Он попытался воскресить в памяти события перед битвой.
Говорили, что Керкнуд в эпоху Старой Республики был процветающим курортом.
Это значило, что в отличие от военных крепостей, город изначально проектировался не ради эффективности, а ради красоты и романтики.
— Город чудес, значит…
Направляясь к южным воротам, Кайсен внимательно осматривал улицы.
Кровавое солнце, затянутое пеплом, клонилось к закату, а на востоке восходили четыре луны, разливая призрачный свет.
В ушах, подобно весеннему бризу, зазвучал голос матери.
— Кай, в далекую эпоху Бездны были четыре богини, что с любовью оберегали этот мир.
— Четыре богини?
— Да. Луны – это их творение.
К чему эти сантименты?
Он поднял взгляд: перед ним раскинулась площадь Иллануса. Окруженная античными колоннами, она впитывала лунный свет, мерцая изнутри.
— Кайсен.
Риа подошла незаметно. Её дыхание было прерывистым и слегка дрожало.
Благородная девушка с вьющимися волосами отвела взгляд.
— Возможно, это наш последний шанс, поэтому я хотела извиниться.
— Извиниться?
— Тогда, в Аристафо… Прости, Кайсен. Правда… Прости, что оставила тебя одного.
При упоминании Аристафо кончики пальцев Кайсена непроизвольно дрогнули.
Аристафо.
Он до сих пор помнил прикосновение руки наставницы и ту первую и последнюю улыбку, что она ему подарила.
— Когда ты сказал, что пойдешь спасать Камиллу, я не должна была тебя отпускать одного…
— …
— Я не только не помогла, я пыталась тебя остановить. Говорила те ужасные слова, что Камилла всё равно умрет. Мне очень, очень жаль.
Голос Риа дрожал, готовый вот-вот сорваться. Тон был хрупким, но искренним.
Так вот ты какая, Риа. Добрая душа. Именно поэтому тебе было так неловко при нашей новой встрече.
— Не нужно извиняться. Я никогда тебя не винил.
— Но тогда я!
— Это правда. Наоборот, я благодарен.
Риа в замешательстве посмотрела на него.
— Если бы ты или Шарон действительно бросили все силы на то, чтобы меня удержать, я бы не успел вовремя.
— …!
— Наставница умерла с улыбкой. Она ни капли не винила ни тебя, ни командира. Так что не бери в голову. Скорее это мне стоит извиниться за то, как я оскорбил наставницу Шарон тогда.
Шарон Алтер Тас-Альфо, шагавшая впереди и невольно подслушавшая этот разговор, почувствовала укол в сердце. Боль, смешанную с грустью и тоской.
Смахнув слезы, блеснувшие в глазах, главенствующий фейквориор тряхнула белыми, как лунный свет, волосами.
— Хе-хе, давай поспорим, кто сегодня станет лучшей, Камилла?
— Отвали, стерва.
— Камилла, ты же ученица великого героя, откуда у тебя лексикон портового грузчика?
— Олиер, прекрати. Она сквернословит хуже мясника, но разве не в этом шарм Камиллы?
— Это ты называешь шармом?
— Шарм вам в задницу. А ну стоять! Куда пошли? Вам конец! А ну идите сюда!
Те сияющие дни.
Настолько же прекрасные, насколько горькие теперь.
Вспоминая годы в Академии, Шарон ускорила шаг.
«Скоро увидимся, Камилла».
Я всё думала, как извиниться за тот день, но, кажется, в этом нет нужды.
Какое облегчение.
Да… Какое счастье.
Убийство трех тысяч. Операция по эвакуации из Керкнуда (5)
Отречение – ультимативная техника, доступная только фейквориорам.
С её помощью удалось скосить почти тысячу врагов, но это были лишь пешки.
Какой смысл в этих цифрах?
«На войне процесс не важен. Здесь говорят только результаты».
Риа Райли в ужасе бросилась к Шарон, стоявшей на коленях в луже собственной крови.
— Учитель, очнитесь! Учитель!
Она выхватила сыворотку и вколола её Шарон, но…
Без толку. В голове мелькнула страшная догадка, но Риа заставила себя её отбросить.
В тот же миг мир перевернулся.
В кувыркающемся мареве она увидела, как тело наставницы отлетает, подброшенное взрывной волной.
«Сзади?»
Один из безумцев Тахуф обошел их дворами и подорвал себя прямо за стеной, у которой сидела Шарон.
Гранит разлетелся в пыль, каменная крошка впилась в лицо, всё заволокло дымом.
То, что Риа умудрилась подхватить наставницу за руку в этом хаосе, было чудом.
— У-учитель, я держу вас!
Шарон была вся в крови. Белые волосы намокли и потемнели, рука выскальзывала из хватки.
— Риа.
— Учитель, держитесь за меня! Пожалуйста, вы соскальзываете… Скорее!
— Ты была слишком хорошей ученицей для меня.
Голос, прощавшийся с ней, был тихим и спокойным. Лишь легкая дрожь выдавала горечь утраты.
Дрожащими пальцами Шарон отстегнула Тас-Альфо и протянула его ученице.
— Возьми его и беги к порту. Поняла? Он не должен достаться урукам.
Глаза Риа наполнились слезами.
Вокруг гремели взрывы, в воздухе летали ошметки тел её товарищей.
Нести наставницу и одновременно отбиваться от наседающих безумцев Тахуф было невозможно.
— Уходи. У меня осталась последняя искра Духа Дракона. Я взорву её и заберу этот сектор с собой. Умру вместе с этим уродом.
— Нет! Не хочу!
— Я очень тебя любила, Риа.
Тяжесть, давившая на плечи, внезапно исчезла.
Шарон улыбнулась.
Это должно было стать последним, что Риа увидит. Если бы в этот миг, когда в голове всё помутилось, девушка не рванулась вперед, заслоняя учителя.
— Риа!
— Я не уйду! Одна ни за что не уйду!
— Это не просто каприз! Ты обязана доставить Тас-Альфо в Ватикан и стать фейквориором!
Доводы Шарон были неоспоримы, но Риа лишь отчаянно мотала головой.
— Риа! Ты всегда была послушной, почему именно сейчас?! Нельзя так!
А из руин города, прихрамывая, уже выходил сам Кошмар.
Вождь Тахуф, Ланикикан.
От его посоха исходила густая, липкая аура смерти. Рядом с ним извивались сотни гвардейцев Тахуф Хюллер.
Осталось четыре секунды?
Или три?
Учитель и ученица станут добычей этих безумцев, а Тас-Альфо сгинет, как и пять других святых мечей.
«Как? Что мне делать?»
Риа пыталась унять бешено колотящееся сердце.
«Перехватить дыхание первого урука, пронзить горло, затем следующего…»
Тактическое мышление…
… отказывало.
«Скольких я смогу забрать с собой прежде, чем они взорвутся?»
Впереди была лишь беспросветная тьма. Когда Ланикикан вскинул посох, безумцы бросились вперед, неся неотвратимую смерть.
И в этот миг.
_Дзынь-нь-нь!_
Пространство разрезала ослепительная вспышка.
Она была алой, как лепестки огненного лотоса.
Прежде чем кто-то успел осознать произошедшее, пять голов уруков взлетели в воздух.
Ещё удар.
И ещё. И снова.
Яростный алый клинок кромсал плоть: десяток безумцев превратились в трупы, заливая камни кровью за миг до того, как сдетонировать.
— Риа.
Может, дело было в отчаянии момента.
Или в том, что он явился как искра надежды.
Забыв о достоинстве аристократки и гордости ученицы героя, Риа разрыдалась.
— Кайсен!
Это был он. Вид у него был неважный: доспехи разлетелись в щепки, кожа была покрыта пятнами.
Обугленные участки перемежались с розовой молодой плотью – следы экстренной регенерации после взрыва.
— Прости, припозднился.
Кайсен убрал Арадамантель в перевязь за спиной, подхватил Шарон и помог Риа взвалить её на плечи.
— Кайсен, еще не поздно. Забирай Риа и…
Голос Шарон угасал, как догорающая свеча.
— Не хочу.
— Что?
— Вы правда думали, что такое прощание – это красиво?
Шарон округлила глаза.
Кайсен быстро закрепил наставницу на спине Риа, пока та в отчаянии кричала:
— Кайсен, это приказ! Уводи её! Ты не справишься один!
— …Да с чего вы взяли, что я не справлюсь!
Легенды гласят:
Герой никогда не проигрывает.
Герой никогда не бросает товарищей и обязательно спасает всех, чтобы в конце вместе улыбнуться.
— Разве я не герой?
Пусть даже фальшивый.
Был ли это вопрос или утверждение? В его низком голосе и сиянии золотых глаз было столько силы, что у Риа защемило в груди.
— Риа, найди безопасное место, окажи помощь и собери солдат.
— Кайсен, а ты?
В черных глазах Ланикикана отразилась целая гамма чувств. Замешательство и интерес.
Его взгляд впился в парня-фейквориора. Язык вождя жадно облизнул губы.
Ланикикан снова вытянул посох, и орда безумцев с истошным воплем ринулась в атаку.
— Покончить с ним здесь – наша стратегическая задача.
Задача. Нет, Рахель Дюн Джерайе говорила, что это миссия фейквориора.
Моя миссия.
Я должен это сделать.
Встречая рой безумцев лицом к лицу, он снова обнажил Арадамантель.
_Вжи-и-их…_
Я не блещу умом.
Но одну истину я усвоил твердо: в этом жестоком мире герои больше не «рождаются».
Кто-то.
Кто-то должен «стать» героем.
Отречься от любви, счастья, смеха, будущего и прошлого. Отречься от самого себя.
Расцвести цветком по имени Герой, чтобы подарить эту любовь, счастье и будущее этой земле, а затем увянуть.
Как это сделала мать.
И как сделала наставница.
— Три минуты.
Раньше я медлил, не зная наверняка, вождь ли это. Теперь сомнений нет.
Это он.
Значит, можно бить в полную силу.
_Тинь!_
Указательным пальцем он вырвал чеку из ограничителя на левом запястье.
Освобождение Духа Дракона.
В то же мгновение абсолютная жизненная энергия бешеным вихрем вскипела в смертном теле.
— Закончу за три минуты.
Так началось «Убийство трех тысяч», – один из легендарных подвигов Кайсена Алтер Арадамантель.
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868822
Готово:
