Глава 13
Мысль о том, что кто-то завладел телом их Хокаге, а затем начал работать на благо деревни, была довольно натянутой. Так что, даже если бы он хотел похвалить свои актёрские способности, Хирузен знал, что с ним всё должно быть в порядке, пока он не делает ничего такого, чего не сделал бы настоящий Хирузен. Всё, что ему нужно было делать, — это сохранять спокойствие и не ввязываться в бой, где он проявил бы недостаток боевых навыков.
— Я вернулся! — И вот мирный день пошёл прахом. — Великий Джирайя выполнил свои миссии и представляет Принцессу Слизней, Цунаде Сенджу.
— Ты бы заткнулся? — в кабинет вошла прекрасная блондинка с пышными формами. — Может, ещё по всей деревне прокричишь, что ты вернул меня?
— Отличная идея, я пошёл, — ответил Джирайя и выпрыгнул в окно.
Хирузен мог только вздохнуть при виде ребячества своего ученика. Но действия Джирайи также оставили Хирузена наедине с Цунаде. Если бы Хирузен не был её учителем и ему не нужно было бы играть роль мудрого старика, он не смог бы удержаться от того, чтобы не разглядывать фигуру Цунаде. Женщине было около тридцати, но её гладкая кожа и соблазнительные изгибы делали её похожей на женщину не старше двадцати пяти. Если бы только он не был Хирузеном, а каким-нибудь обычным парнем в этом мире. По крайней мере, тогда у него был бы шанс с Цунаде.
— Ты собираешься молчать после того, как послал этого надоедливого типа, чтобы заставить меня вернуться? — Хирузену не нужна была печать Ощущения Негативных Эмоций, чтобы почувствовать её враждебность к нему.
— Я просто радовался твоему возвращению, — ответил Хирузен, пытаясь вести себя как её учитель, при этом не зная, как ему следует поступить. — Прошло много времени. Я беспокоился.
— Хватит нести чушь, — сказала Цунаде, усаживаясь перед столом Хирузена. — Ты никогда раньше не заботился обо мне, но теперь ты во мне нуждаешься, поэтому посылаешь Джирайю, чтобы заставить меня вернуться. Просто скажи, чего ты хочешь, и покончим с этим. Я не хочу оставаться здесь дольше, чем нужно.
— Куда? — спросил Хирузен, ставя чашку чая обратно на стол. — Куда бы ты ушла? К азартным играм и алкоголю, пока не умрёшь? Или, может быть, ты нашла себе мальчика для развлечений? Или девочку, я не буду тебя осуждать.
Удар Цунаде быстро разнёс стол Хирузена вдребезги. И там же остался его чай, которым он наслаждался несколько мгновений назад. Убийственное намерение было безошибочным. И Хирузен знал, что не должен был говорить то, что сказал, но её слова задели его слишком сильно. Он, оторванный от своего дома, оставшийся без семьи и друзей и вынужденный взять на себя роль Хирузена Сарутоби, вкалывал каждый день. И когда она вела себя так, будто была жертвой в этой ситуации, Хирузен почувствовал лёгкий гнев.
— Я дал тебе время погрузиться в скорбь, — сказал Хирузен, не повышая голоса, но в его тоне слышалась сдержанная ярость. — Я думал, что лучше оставить тебя в покое. Я думал, что ты вернёшься сама однажды, но этого не произошло. Я смирился с этим. Возможно, ты нашла другую цель или хотела прожить свою новую жизнь. И всё же, чего ты достигла за всё это время?
— Что ты знаешь обо мне? Это из-за тебя они погибли. Наваки никогда не должен был оказаться на том поле боя. Он был всего лишь ребёнком, но из-за тебя, из-за этой проклятой деревни его заставили участвовать в войне, в которой у него не было права голоса. И даже после того, как Дан пожертвовал своей жизнью ради этой деревни, она даже не позаботилась о его последних желаниях. Всё, чего он хотел, — чтобы в каждый отряд назначали медицинского шиноби, но ты даже этого не смог сделать. Так что я должна спросить тебя, чего ты достиг за всё это время? Ничего, как всегда.
— Ты права, — это было несправедливо; он не был настоящим Хирузеном; он не знал этих вещей. Он не должен был брать на себя эту ответственность и затем быть обвинённым в этом. Это было уже тяжело. Каждый день был борьбой. Если бы не деревня, то это был бы Совет Конохи, Данзо, Орочимару или кто-то или что-то ещё. Это никогда не заканчивалось. — Я неудачник, не так ли? Я не смог защитить деревню. Я даже не могу помочь своим ученикам. Я никуда не гожусь.
— К чему ты клонишь, старик? — Цунаде успокоилась от слов Хирузена.
— Я вызвал тебя, потому что ты мне нужна, — сказал Хирузен, поднимаясь и подходя к окну, чтобы окинуть взглядом деревню. — Это эгоистично и несправедливо. Я знаю, что не имею права просить тебя о чём-либо. Но что мне делать? Деревне нужна ты, Цунаде. Ненавидь меня, презирай, прокляни хоть насмерть. Я не прошу прощения за то, что подвёл тебя. Я могу только умолять.
— Это на тебя не похоже, старик, — сказала Цунаде, и в её голосе вместо гнева теперь слышалось беспокойство. — У тебя есть Орочимару и Джирайя, пусть он и болван. Данзо тоже рядом. Зачем просить помощи у меня, когда ты знаешь, что я ничем не могу помочь?
— Ты слишком долго отсутствовала, — Хирузен усмехнулся в ответ на слова Цунаде. — Орочимару и Данзо — одна из моих главных забот. Первый погряз в своих исследованиях, занимаясь неизвестно чем. А второй делает всё возможное, чтобы подорвать мой авторитет и продвигать собственные планы, какими бы они ни были туманными. У меня только Джирайя, который не хочет иметь ничего общего с политикой.
— Чёрт тебя подери! Почему ты вдруг стал таким жалким? — Как Хирузен должен был на это ответить?
— Я не могу тебя заставить, но, пожалуйста, хотя бы подумай о том, чтобы остаться в деревне, пусть даже на несколько дней, — сказал Хирузен. Он действительно был бы признателен за помощь, которую могла оказать Цунаде. Но, возможно, он был слишком эгоистичен и неблагодарен.
— Ну, я уже здесь, так что могу заодно и навестить свой дом, — ответила Цунаде. Любые негативные эмоции, которые она проявляла по отношению к Хирузену, теперь исчезли. — Там, наверное, всё в пыли и грязи. Надо хотя бы прибраться, прежде чем снова уехать.
Хирузен благодарно кивнул, когда Цунаде ушла. О чём он только думал, пытаясь манипулировать Цунаде? Как он мог понять, через что она проходит? Возможно, вызвать её обратно было ошибкой. Это лишь добавило ещё одного человека, с которым нужно быть осторожным. Но он не мог позволить Данзо делать всё, что вздумается, в политике деревни или позволить Орочимару действовать по своему усмотрению. Ему нужна была помощь, чтобы остановить этих двоих.
***
Трудно было поверить, насколько мирной стала деревня. Это было возможно только благодаря усердной работе Третьего Хокаге. Никто не мог отрицать, что без Третьего Хокаге деревне потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы встать на ноги. И хотя многим не нравилось переселение, они могли жить здесь спокойно благодаря Третьему Хокаге.
Возможно, это было не так заметно, но Фугаку быстро понял, что Третий Хокаге беспокоился о клане Учиха. Он не только позволил им присоединиться к пограничной страже, но, что важнее, показал, что доверяет им, разрешив Фугаку растить Наруто Узумаки. Только время покажет, было ли это лучшим решением, но пока он мог быть лишь благодарен ему.
— Хватит бездельничать и помоги мне, — Фугаку вздохнул, когда его мирный день закончился, и Микото принесла ему Саске и Наруто. — Эти маленькие сорванцы никак не успокоятся.
Фугаку мог только взять Саске из рук Микото, в то время как Наруто кричал во всю мощь своих лёгких. С тех пор как Наруто стал жить с ними, Фугаку не помнил ни одного дня спокойного сна. Поначалу Микото была в восторге от того, что ей доверили заботу о мальчике. Итачи, казалось, тоже был рад ещё одному младшему брату.
Но всему приходит конец так или иначе. И на этот раз причиной стало то, что Саске и Наруто возненавидели друг друга. Это могло показаться глупым кому-то другому, но Фугаку сам видел, как мальчики сверлили друг друга взглядами всякий раз, когда их глаза встречались. Казалось, они были давними врагами. Стоило одному уснуть, как другой считал делом своей жизни разбудить его.
Даже Итачи, самый терпеливый ребёнок, не мог с ними справиться. И хотя Саске был более крупным младенцем, чем Наруто, у Наруто было больше энергии, чем у всех детей деревни вместе взятых. А ещё его до неприличия мощные лёгкие, благодаря которым его крики достигали каждого дома в резиденции Учиха.
http://tl.rulate.ru/book/133867/6444609
Готово:
