— Значит, со страху описался. А я-то думал, кровь, — пробормотал он.
Немного крови на полу всё же было, но совсем чуть-чуть – она сочилась из раны на руке мужчины. Помимо крови и мочи, на полу валялись чёрные волосы. Конан поднял взгляд. Мужчина, привязанный к стулу, был абсолютно лысым. Такой идеальной лысины мог добиться только лучший парикмахер.
Конан остолбенел, глядя на лысую голову преступника.
— Получается, тот мужчина стриг заключённого? – недоумённо подумал он. – Но у этого парня, должно быть, очень хорошо развито владение ножом, раз он смог так чисто побрить за такой короткий срок. Может, ему стоит стать парикмахером вместо бармена?
Мужчина, привязанный к стулу, откинул голову, глаза закатились, а конечности обмякли. Было очевидно, что его сильно избили. Нож касался его скальпа, порхая над головой. Если бы он хоть немного вздрогнул, на макушке тут же появилась бы рана. Поэтому он не смел пошевелиться, тем более издать хоть звук.
«Что, если рука дьявола за моей спиной дрогнет, когда я закричу?»
Когда Лин Е уехал, казалось, все силы покинули пленника, голова откинулась назад. Ему уже было на всё наплевать.
Конан, оценив состояние пленника, подумал, что мог бы поставить ему укол. Однако с тех пор, как он заполучил свой наручный обезболивающий пистолет, ему так и не представился случай использовать его в деле, о чем он немного сожалел.
— Может, попробовать на этом заключённом? — Конан уставился на шею преступника, готовясь действовать.
В этот момент Аюми на кровати тихо застонала и проснулась.
— Где… я? — Аюми потёрла голову и села на кровати. Увидев Конана и связанного дядю в комнате, она сперва остолбенела, а затем заплакала.
Конан подошёл к кровати и успокоил её:
— Аюми, не плачь, теперь всё в порядке.
Аюми подбежала и крепко обняла Конана.
– Ой, я так испугалась! Спасибо, что спас меня, Конан.
Конан смущённо почесал затылок.
– Ладно, всё в порядке, полиция скоро приедет.
Поднимаясь наверх, он уже успел вызвать полицию, используя удостоверение Кудо Шиничи.
Аюми взглянула на мужчину, сидевшего на стуле, и вдруг рассмеялась.
– Какой у него смешной лысый затылок!
Конан посмотрел на Аюми и подумал, что она уж слишком быстро пришла в себя и смогла так скоро рассмеяться.
Посмеявшись пару раз, Аюми снова закрыла нос.
– Уф, как воняет. Конан, пошли отсюда.
Аюми спрыгнула с кровати, взяла Конана за руку и пошла к двери.
Десять минут спустя Конан, нет, вернее, давний знакомый Кудо Шиничи, инспектор Мегуре, привёл на место происшествия команду.
– Ну, и почему здесь двое детей? А где братец Кудо? – спрозился Мегуре, увидев Конана и Аюми, ждавших у двери.
– Старший брат сказал, что у него срочные дела, поэтому он ушёл первым и попросил нас подождать здесь, – объяснил Конан.
– Давно не виделись. Похоже, Кудо-кун очень занят. Вы двое – те дети, которых похитили?
– Не меня, её, – Конан указал на Аюми, стоявшую рядом.
Узнав ситуацию от Аюми, инспектор Мегуре повёл нескольких полицейских в комнату на втором этаже.
Увидев свежевыбритого мужчину, привязанного к стулу, Мегуре удивился:
– Это Кудо-кун тоже сделал?
Конан, стоявший у двери, усмехнулся и молча взял всё на себя.
«Что тот дядя думал? Он на самом деле обрил голову заключённого. Это чтобы ему было легче отправляться в тюрьму?»
Ха-ха.
http://tl.rulate.ru/book/133913/6918702
Готово:
