В памяти Чу Цигуана до сих пор стояли сцены при свете дня: искажённые лица и возбуждённые взгляды крестьян.
Даосский храм в этом мире был не просто местом, где, как в истории с женским трупом, изгоняли демонов, но и огромной горой, давящей на плечи простых людей.
Деревня семьи Ван, где находился Чу Цигуан, относилась к уезду Весеннего Солнца в провинции Душевной.
И в этом уезде Весеннего Солнца семья Ван, что бесчинствовала в деревне, считалась лишь мелким помещиком.
По сравнению с ней уездный храм был настоящим гигантом. Он не только управлял свадьбами, похоронами, чтением сутр, поклонением и изгнанием демонов для более чем ста тысяч жителей уезда, но и принимал земли от множества богатых семей через пожертвования и другие способы, чтобы те могли уклоняться от налогов.
Ведь даосский храм не платил налоги и не подлежал трудовым повинностям.
«Все в деревне семьи Ван и даже весь уезд Весеннего Солнца верят в Священного Предка Сокровенного Начала, причём с крайним фанатизмом. Уездные даосские священники могут даже схватить тех крестьян, кого посчитают одержимыми, и утопить их в реке.»
Причины, по которым людей топили в реке, казались Чу Цигуану абсурдными и смешными.
Кого-то подозревали в одержимости из-за странной одежды. Хватали тех, у кого была плохая репутация, забирали людей с душевными расстройствами, и даже тех, кто, как казалось Чу Цигуану, просто чем-то не угодил даосским священникам из храма, топили в реке, а их земли скупали за бесценок.
При мысли об этом Чу Цигуан, человек из современного общества, ощутил холодок и не осмелился думать о слишком передовых методах.
«Пока у меня не будет достаточно статуса и силы, нужно действовать способами, подходящими для этого общества.»
Зерновые налоги, повинности, помещики, чиновники, религия… Всё это словно горы давило на бедных крестьян вроде Эргоу, не давая им вздохнуть.
Размышляя о своём текущем положении, Чу Цигуан внутренне принял решение.
В любом случае его положение и так хуже некуда, а если тот кот и правда демон или монстр, желающий ему зла, у него всё равно нет способов сопротивляться.
Ещё одна вещь, которую Чу Цигуан не осознавал: в его сердце всё сильнее росла симпатия к тому рыжему коту, что повлияло на его сегодняшнее решение.
Мать Эргоу рядом вздыхала и причитала, но после утешений Чу Цигуана всё же пошла на кухню хлопотать, и вскоре оттуда начал распространяться аппетитный запах.
Чу Цигуан и его сестра, уловив аромат, подошли ближе. Они неотрывно глядели, как их мать переворачивает две лепёшки на огне, от чего не могли не начать глотать свои слюни.
Мать поднесла лепёшки к лицу, вдохнула их запах ещё раз и с некоторой неохотой протянула их Эргоу и его сестре.
— Ешьте.
Глядя на её исхудавшее, желтоватое лицо, Чу Цигуан с жалостью сказал:
— Мама, поешь и ты тоже.
Мать улыбнулась.
— Мне достаточно просто понюхать, я уже сыта, ешьте вы.
Чу Цигуан внутренне вздохнул, а сестра Эргоу уже жадно набросилась на лепёшку.
Мать Эргоу прикрикнула:
— Ешь медленнее, не подавись, — она вдохнула аромат лепёшек, её живот слегка дёрнулся, но в итоге она лишь пошла к бочке и налила себе миску воды.
Той ночью Чу Цигуан дождался, пока сестра и мать заснут, и осторожно встал, направляясь к задней горе.
* * *
Место, что в деревне семьи Ван называли «задней горой», не имело особого имени — просто пустынная гора, поросшая бамбуковыми рощами. Местные жители часто ходили туда рубить бамбук для дома или копать побеги для продажи в уезде.
Сейчас большая часть горы утопала во тьме, и Чу Цигуан не знал, который час. К счастью, этой ночью лунный свет был ярким, освещая горную тропу, что позволяло ему с трудом, но различать путь и медленно идти к вершине.
«Не знаю, где именно этот кот меня ждёт. Гора вроде и не большая, но и не маленькая. Даже взрослого человека, потерявшегося здесь, за ночь не найдёшь, что уж говорить о кошке?»
Достигнув середины склона, Чу Цигуан тяжело дышал, чувствуя всё большую усталость и холод. Его желудок урчал, терзаемый сильным голодом.
«Это тело слишком слабое.»
Ночь становилась глубже, и из леса доносились пронзительные вопли — то ли ночной филин, то ли горная лисица, разносящиеся далеко вместе с ночным ветром.
Прохладный ветер вместе с воем обдувал Чу Цигуана, и привыкший к городской жизни, он покрылся мурашками, начиная смутно сожалеть о ночном походе в горы.
Он вдруг засомневался в своём решении. Обычно он не был таким импульсивным, чтобы вот так посреди ночи сорваться в горы.
«Может, вернуться назад? С семьёй Ван я и своими способами справлюсь.»
Как только Чу Цигуан повернулся, из бамбуковой рощи позади внезапно поднялось несколько зелёных призрачных огней, похожих на блуждающие огоньки, что танцевали во тьме на ветру.
Сердце Чу Цигуана сжалось, и прежде чем он успел среагировать, те огоньки, словно заметив его, неуверенно поплыли в его сторону.
Чу Цигуан резко схватился за спрятанный за пазухой топорик для колки дров. В следующее мгновение, когда огоньки вырвались из тени бамбука, наружу выкатились две низкие фигурки, корчась и двигаясь. Они были маленькими, как дети одного-двух лет, и стояли странно, отчего напряжение в сердце Чу Цигуана продолжало нарастать.
Лишь когда фигурки полностью вышли на лунный свет, Чу Цигуан разглядел, что перед ним две дикие кошки с разным узором шерсти. Зелёные огоньки, что он принял за призрачные, оказались отблесками в их глазах.
«Это…те самые дикие кошки, что играли с сестрой днём?»
Но что поразило и озадачило Чу Цигуана, так это то, что эти кошки не проявляли ни привычной лени, ни кротости. Они встали на задние лапы, сложили передние вместе и поклонились ему, как люди.
Чу Цигуан внутренне вздрогнул.
«Неужели не только рыжий кот…но и эти двое тоже демоны?»
Белая кошка, что была впереди, поманила Чу Цигуана передней лапой, мяукнула и повернулась, словно собираясь вести его за собой.
Чу Цигуан подумал про себя:
«Скорее всего, это рыжий кот послал их показать мне дорогу.»
В его сердце ещё оставались сомнения, но при воспоминании о рыжем коте из памяти Эргоу в нём вновь вспыхнуло странное доверие. Собравшись с духом, он последовал за кошками в бамбуковую рощу.
http://tl.rulate.ru/book/133016/6136854
Готово:
