Сознание, захваченное светом, сорвалось в бездну, но внезапно я пришел в себя в абсолютно белом пространстве.
Повсюду царила чистота.
Это место казалось таким мирным, будто всё случившееся до этого было лишь дурным сном.
Вокруг виднелись детские рисунки и игрушки, а в самом центре этого спокойствия стояла Исла.
— Исла.
Здесь всё должно было дышать радостью, но в воздухе висела лишь горькая тишина.
— Ты ведь закончила дело, верно?
Я спросил это с опустошенной улыбкой.
Не стал говорить банальностей вроде «ты жива» или «я так волновался».
Я знал, что в этом мире такие слова не имеют веса.
— Где мы?
— Это мир внутри души Ислы. Я подумала, что хочу еще немного поговорить с Кайсеном, и вот.
— И это тоже сила дракона?
— Да! Самая настоящая!
Она улыбнулась так простодушно.
И я улыбнулся в ответ.
Не от радости, а с той горькой усмешкой, что заставляет сердце сжиматься.
— Исла всегда жила в колбе. Только раз в год меня выпускали, чтобы я могла встретиться с Касеной и Присбией.
Касена, Присбия.
Герои, жившие триста лет назад.
Легендарные авантюристы прошлого. Присбия к тому же считалась родоначальницей паровых технологий.
— Присбия всегда говорила! Стань великим драконом, как Аки или Мир. Стань драконом и принеси мир на землю.
Значит, эти слова и стали твоей верой.
Поняла ли она мой невысказанный вопрос?
Она усмехнулась и опустила глаза, в которых отразилась бездонная печаль.
— В какой-то год Присбия не пришла. Пришла только Касена. Она была вся в морщинах и совсем седая, у Ислы от этого болело сердце.
Это, наверное, потому что…
Потому что Присбия умерла.
— Касена сказала: Исле не обязательно быть великой. Достаточно стать драконом, который сможет всей душой помочь хотя бы одному человеку. Тогда наша новая встреча будет по-настоящему счастливой.
— Вот как?
— И Касена больше не приходила. С того дня – навсегда. Только много позже Хальбарон и Рюнель разбудили меня и вывели из колбы.
«С того дня – навсегда».
Когда она это произнесла, её улыбка была чище обычного, и оттого казалась печальнее любых слез.
Я знал эту боль. Знал её слишком хорошо, и от этого сердце разрывалось на части.
— Исла пыталась стать таким драконом, но у неё ничего не выходило. Все умирали, как бы я ни старалась. Я не сдержала ни одного обещания.
— Я тоже.
— Но Кайсену я смогла помочь! Кайсен хоть и ничтожный, но благодаря ему я смогу улыбнуться, когда встречу Касену! Я пришла, чтобы в последний раз поблагодарить тебя.
Её маленькое тело…
Вместе со всем этим белым миром…
Начало рассыпаться искрами света. Сердце забилось как сумасшедшее.
— Исле было одиноко. Но когда я вспоминала обещание Касене – рр-р-а! — Я снова находила силы! Кайсен слабенький, поэтому я дам тебе обещание, чтобы ты тоже не сдавался.
Она легко, почти невесомо подошла ближе.
И прижала свой мизинец к моей безвольно опущенной руке.
— У Ислы не вышло, но Кайсен станет великим героем, который поможет всем! И когда мы встретимся снова, Исла тебя очень сильно похвалит!
Свет внутри неё вспыхнул последней улыбкой… и всё исчезло.
И Исла.
И это пространство.
А затем реальность, этот вечный кошмар, снова обрушилась на меня всеми чувствами сразу.
Кха…
Выплевывая грязь и ошметки гнилой плоти, забившие горло, я пришел в себя.
В нос ударило жуткое зловоние.
Когда чувства окончательно вернулись, я понял, что лежу на берегу, а меня захлестывают волны, полные древней крови и костей.
— Берег…
Отдача от Духа Дракона стихла, и память начала восстанавливаться.
Способность Гаумриса и безумная мощь Ислы пробили брешь в стенке Бехе-Рика.
Вытолкнув Кайсена, защищенного барьером, наружу, Исла, должно быть, вонзила Меч Сияющего Света в ядро души.
Когда душа пленена, тело рушится. Эти горы плоти и реки черной крови, завалившие побережье, были свидетельством падения древнего аристократа.
— Да, ты всё довела до конца…
Мир был погребен под слоем песка и останков. Сквозь прорехи в небе, которые еще не успела затянуть пыль, пробивался рассвет.
Рассвет нового дня.
Как и в те незабываемые дни детства, я снова видел утро, купленное ценой чьей-то смерти.
Опять…
Снова так…
Снова кто-то умер вместо меня, чтобы я мог влачить свое существование… и нести эту боль до самого конца.
— Прощай, мой ничтожный друг Кайсен.
Хотелось просто лежать так вечно. Если бы кто-то не начал слизывать грязь и кровь с моего лица.
— Бладвинд.
Как ты меня нашел?
Пробирался сюда через места, где уже не осталось рептилоидов?
Я с трудом поднялся, цепляясь за сбрую коня, и Бладвинд негромко фыркнул.
Ун-ун-ун…
Арадамантель за спиной мелко вибрировал, издавая красный отсвет, словно рыдал в унисон с чьим-то горем.
Я обернулся.
Там, посреди берега, дрожал потерявший хозяина святой меч.
Святой меч высшего ранга, Гаумрис.
Его золотистое мерцание казалось плачем по погибшей владелице.
— Гаумрис.
Превозмогая боль, я доковылял до него и сжал рукоять.
— Пойдем со мной.
Меч лег в ладонь привычно и удобно, словно я пожимал руку старому другу.
В ответ Гаумрис полыхнул золотом. Я принял это за согласие.
Закрепив его за спиной, я двинулся вперед и вонзил последний шприц с сывороткой драконьей крови прямо в сердце.
Почему туда?
Ранена была нога.
Но пока драконья кровь в моих венах с шипением восстанавливала кости, я снова и снова тыкал пустым шприцем себе в грудь. Снова, снова и снова.
Почему…
Да почему же…
Почему эта дыра в груди, в самой душе, только растет и никак не заживает?!
Лето было в самом разгаре. И в этом зное враги наступали со всех сторон, наводняя землю.
Значит, нужно снова идти вперед.
Повторяя это как заклинание, фальшивый герой с двумя святыми мечами взобрался в седло, и на его сапог упала капля дождя.
Еще одна.
И еще.
В тот день предрассветное небо, очистившееся от древней песчаной бури, было абсолютно ясным.
Одновременные фронты, сдерживание Короля Пустой Кости Хайркана (1)
Возвращение в горы после уничтожения Бехе-Рика само по себе стало испытанием.
Линия обороны на равнинах Красных гор пала. Ни почтовых станций, ни поездов.
Стены рухнули под напором песка, а на их обломках гнили трупы.
«Рептилоидов не видно… Они не могли отступить, значит, ушли на север».
Нужно спешить.
Я должен как можно скорее соединиться с основными силами. Я пришпорил Бладвинда.
По пути через равнины мне попадались брошенные дома, которые раньше стояли на залитых солнцем холмах.
«…»
От голода, терзавшего меня уже вторые сутки, кружилась голова.
То, что в одном из разграбленных домов нашлось недопеченное овсяное тесто, было истинным чудом.
Очистив его от песка, я наскоро поджарил его на огне и съел. Бладвинду овес тоже пришелся по вкусу.
— Полегчало? Вот и славно. Теперь поспешим.
Чем ближе мы были к горам, тем яростнее становился грохот канонады.
Что там с нашими силами?
Неизвестно, но явно ничего хорошего. Вряд ли люди палят из пушек, празднуя победу вместе с рептилоидами.
— Смотри, Бладвинд. Горы тонут в песке.
Вид того, как Красные горы, святыня человечества, задыхаются в песчаном плену, внушал ужас.
— Там наверняка кишат ящеры… Бладвинд, держись позади.
Западную часть хребта теперь контролировали не люди, а рептилоиды.
Когда твари, пировавшие на трупах, бросились на меня, Арадамантель мгновенно покинул белоснежные ножны.
Нет…
С ними лучше так…
Я убрал Арадамантель и взялся за рукоять Гаумриса.
Один удар.
Мне даже не пришлось активировать световое давление.
Одного взмаха хватило, чтобы превратить тела рептилоидов в кровавое месиво.
Там, где Арадамантелю требовалось три-пять выпадов, Гаумрис справлялся за раз.
«Это просто патрули, их немного. Основные силы в другом месте… Если так, то понятно где».
Прорубая себе путь, я нашел заваленную трупами электростанцию.
Все паровые машины были разбиты.
Однако аварийный генератор, спрятанный в секретном отсеке, рептилоиды, похоже, не нашли.
«Инструкция».
Я пробежал глазами текст.
Будучи профаном в технике, я долго вертел головой, пока двигатель наконец не запыхтел и не ожил.
Засыпав внутрь все запасы аварийного угля, я заставил заработать автоматические лестницы.
Это был главный транспорт в горах, и теперь моя скорость значительно возросла.
[… Говорит Юлиус Пейдж. Всем конным жандармам – обеспечить отход беженцев. Артиллерии – прикрывать тылы. Мы должны принять в город как можно больше людей.]
Похоже, я вернулся в зону контроля людей.
Благодаря Сети резонанса сердца Грозового Благовония (фейквориоры имеют приоритет в получении сводок) в голове зазвучали доклады о ситуации на фронте.
Но связь была слабой, прерывистой и какой-то зыбкой.
«И дело не только в технике».
Не слышно было главного голоса, объединяющего всех, – приказа Лазурного Неба Мирнгадии.
Сейчас это были лишь разрозненные вспышки связи, лишенные единого центра.
[Благодарю за помощь, господин бургграф. Какова обстановка в городе?]
[Пока держимся, но поторопитесь. Есть сведения, что рептилоиды показались и к западу от города.]
[Принято. Запад гор уже под ними. Мы будем максимально быстро.]
Семья Пейдж.
Величайший магократический род Империи.
На протяжении веков они правили Голден Роуз, городом у подножия Красных гор, и возглавляли Делайтен – лучшую магическую академию страны.
Когда предыдущий глава (отец Роберис) был казнен в начале Религиозной реформации, Пейджи оказались в эпицентре бури.
Казалось, род обречен.
Однако Юлиус Пейдж, младший брат Роберис, поставил судьбу человечества выше личных обид.
С началом «красного лета» в Голден Роуз хлынули тысячи беженцев.
Юлиус принял всех, открыв семейные хранилища и тратя личные средства, чтобы накормить и приютить людей.
Более того.
К северу от гор, на равнинах, жили семьи солдат павшего королевства – он посылал провизию и им.
«Насколько же всё плохо?»
Если даже такие люди вынуждены бежать в город…
Значит, горная линия обороны либо уже пала, либо вот-вот рухнет. Я надеялся на второе.
— На связи Кайсен Алтер Арадамантель. Только что прибыл в расположение. Жду оперативных распоряжений.
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868844
Готово:
