Истоки, Кайсен Алтер Арадамантель (8)
— Курсант Исла, выйти вперед.
Первой, кого вызвала Рахель, стала Исла – третий номер 997-го потока. Наблюдавшие за церемонией инструкторы и кузнецы тут же зашептались.
— Прямая ученица госпожи Рюнель?
— Тогда очевидно, на какой святой меч она метит.
— Должно быть, Гаумрис, святой меч-молот.
Так и вышло. Исла воодушевленной походкой направилась к левому краю.
Святой меч, висевший на стойке, отливал призрачным серебром. Это было оружие, сочетавшее в себе черты топора, копья и молота. С правой стороны навершия располагался молот, с левой – лезвие топора, а венцом служило острие копья.
Гаумрис был святым мечом, призванным подавлять врага во всех плоскостях: плоскостью, точкой и линией.
«Дитя, вложи свое желание. Обратись с молитвой к клинку. И святой меч ответит тебе».
Кайсен видел, как Исла сделала глубокий вдох, прижав левый кулак к груди.
«Так вот она какая – Молитва меча».
Фейквориор обращается к святому мечу со своим желанием, и воля меча резонирует с ним. Он вспомнил объяснение Тарсио.
— Молитва будет сопровождать фейквориора всю жизнь. Ибо, произнося её, ты сможешь высвободить истинную силу святого меча.
Совпадет ли воля кандидата с капризным духом, обитающим в клинке? В этом и заключался момент истины.
— «Я вас всех перережу».
Надо же, те слова Камиллы и были Молитвой меча… До чего кровожадно. Впрочем, ей подходит.
— Исла взывает к тебе, Гаумрис!
Стоило Исле сжать рукоять меча наставницы, как по залу разошлась мощная звуковая волна. Святой меч, войдя в резонанс с маной подходящего владельца, издал пронзительный скрежет.
— Потоки воздуха закручиваются…
— Нет, он еще и свет излучает…
Волны силы, исходящие от Гаумриса, были тяжелыми и протяжными. Изливаемый свет казался плотным, но величественным. Олиер Дюн Джерайе подала голос:
— Келли, какой уровень совместимости?
— Восемьдесят семь процентов. Невероятно высоко. Проверять другие святые мечи нет смысла.
Начиная с семидесяти процентов, право на наследование считается признанным, а при восьмидесяти совместимость считается подтвержденной, и кандидату даже не нужно пробовать другие клинки.
«Исла, достаточно. Гаумрис – твой».
Руки Ислы дрожали, когда она возвращала святой меч высшего ранга Гаумрис на стойку.
Несмотря на прикованные к ней взгляды, она забыла о приличиях. Исла сжала кулаки и принялась восторженно прыгать на месте.
Радость от того, что она унаследовала меч наставницы, трепетом отозвалась во всем теле, и даже драконы одобрительно улыбнулись.
— Поздравляю, Исла.
Когда та вернулась в строй, лучшая подруга Сейра погладила её по голове, и Исла лучезарно улыбнулась.
— Сейра тоже обязательно справится!
Вслед за ней Сейра, лучшая ученица потока, унаследовала святой меч длинного типа – Соланг, принадлежавший её учителю.
Уровень совместимости – восемьдесят девять процентов.
Это было ожидаемо, но по-настоящему сердце Кайсена заставила екнуть не она, а Офелия, занявшая второе место.
— О-о, это та самая ученица, что обошла подопечную госпожи Рюнель и заняла второе место?
— Она ведь дочь из семьи Кроуэлл.
— Но талант и происхождение еще не гарантируют, что святой меч выберет тебя.
Мнения разделились, однако…
По мере того как Офелия обходила стойки, демонстрируя совместимость с клинками, чаша весов начала склоняться в её сторону.
— Совместимость с Солангом – шестьдесят восемь процентов.
— С Гаумрисом – шестьдесят девять процентов, — Келли зачитывала цифры, появлявшиеся на измерительном магическом кристалле.
Было видно, как Исла облегченно выдохнула.
Она была из тех, у кого все чувства написаны на лице, словно у маленькой девочки.
— Совместимость с Берумпейрой… Ого, семьдесят семь процентов!
Среди зрителей пронесся восхищенный гул. Уровень совместимости был на удивление высоким для того, кто не является прямой ученицей.
Святой меч высшего ранга Берумпейра.
Тип оружия – меч-плеть.
Меч-плеть представлял собой оружие, где десятки лезвий были соединены стальными пластинами, позволяя им изгибаться подобно змее.
Цвет силы – пурпурный.
Дракон, выгравированный на мерцающем фиолетовом клинке, казалось, пустился в пляс в волнах подавляющей мощи.
Поскольку предыдущий владелец пал в бою вместе с учеником, не было нужды ждать оценки прямого наследника.
— Желаешь проверить совместимость с Арадамантель?
— Разумеется.
Офелия ответила без тени сомнения. Берумпейра была превосходным оружием, но она не шла ни в какое сравнение с Арадамантель.
Арадамантель был символом.
Символом мира, установленного Ламинеей Алтер Арадамантель.
Унаследовать этот меч означало самому стать этим символом.
— …
Замерев перед святым мечом, Офелия бросила мимолетный взгляд на Кайсена.
Затем, победно улыбнувшись, она сжала рукоять.
В следующее мгновение…
— Не может быть!
— Какой чистый свет!
Зал охнул. Изумленный возглас Келли, следившей за магическим кристаллом, лишь усилил общее потрясение.
— Совместимость – восемьдесят два процента!
То, что у Ламинеи было девяносто восемь процентов, а у Камиллы девяносто один, было аномалией. Восемьдесят два процента – это запредельно высокий показатель.
Тем более для того, кто не был прямым преемником.
«Восемьдесят два процента?»
Кайсен почувствовал острую, щемящую боль в груди.
«Арадамантель… Неужели ты выберешь её, а не меня?»
— Не будь Кайсен прямым учеником, исход был бы предрешен, — заметила Олиер Дюн Джерайе.
Келли Дюн Джерайе кивнула в ответ:
— Верно. У Офелии восемьдесят два процента. Если бы не приоритетное право наследования… хм.
— Кайсен – прямой преемник, так что если он наберет больше восьмидесяти, то унаследует меч вне зависимости от результата соперницы.
— Но преодолеть порог в восемьдесят процентов не так-то просто… Любопытно, проявит ли Арадамантель такую благосклонность к мужчине.
Пришла очередь Кайсена.
Он пошел по диагонали вправо. Как и подобает истинному ученику, он даже не взглянул на другие святые мечи.
— …
Там, где он остановился, на стойке покоился святой меч высшего ранга Арадамантель.
По форме это был нодати.
Ножны и рукоять сияли девственной белизной заснеженного поля в начале зимы, а туманная аура, исходящая от клинка, была алой.
«Сын Ламинеи Алтер Арадамантель?»
«И ученик, избранный Камиллой Алтер Арадамантель».
«Что же он покажет?»
Воцарилась тяжелая тишина.
Пока кардиналы на возвышении переговаривались между собой, Кайсен долго и молча смотрел на Арадамантель.
Йошухар произнес:
«Огласи свою молитву, дитя».
О чем я молюсь? К чему стремлюсь?
Кайсен продолжал сверлить меч взглядом. Желание никак не желало облекаться в форму.
«Не просто убивать… я должен видеть нечто большее?»
Риа, ученица Шарон, знала свою Молитву меча и тренировалась еще до посвящения. Он пожалел, что в свое время не расспросил её, а лишь посмеялся.
— Не усложняй.
Кайсен вспомнил совет, который когда-то дала ему Тарсио.
— Просто искренне пожелай… Чего ты хочешь достичь вместе с этим мечом?
Прах наставницы на шее. Реликвия матери на поясе.
Почему-то эти две вещи вдруг стали тяжелыми, словно свинец.
— Кай, как ты хочешь использовать этот меч?
Для чего?
Что я на самом деле хочу сделать?
Протягивая руку к мечу, он вдруг вспомнил смех звезд в ночном небе, когда умирала его мать, и запах дождя, что лил, словно издеваясь, в день смерти наставницы.
— Вот как? Ну и слава богу…
Он вспомнил чистую, прозрачную улыбку матери, которая всегда прижимала его к себе. И слезы наставницы, которая в свое предсмертное утро улыбалась, тоскуя по этой самой улыбке.
— Мама, я пошел…
В памяти смешались соленый вкус слез той ночи, когда он хоронил мать, и горечь слез того утра, когда он предавал огню тело Камиллы.
— Давай отнесем её… к командиру…
Он помнил отчаяние Вульфа, потерявшего любимую женщину, и то, как его горячие слезы обжигали плечо мальчика.
Я знаю.
Я слишком хорошо это знаю.
В этом ничтожном мире смерть валяется под ногами, как мусор. И сколько бы ты ни рубил, сколько бы ни убивал – одной смертью не искупить другую.
У смерти нет равноценного обмена.
И всё же.
Всё же.
Пусть мне придется залить кровью южные земли, где догорал мой дом, и сложить горы из трупов.
Эту ярость.
Эти слезы.
Эту месть.
Я хочу оплатить той же монетой.
— К тебе взываю с Молитвой, Арадамантель!
Юноша выхватил меч.
— У-у-у… — клинок, медленно выходя из ножен, завыл, подобно зверю.
От божественного сияния, вспыхнувшего на лезвии, у присутствующих резало глаза.
— Как такое возможно?
В этом взрыве чудесного света все замерли, потеряв дар речи.
«Осветить даже самые темные углы храма?»
«Это не юноша желает Арадамантель».
«Это Арадамантель жаждет этого юношу…?»
Сталь была девственно-алой.
Клинок вибрировал, испуская волны света, и те, кого касалось это дыхание силы, чувствовали, как по спине пробегает мороз от ярости меча.
— Келли, что на магическом кристалле? — Отрешенно спросила Олиер.
Келли, щурясь, смотрела на призрачные цифры над кристаллом и не верила собственным глазам.
— Главный инструктор, измерение невозможно.
— Что?
— Смотрите, кристалл треснул прямо во время замера… Такое случилось впервые с момента основания Академии.
В этот миг Кайсен поднял Арадамантель вертикально перед собой.
Святой меч тихо пел.
Казалось, клинок шептал ему: руби и уничтожай каждого врага, на которого укажет острие.
«Разве не так же было, когда Ламинеа взяла Арадамантель?», – произнес кардинал Парем.
Кардинал Йошухар покачал главой:
«Нет… Это совсем другой уровень. Никогда еще святой меч так не жаждал своего владельца».
Йошухар подумал: «Кровь героя не обманешь, Ламинеа. Кажется, даже Арадамантель жаждет отомстить за тебя и твою ученицу…»
— …
Пламя, пожирающее Бездну, неистово плясало в отражении клинка.
При взгляде на него в горле вставал ком.
Это был меч матери, которая любила своего сына больше всех сокровищ мира. Это был меч наставницы, чья любовь была неуклюжей и резкой.
«И ты тоже выбрал меня…»
Он пытался представить, что чувствовали мать и Камилла, когда получали этот меч, но мысли обрывались.
Когда он вложил клинок обратно в белоснежные ножны, на миг показалось, что мир погрузился во тьму.
Все были настолько подавлены мощью святого меча, что никто не смел вымолвить и слова. Пока кардинал Инрахит, старейший из Пяти Столпов, не поднял свое массивное тело драконида с трона.
«Теперь, когда воля святых мечей явлена, избранные герои, выйдите вперед».
Первой вышла Исла, избранница святого меча высшего ранга Гаумрис.
«Исла Дерис, ученица Рюнель Алтер Гаумрис. Готова ли ты отринуть прошлое, настоящее и будущее и следовать путем героя, куда бы ни вел тебя Гаумрис?»
— Исла пойдет этим путем!
«Сейра Слатеон, ученица Аресии Алтер Соланг. Готова ли ты разорвать узы с прошлым и, взяв в руки Соланг, следовать путем героя?»
— Да, ваше превосходительство.
«Офелия Кроуэлл, дочь Кевана Кроуэлла. Готова ли ты оставить прошлое, богатство и знатное имя, чтобы с Берумпейрой в руках идти путем героя?»
Офелия ответила не сразу.
Она переводила взгляд с Берумпейры на Арадамантель, пока её глаза не встретились с глазами Кайсена.
«Арадамантель выбрал мужчину…»
Исход был очевиден, пересмотру не подлежал. Она тяжело вздохнула, и в её клятве перед кардиналом слышалась явная горечь.
— Да, ваше превосходительство.
Наконец взгляд Инрахита остановился на Кайсене.
Когда-то Инрахит советовал Безумному Дракону Разрубить семью дезертира Ламинеи, чтобы укрепить воинскую дисциплину.
Но Йошухар, разбивая лоб в кровь, молил о пощаде и сумел это предотвратить.
— «Не забывайте о заслугах Ламинеи, что ценой своей жизни заставила цветы весны распуститься на этой земле».
И тогда же Йошухар убеждал, что плоть и кровь Ламинеи, возможно, принесут перемены в этот мир слез.
«Что ж… Я посмотрю, какую миссию исполнит это дитя, которому ты отдал остатки своей жизни, Йошухар».
Пока погруженный в воспоминания Инрахит молчал, слово взял Йошухар, едва сдерживавший внутренний трепет.
Он задал тот же вопрос, что слышали наставница и мать Кайсена, когда становились героями.
«Кайсен, ученик Камиллы Алтер Арадамантель».
Наблюдавшая за этим Олиер почувствовала, как к сердцу подступает щемящая тоска, и крепко сжала кулаки.
— «Ученик? На кой черт мне сдался этот мусор. Одной проще».
Она вспомнила день их посвящения, когда они расстались, и слова Камиллы, которые та твердила в стенах Академии Меча Лжегероев.
— «Хотя ладно, если такой заведется – пришлю его тебе».
— «Что?»
— «Сама же знаешь, характер у меня дрянной, какой из меня учитель?»
— «Хе-хе, самокритично».
— «Шарон, захлопни пасть. А вот ты, Олиер, хоть и зануда, но баба дотошная, так что обучишь как надо».
Тогда Камилла, замявшись, протянула руку, и их рукопожатие стало последним прощанием со старой подругой.
«Камилла, ты видишь?»
Кто-то там божился, что никогда не возьмет учеников…
«Сегодня, прямо сейчас… твой ученик унаследовал твой меч и стал героем».
Пока Олиер Дюн Джерайе смахивала слезу, вызванную эхом прошлого, Йошухар продолжал:
«Клянешься ли ты отринуть прошлое, настоящее и будущее и следовать путем героя, куда бы ни вела тебя Арадамантель?»
Кайсен ответил мгновенно.
Ибо этот ответ был дан еще пять лет назад, когда он, захлебываясь слезами, хоронил мать и сажал желуди.
Рубить и еще раз рубить…
Проложить дорогу из трупов врагов…
«Арадамантель, кажется, я молил тебя об этом с того самого дня, как умерла мама».
— Я обязательно дойду до конца этого пути.
Так в жизни юноши снова началась эпоха войны.
* * *
— Кайсен.
После церемонии посвящения, когда пришел приказ об отправке на фронт, Олиер Дюн Джерайе пришла его проводить.
Разговор был коротким.
Олиер с явным волнением окинула Кайсена взглядом и положила руку ему на плечо.
— Из-за твоего необычного способа использования Духа Дракона ты не получишь собственный корпус, а будешь прикомандирован к одному из существующих подразделений фейквориоров.
— Мне уже сообщили. Меня зачисляют в Корпус Черной Розы и отправляют на восточный фронт.
— Да, я в курсе. Из-под крыла Камиллы прямиком к Шарон… Ну и везет же тебе, как утопленнику.
Новый облик Кайсена заставил Олиер внутренне содрогнуться.
Стеганый доспех, рассчитанный на мобильность. Величие Арадамантель, закрепленного на перевязи.
Весь его вид до боли напоминал Камиллу в день её отъезда.
— Если бы Камилла видела тебя сейчас, она бы страшно гордилась. Хоть и выразила бы это в своей обычной грубой манере.
Имя Камиллы было той священной незримой нитью, что связывала Олиер и Кайсена.
Благодаря этой нити, паре коротких слов, они могли разделить не просто радость или печаль, а саму память о ней.
Кайсен не мог сдержать нахлынувшей тоски – лицо осунулось, он низко опустил голову.
— Я была рада лично обучать ученика Камиллы. За эти годы я отправила отсюда на верную смерть множество детей, кормя их пустыми лозунгами… Но сегодня мне тяжело, как никогда.
— Инструктор.
— Не надо такого лица, улыбнись. Фейквориор должен уметь улыбаться. Чтобы одним видом говорить всем: «Не беспокойтесь». Ну же, попробуй вот так.
— …
— Пока трудно? Ничего, научишься. Если не хочешь всю жизнь ходить с кислой миной, как Камилла. От этого, между прочим, морщины появляются.
Он невольно усмехнулся. Не мог не усмехнуться.
В этот момент со стороны далекого порта донесся протяжный гудок парохода.
— Ну, тебе пора. Будет возможность – передай привет Шарон, этой коварной девчонке.
Кайсен, ставший уже выше главного инструктора, четко отдал честь.
— Я никогда не забуду вашей доброты и наставлений в течение этих полугода. Будьте здоровы.
Он развернулся, положив руку на рукоять Арадамантель, и прошептал самому себе:
«Ну что же, идем. Снова в лето».
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868815
Готово:
