Глава 29: Разгром в одном сражении
Четырнадцатого июня луна уже была полной, и когда она поднялась над восточной стеной, только начинало темнеть.
Лунный свет мягко окутывал весь передовой лагерь, наполняя его спокойствием.
Все солдаты в полном вооружении и доспехах стояли в строю, ожидая приказа. Со лбов их катился пот, но никто не издавал ни звука.
В большой палатке ярко горели огни, а лица Ли Ху и его сподвижников блестели от пота, доспехи промокли насквозь.
Герцог Шань Го Ши Гуанчжу сидел со слегка прикрытыми глазами, скрестив ноги перед столом в центре.
То ли от паники, то ли от желания покончить с мятежом в Шэньси как можно быстрее, император Юнчан лично назначил герцога Шаньго, потомка одного из четырёх князей и восьми герцогов, возглавить карательную операцию.
Надо отдать должное этим старым лисам — они прекрасно разбирались в военном деле. Ши Гуанчжу заранее предугадал все планы мятежников и молниеносно подготовил контрмеры.
Вдруг раздался стук копыт, остановившийся у входа в палатку. Вбежавший лазутчик опустился на колени перед Ши Гуанчжу:
– Докладываю! Подкрепление мятежников из Ханьчжоу прибыло в их лагерь!
Ши Гуанчжу даже не открыл глаз, бросив только два слова:
– Разведать ещё!
– Есть! – лазутчик выбежал обратно.
В палатке снова воцарилась тишина.
Прошло неизвестно сколько времени, когда вбежал другой разведчик и так же упал на колени:
– Докладываю! Мятежники начали разжигать костры, готовят пищу!
Ши Гуанчжу резко раскрыл глаза:
– Будем есть!
Командир его охраны поспешно удалился.
Вскоре в палатку вошли слуги с подносами, полными еды. Они поставили перед Ши Гуанчжу миску мясного бульона и две лепёшки с мясом, затем точно так же накрыли перед Ли Ху и остальными.
[Готовка мяса — сигнал к атаке. Пусть ужинают — у них последний ужин.]
Ши Гуанчжу поднял чашку с бульоном и сказал:
– Давайте есть.
Он сделал глоток сам, а за ним Ли Ху и остальные тоже принялись за мясной суп. Большая палатка наполнилась звуками чавканья и хлебания бульона.
Прожевав мясную лепёшку, Ли Ху отхлебнул супа. В голове у него было непонимание. Ши Гуанчжу заранее знал, что повстанцы нападут на лагерь, но не только не предпринял мер, но и позволил ханьчжунским мятежникам прислать подкрепление.
Если сначала говорили о восьмидесяти тысячах бунтовщиков, на деле их оставалось тысяч сорок–пятьдесят. А с подмогой из Ханьчжуна число возрастёт до шестидесяти–семидесяти.
А в их армии после боёв осталось меньше пятнадцати тысяч бойцов. Разрыв слишком велик, да ещё и лето, жара – огромный риск!
Внезапно в глазах Ли Ху мелькнуло озарение – если только армии "Зуое" и "Ёе" не подойдут на помощь.
Через некоторое время Ли Ху отложил палочки. Се Цзин и другие уже доели, и только Ши Гуанчжу неспешно доживал свою порцию.
Все сидели молча, и потому скрип его зубов о лепёшку и чавканье раздавались особенно громко.
Ли Ху едва сдержал смех. Ши Гуанчжу был мастер на все руки: сначала ел жадно, а теперь ковырялся ложкой, будто клювом.
Наконец Ши Гуанчжу допил остатки супа, вытер рот лежавшей на столе салфеткой и объявил:
– Сианьская баранина – особая. Жирная, нежная, ароматная, натуральный вкус. Завтра, когда войдём в город, угощу вас. Ешьте сколько влезет.
Услышав это, все рассмеялись.
– Тьфу! – Ли Ху прищурился. Он нисколько не воспринимал повстанцев всерьёз. Откуда у них такая самоуверенность?
Раздался звук шагов, и в палатку стремительно вошел гонец:
– Генерал, войска...
Ши Гуанчжу поднял руку, прерывая его:
– Жди.
– Так точно! – Гонец поклонился и поспешно удалился.
Ши Гуанчжу поднялся и подошел к песчаному макету местности. Остальные последовали за ним.
– По данным Северного управления по усмирению, мятежники в Ханьчжуне уничтожают местных землевладельцев, делят зерно и землю и подстрекают простых людей к бунту, – голос генерала прозвучал хладнокровно. – Число последователей повстанцев уже превысило двести тысяч.
Ли Ху и остальные переглянулись, их дыхание на мгновение замерло.
– Император и Военное министерство скорректировали стратегию, – продолжил Ши Гуанчжу. – Сычуань и Хубэй направляют подкрепления, чтобы вместе с нами очистить округ Ханьчжун. – Он окинул присутствующих тяжелым взглядом. – Кроме того, в других округах Гуаньчжуна остались многочисленные группы повстанцев — подавить их быстро силами одного только генерал-губернатора Сиани нереально. Поэтому...
Все поняли, о чем речь: часть войск придется оставить для поддержки. Но по сравнению с операцией в Ханьчжуне эти задачи казались ничтожными. Кто же захочет остаться?
Ши Гуанчжу колебался, но выбирать было не из кого. Его взгляд медленно скользнул по лицам офицеров и остановился на Се Цзине и Ли Ху — единственных, кого он считал приближенными.
– Старый начальник... – Се Цзин забеспокоился, чувствуя опасность.
Ли Ху же, напротив, внутренне расслабился: в отличие от бунтовщиков на противоположном берегу, в Ханьчжуне под знамена повстанцев вставали в основном простолюдины.
– Се Цзин, ты возглавишь... – начал Ши Гуанчжу, но не успел закончить.
– Генерал! – Ли Ху решительно шагнул вперед. – Я добровольно остаюсь командовать войсками здесь.
Ши Гуанчжу удивился:
– О? Ты согласен остаться?
Ли Ху ответил громко, по-военному четко:
– В армии шуткам не место!
Ши Гуанчжу кивнул:
– Хорошо.
Он вдруг вспомнил о чем-то важном:
– Сколько у тебя бойцов?
Ли Ху, не задумываясь:
– Если не считать раненых – больше двух тысяч готовы сражаться.
Ши Гуанчжу понимающе покачал головой. Когда войска Ли Ху штурмовали Хуачжоу и Вэйнань, они были в первых рядах – потому и потери оказались серьезными.
Подумав, Ши Гуанчжу повернулся к Се Цзину:
– Выдели Ли Ху триста человек с мечами и щитами.
Затем посмотрел на Ли Ху:
– Всех раненых оставляю под твоим командованием.
Ли Ху просиял:
– Благодарю, маршал!
Се Цзин тоже улыбнулся:
– Будет исполнено.
В этот момент раздался топот копыт, и в лагерь ворвался разведчик:
– Докладываю! Авангард повстанцев выдвигается из лагеря!
Ши Гуанчжу резко поднялся:
– Вперед!
Все бросились за ним.
Лунный свет заливал землю, превращая ночь в подобие дня – каждый камень, каждое дерево были видны отчетливо.
И в этом серебристом свете с противоположной стороны на правительственный лагерь надвигалась черная масса.
Ли Ху замер. Это был не скрытый налет – откровенная, дерзкая атака!
Не то что в прошлые дни. Те повстанцы были больше похожи на сброд – без знамен, без строя, наступали сплошной неорганизованной толпой, как саранча.
Но правительственные войска были готовы.
Стрелки, вымуштрованные до автоматизма, уже выстроились в боевые порядки.
Новые мушкеты из Оружейной палаты могли поражать цель на расстоянии от ста восьмидесяти до двухсот сорока шагов – конечно, если повезет.
Двести шагов.
Сто восемьдесят.
Сто пятьдесят…
Уже можно было разглядеть оскаленные, озверевшие лица нападающих.
И тут раздался звук рога!
Из дул ружей вырвались языки пламени. Повстанцы, рванувшие вперёд, явно подготовились заранее – их щиты вспыхнули одновременно, и почти все пули ударили в защиту, снова высекая бесчисленные огненные всплески!
Через подзорную трубу Ли Ху разглядел лучников мятежников, прячущихся за щитами.
Вторая шеренга мушкетёров дала залп почти в упор. От мощного удара щиты и державшие их бунтовщики отлетели назад.
И тут грянул третий залп – лучники, оставшиеся без прикрытия, рухнули под свинцовым ливнем!
Всё больше повстанцев подступало, сокращая дистанцию.
Ши Гуанчжу усмехнулся и взмахнул рукой.
По заранее отданному сигналу десятки горнов протрубили одновременно, и их протяжный рёв трагически разнёсся у подножия горы Ли.
Мушкетёры отступили, обнажив чёрные жерла орудий.
Дочерние пушки – усовершенствованные версии португальских пушек эпохи Мин. Ствол длиной в пять футов и восемь дюймов, весом восемьдесят пять фунтов. На задней части ствола расположена открытая пороховая камера для установки дочерних зарядов – каждый весом пять фунтов. Всего пять зарядов. При стрельбе они помещаются в камеру, обеспечивая высокую скорострельность.
Максимальная дальность – триста пятьдесят шагов.
Материнско-дочерние пушки установлены на четырёхколёсных лафетах, что позволяет легко перемещать их по полю боя.
Увидев эти батареи, Ли Ху невольно ахнул. Он не ожидал, что Ши Гуанчжу перебросит с Тунгуаня тридцать таких орудий. Эта штука обладала чудовищной площадью поражения – один заряд нёс пятьсот поражающих элементов, перекрывая фронт в пятьдесят шагов. Один выстрел – и целый участок поля превращался в выжженную землю.
А повстанцы как раз снова сгрудились в плотную толпу…
Результат был предрешён.
Из жерл пушек хлынули чёрные смерчи огня!
В ясновидящих глазах Ли Ху обломки рук и ног разлетались по небу, а кровь потоками лилась на землю, мгновенно окрашивая её в багровый цвет.
После грохота артиллерийских залпов воздух наполнился воплями и стонами охваченных ужасом повстанцев!
Передовые отряды мятежников дрогнули и начали беспорядочно отступать к центру своих войск!
– Навести орудия, – спокойно приказал Ши Гуанчжу.
Тут же раздался протяжный звук рога, и артиллеристы быстро скорректировали позиции, направив стволы на центр вражеского войска, находившийся в трёхстах шагах.
Один за другим пушки изрыгали огненные ядра. Одни разрывались прямо над головами бегущих солдат, другие обрушивались на авангард центральных сил повстанцев, поднимая кровавые фонтаны.
Артиллерия – поистине бог войны!
Боевые порядки мятежников превратились в хаос. Солдаты метались в панике, теряя последние остатки дисциплины.
И в этот момент с правого фланга вражеского тыла в ночное небо взмыли три сигнальные ракеты. Они громыхнули в вышине, рассыпавшись ослепительными искрами.
Подошли войска Левого и Правого крыла!
Ли Ху опустил подзорную трубу. Всё кончено.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/133639/6147628
Готово:
