Той ночью было долгим, и Камадо Тандзюро много говорил со своей семьёй, словно подводя итоги и готовя их к будущему.
В доме Камадо царила глубокая печаль. Все были подавлены, и даже воздух казался тяжёлым от невысказанных мыслей.
Су Му тоже не мог расслабиться. Всю ночь он ждал, что в любой момент может появиться Кибуцудзи Музан, и потому оставался настороже.
Но рассвет наступил, а враг так и не пришёл.
– Похоже, я зря переживал, – пробормотал он про себя. – Возможно, он даже не считает меня угрозой.
Однако тут же он покачал головой, отгоняя эту мысль.
– Нет, с его осторожностью он не станет действовать наобум. Если уж нападёт, то сделает это так, чтобы не оставить мне ни шанса.
Когда первые лучи солнца коснулись земли, Су Му наконец позволил себе немного выдохнуть.
– Днём демоны бессильны, – напомнил он себе. – Значит, хотя бы сейчас можно не опасаться.
Но расслабляться было рано. Ему нужно было как можно скорее найти то, что искал – синий цветок с того берега.
Тук-тук-тук.
В дверь постучали.
Су Му натянул чёрную шляпу поглубже на лицо, полностью скрывшись под тёмным плащом.
– Входите.
Дверь открылась, и в комнату ворвался мягкий утренний свет. Даже сквозь плотную ткань плаща и шляпы Су Му почувствовал его прикосновение.
– Неприятно… – прошептал он, ощущая, как силы покидают его под лучами солнца.
В дверях стояла Камадо Нэдзуко. Её глаза, обычно тёплые и живые, сейчас были красными от слёз.
– Я… я проведу вас к тому цветку, который вы ищете, – тихо сказала она.
Су Му лишь кивнул. Он видел, как тяжело девушке – весть о скорой смерти отца сломила её.
– Хорошо. Идём.
Кочо Шинобу, та самая девушка с узором из каштановых цветов на кимоно, уже ждала их у входа, когда Нэдзуко постучала в дверь.
Ранним утром горные леса были пышными и свежими, озаренными тёплым рассветным светом. В ветвях перекликались кукушки, а среди деревьев резвились белки...
Идиллический, мирный пейзаж.
Но Су Му не мог насладиться этой картиной. Даже плотная чёрная одежда, скрывавшая его от солнечных лучей, не спасала — всё тело словно пронзали тысячи игл.
Каждый шаг давался с невероятным усилием. Передвижение по горным тропам превратилось в пытку, и на сложных участках Кочо Шинубу приходилось поддерживать его под руку.
– Может, подождёте в комнате, а я сама найду цветок хиганбана и принесу вам?
Глаза Шинубу, обычно холодные и расчётливые, сейчас выражали искреннее беспокойство. Она видела — её муж терпит нечеловеческие муки. От этого сердце сжималось болью.
– Всё в порядке. Продолжаем путь.
Су Му приподнял голову. Даже сквозь плотную чёрную ткань шляпы, защищавшую от света, его алые глаза слезились от жгучего дискомфорта. По щекам скатились едкие слёзы.
– Вперёд.
Он мог бы остаться в тёмной комнате, дожидаясь, пока Шинубу принесёт голубую хиганбану. Но никто не знал наверняка, как правильно использовать этот цветок. Вдруг он действует лишь в момент цветения?
– За этой горой — могила бабушки, – обернулась Камадо Нэзуко.
Девушка казалась умиротворённой, её обычно живой взгляд теперь излучал спокойную решимость.
– Хорошо, – кивнул Су Му.
По дороге никто не разговаривал, и вскоре под предводительством Камадо Нэдзуко Су Му с товарищами добрались до невысокой горы.
Здесь и там стояли груды могил — одни заросли бурьяном, их надгробия за долгие годы раскрошились, другие же выглядели сравнительно новыми.
– Совсем недалеко впереди — могила бабушки, – сказала Камадо Нэдзуко, подводя Су Му к одному из захоронений.
Это была свежая могила, каменная плита чистая, видно, что за ней ухаживают.
Взгляд Су Му скользнул по могильному холму, но он не увидел там особых цветов.
– Это те цветы, которые вы ищете? – спросила Нэдзуко, сначала поклонившись могиле, а затем поднявшись на холм.
Она остановилась у небольшого углубления сзади.
Су Му последовал за ней.
За могилой бабушки Нэдзуко тянулась горная тропа, а за ней виднелся ещё один могильный холм, но выглядел он заброшенным и унылым.
Перед ним стоял камень с надписью, но время почти стёрло буквы, и разобрать их было невозможно.
Лишь один иероглиф выделялся среди прочих — будто его вырезали мечом, оставив в нём странную, почти осязаемую силу.
Даже спустя годы чувствовалось, что тот, кто оставил этот след, был невероятно могущественным.
– Ши... – прошептал Су Му, вглядываясь в надпись.
Наконец он разобрал иероглиф «Ши» — имя одной из героинь.
И это имя навело его на мысль: жену Дзигоку Юани звали Ши.
После того как Дзигоку Юани покинул дом, он жил с девушкой по имени Ши.
Говорили, что Ши была удивительной — даже не видя лица Юани, она чувствовала малейшие изменения в его настроении.
Нужно понимать, что Дзиго Юаньи давно достиг «прозрачного мира» — его чувства стали настолько ровными, что посторонним почти невозможно уловить в них какие-либо колебания. Его дыхание было спокойным, как у растения. К тому же, Дзиго Юаньи редко показывал свои эмоции.
И в таких обстоятельствах «Поэзия» всё же чувствовала, что творилось у него внутри. Это говорило о том, что женщина по имени «Поэзия» тоже была необычной.
Но время стирает всё.
090 — лишь след, который рано или поздно исчезнет.
Ничто, каким бы необычным оно ни было, не устоит перед его течением.
Даже могущественный враг, подобный Дзиго Юаньи, в конце концов превратился в горсть праха. А вот Кибуцудзи Музан, с его почти бессмертной жизнью, продолжал существовать.
Возможно, в этом и заключалась мудрость.
Взгляд скользнул к надгробию «Поэзии», к углублению за могилой бабушки Нэдзуко.
Это место напоминало линзу — солнечные лучи преломлялись и собирались в самой центральной точке.
Земля здесь была иссушена до предела, и ни одно обычное растение не смогло бы здесь выжить.
И всё же...
Сейчас...
Несколько неприметных травинок, почти неотличимых от сорняков, всё ещё цеплялись за жизнь.
– Это и есть… голубой цветок с того берега? – тихо пробормотал Су Му, разглядывая их.
Неужели это то самое растение, которое Кибуцудзи Музан искал тысячелетиями?
[PS: Спасибо читателям за голоса, подаренные «Одной книгой — одним чудом мира». Благодарим за вашу поддержку!]
http://tl.rulate.ru/book/133149/6084570
Готово:
