В течение месяца подготовки к первому удару по Сабуро-гуми Юсукэ впервые исполнил кото. Отоусан был очень доволен его успехами, ему понравилось исполнение «Сакуры». Это была первая мелодия, которую разучивали большинство игроков в кото, но Юсукэ выучил несколько ее вариантов и исполнял их в порядке возрастания сложности. Учитель признал, что часовая практика, которой он предавался, принесла свои плоды. Никто, кроме Мусаси, не понимал, что Юсукэ - бессонница, он часто ложился спать до двух часов ночи и вставал в шесть.
Его график заставил бы взрослого мужчину встать на колени. Он вставал в шесть, бегал с назначенным ему гаки, занимался ката, затем йогой в течение двух часов. Быстро приняв душ, он был готов к завтраку в 8:30 утра. С 9 утра до 11:30 у него были занятия с репетиторами, каждый день по разным предметам. После плотного обеда он занимался два часа, затем шел в гостиную, которую использовали гаки, и развлекался в течение трех часов, которые Мусаси настоял на том, чтобы он использовал для отдыха.
Обычно этот отдых принимал форму уроков о том, как стать якудза, хотя никто этого не понимал. Гаки рассказывали ему истории о своих приключениях, связанных с получением кредитов, избиением других банд, или гуми, и дикие истории о гонках на мотоциклах и дрифте. Они также научили его свободному бегу, взяв его с собой в Саппоро и Обихиро, чтобы он побегал по улицам. Все знали, что Мусаси знает, что они делают, но он не вмешивался, если Юсуке не угрожала опасность. Он наблюдал из тени, как Юсукэ возвращался с этих пробежек счастливым и улыбающимся.
Пока колеса крутились, Юсукэ продолжал жить своей жизнью. Никто не понимал, что Юсукэ впитывает все, как губка, а свои занятия он переключает на решение проблем и строит планы. Планы, которые он воплощал в жизнь, когда приходило время. Если он чему-то и научился у Дурслей, так это терпению и планированию.
Мусаси наблюдал за всеми действиями Юсукэ с некоторым весельем. Мальчик оказался гораздо веселее, чем он ожидал. Он расцветал под вниманием гаки, кёдаи и вакашу. Он командовал всеми, как удзичан, которым его называли. Младшие братья, шатэи, любили его. Старшие братья, кёдаи, учили его полезным вещам и относились к нему с уважением. Пехотинцы, гаки, и новобранцы, вакашу, следовали за ним, словно он и вправду был боссом, высшим начальником. Он вспоминал все это и думал, во что же он ввязался. Он с нетерпением ждал, когда же его охватит волнение.
Гэндзи тоже наблюдал за происходящим. Последний месяц прошел в бешеном круговороте работы, но он находил время, чтобы понаблюдать за Юсукэ. Мальчик был машиной, которая никогда не останавливалась, и он подумал, что это, должно быть, от жизни с этими гайдзинами. Они вымотали парня до нитки, и единственное, что поддерживало его, - это его магия, пусть и заблокированная. Теперь у него было много хорошей еды, его магия не была заблокирована, и все к нему подлизывались. Либо потому, что хотели быть на его стороне, когда он вырастет и займет свое место, либо потому, что хотели попасть на сторону Миямото-оябуна. Это было забавно.
.
Эта встреча ни у кого не проходила гладко. Они наблюдали за Мицубиси Киничи, оябуном Сабуро. Он засел в своем частном комплексе недалеко от Киото и почти не выходил на улицу. В этом не было ничего нового, он был почти отшельником уже более десяти лет. Но это было очень неудобно, даже лучшие ниндзя не могли подобраться к нему.
Все, кто был назначен на проект, сообщали о провале. Они не могли найти ни входа, ни способа выманить Мицубиси. Они пересматривали все подряд в надежде что-нибудь найти.
Юсукэ обдумал все услышанное и спросил: «Куда он уходит, когда выходит?»
Гаки, который следил за Мицубиси, по-прежнему тихо сидел в стороне. Он поднялся, поклонился и сел рядом с Юсукэ. Обращаясь к нему как к фуку-хонбучо, он снова поклонился, прочистил горло и сказал: «Он ходит в спортзал, но с ним там не меньше десяти человек. И никто из них не занимается с ним, они все охраняют входы, даже за окнами следят по отдельности. Еще он ходит в караоке-бар... там то же самое. Большинство других клиентов обычно уходят, как только он заходит. Он ужасно поет, звучит так, будто кто-то душит кошку, поэтому они уходят. Единственные, кто остается, - это присоски того или иного рода».
Юсукэ нахмурился, и все люди низшего звена вздрогнули. Все они видели примеры вспыльчивости мальчика, и это было некрасиво. Он никогда не взрывался, не кричал и не бил, но несколькими словами мог пробить человека до костей. Все знали, где он научился такому поведению: он был похож на Мусаси, использовал почти те же выражения, только по-другому нанизанные и перемежающиеся ругательствами, которые он перенял от вакашу. Неважно, что он копировал своего отца, важно было то, что они всегда заслуживали этого и получали это от одиннадцатилетнего ребенка. Этот холодный нефритово-зеленый взгляд столь юного человека нервировал.
Гаки вздрогнул, склонился к полу и прохрипел: «Прости, кумичо, я сделал все, что мог. За ним трудно уследить, он все время смотрит куда-то назад».
Юсукэ взглянул на мужчину, а затем успокоил его страхи. «Уверен, ты сделал все, что мог. Я просто... Он куда-нибудь еще ходит? Куда-нибудь вообще?»
Гаки кивнул: «Да, Кумичо. Он ходит на сумо и в дом гейш. Ему нравятся настоящие, а не шлюхи, наряженные в кимоно. Мне удалось кое-что подслушать, болтаясь среди его охранников. Ему нужны разговоры, а не...», - осознав, как молод Юсукэ, он замолчал. «Хм...»
Юсукэ, привыкший к разговорам о сексе, слушая вакашу и гаки, лишь пожал плечами. «Мне не нужны подробности, он не заинтересован в трахе, хорошо, а что он хочет?»
Мусаси переглянулся с Гэндзи, но перебивать не стал - с этим можно будет разобраться позже. Он кивнул гаки, который смотрел на него краем глаза.
http://tl.rulate.ru/book/133415/6102439
Готово:
