Когда Кайсен вошёл в черту города Аристафо, тот уже превратился в арену ужаса и кровавого хаоса.
Уруки, прорвавшиеся через южные и северные ворота, истребляли всё живое. Город захлебывался в алой крови.
На перекрёстке жилого квартала Корпус Черной Розы под командованием Шарон столкнулся с сотнями уруков, нахлынувших подобно полчищам крыс.
— Kedark! Убивайте всех, кто ходит на двух ногах!
Развевались знамёна, сшитые из содранной человеческой кожи, а воздух пронзали истошные крики жертв.
В этот момент из глубины переулка кто-то подал знак. Фигура была облачена в одеяния ведьмы.
— Я проведу вас к храму Ша-Мемнона. Есть проход, о котором знаем только мы.
Они стремительно погнали лошадей к собору на холме, и то, что открывалось их взорам по пути…
Уруки учиняли бессудную резню.
Плач юных солдат, звавших матерей, один за другим обрывался под сталью клинков. Кайсен видел, как одним ударом топора урук разрубил сразу троих гвардейцев.
— Проклятье…
Величие великого собора Ша-Мемнона в этой гнетущей атмосфере гибели города казалось пропитанным эстетикой упадка.
Легендарный архитектор из расы полулюдей.
Байнес фон Альцтайм.
Этот собор, возведённый и принесённый им в дар, казался созданным не человеческими руками: даже от малейшего луча света он озарялся до самых тёмных углов и наполнялся теплом.
«Пришли». — Прозвучал голос.
Но даже мистическая мощь храма меркла перед тем, кто его охранял.
Сецунен Грозовое Благовоние.
Нет того, кто не знал бы этого имени.
Один из Трех Духовных Драконов, последний свет угасающей эпохи, покинутой богами.
Ослепительные золотые волосы, сияющие подобно солнечному свету, и глаза с отчетливым рисунком крестов.
Красота этого драконида в поношенной бамбуковой шляпе была неописуема, но сейчас было не время для восхищения.
«Времени в обрез, поэтому сразу к делу».
Раз такое существо охраняет это место, значит, слухи о «секретном оружии», упомянутом генералиссимусом, подтверждались.
Все приготовились к бою.
Когда открылась комната, запечатанная несколькими слоями барьеров, Кайсен почувствовал, как по спине пробежала дрожь первобытного благоговения.
«Это Яйцо Безумного Дракона».
Сияющее драконье яйцо.
Покоящееся на красном шёлке, оно испускало столь мощное и прекрасное сияние, что в комнате стало светло как днём.
Этот свет внушал священный трепет.
— Яйцо Безумного Дракона?
«Воплощение Харадеримана, одного из трёх Божественных драконов».
…!
«Как вам известно, Его Святейшество теряет силы с тех пор, как триста лет назад его поразил недуг».
Шарон прошептала с тяжёлым вздохом:
— Да, с его болезнью закончился и Золотой век.
Золотой век…
Для Кайсена, барахтающегося в пучине этих тёмных времен, эти слова звучали как далёкий сон.
Эпоха, полная мира и смеха? Неужели такое вообще возможно?
«Вас направили в Аристафо не из-за стратегической ценности города. Всё ради защиты этого яйца».
— Вот как?
«Безумный Дракон долгие годы пытался создать воплощение, но преуспел лишь однажды. Мы опасались осложнений и откладывали перевозку до самого вылупления, но теперь выбора нет».
Мягкий тон Сецунена сменился властной решимостью.
«Это надежда человечества, нет – всего мира. Если Безумный Дракон сможет перенести сознание в это тело, эпохе тьмы придёт конец».
— …!
«Сбежать с ним будет почти невозможно. Но разве предназначение героя не в том, чтобы преодолевать невозможное?»
Фальшивый ты или настоящий…
— Нам остаётся лишь вверить надежду человечества вам, — добавил Сецунен и замолчал.
— Я не понимаю. Если бы вы сами взяли его и ушли, успех был бы гарантирован.
«Тогда все, кто остался здесь, погибнут».
— Неужели вы собираетесь…
«Я пройду свой последний путь. Я останусь здесь, чтобы выиграть время. Вы же делайте то, что должны».
Воцарилась тишина.
Сецунен уложил драконье яйцо в плетёный ивовый короб.
Он проложил его множеством слоев шёлка, чтобы яйцо не разбилось даже от сильного удара.
«Своей властью я перенесу вас всех на восток. Вместе с теми, кто укрылся в подземельях. Уходите из города, защищая их. Поспешите, „древние аристократы“ уже ищут его».
Сецунен с безмятежной улыбкой хлопнул в ладоши.
Так началась операция, которую Вульф позже назовет «Великим жертвоприношением». В ходе неё Корпус Белой Кости будет уничтожен.
В золотом сиянии воины Корпуса Черной Розы ощутили странное чувство, будто их куда-то засасывает, и в тот же миг усталость и раны исчезли.
Когда свет погас, они оказались на восточных холмах Аристафо, где под командованием Краузана шло ожесточенное сражение. Вместе с ними там оказались более трёх миллионов беженцев.
— …
— …
— …
Когда Шарон изложила суть дела, ни один из присутствующих командиров не смог проронить ни слова.
— Теперь другого пути нет, — наконец произнесла Камилла.
И когда она объяснила, как именно собирается сопровождать это яйцо и беженцев в безопасное место, тишина стала еще тяжелее.
— Ты в своем уме? — Дрожащим голосом спросила Шарон.
— В своем. Если мы попытаемся вывести столько беженцев, нас зажмёт в кольцо миллионная армия, и все сдохнут. Нам не прорваться.
— Если мы с тобой уложим тысяч десять на двоих…
— А врагов миллион. Остальные девятьсот девяносто тысяч просто так смотреть будут? Ты же сама сказала – мазоки будут гнать за яйцом до последнего. Нельзя отдавать его основным силам.
— …
— Поэтому те, кто должен жить – спасутся, а те, кому поручено дело – его закончат.
— Но… Вульф, ну скажи хоть ты что-нибудь!
Вульф не ответил.
Он лишь стоически принимал эту судьбу – судьбу, разлучающую его с любимой женщиной.
— Я всё равно труп. Так что это единственный верный вариант. Старый лысый извращенец, оставляю всё на тебя. Только оставь мне отряд бронированных Колоссов и артиллерию.
Лицо генералиссимуса Краузана потемнело от скорби.
Камилла вызвалась удерживать траншеи, чтобы основные силы и беженцы могли благополучно отступить.
Корпус Черной Розы должен был выманить карательные отряды врага, сопровождая яйцо, а Корпус Белой Кости брал на себя прикрытие…
Удивительно, но ни один солдат из обоих отрядов не выказал недовольства этим решением.
— Госпожа Камилла, можно одну просьбу? — Подал голос хранивший молчание Эльторам.
Камилла кивнула.
— Можно я расскажу ребятам-зверолюдам, что это за яйцо?
— Зачем?
— Мы всю жизнь прожили под презрительными взглядами, как проклятые твари. И только рядом с вами мы почувствовали себя людьми. Если они узнают, что им доверена такая благородная миссия… все умрут с радостью.
Голос Эльторама был спокоен.
Это был голос того, кто уже смирился с неизбежной гибелью. Камилла ударила белого медведя кулаком в грудь:
— Конечно. И передай им, что мне жаль, что им пришлось мучиться под началом такой сумасшедшей бабы.
Эльторам широко осклабился.
Камилла и Вульф тоже улыбнулись в ответ. Это было их прощание.
— Ах да, Шарон. У меня тоже просьба.
— Какая?
— Кайсен… Этот малец невоспитанный и ни разу не милашка, настоящий говнюк, но всё же он не безнадёжен.
У Шарон перехватило дыхание. Она слишком давно не видела у Камиллы такой печальной и светлой улыбки.
— Миссию по доставке яйца тебе я поручаю Эльтораму и Кайсену.
— Камилла…
— Пожалуйста… если сможешь, довези Кайсена до Ватикана живым. Прошу тебя.
Конец детства, битва за Аристафо (5)
Эльторам, закинув за спину короб с яйцом, посмотрел на небо.
— Дождь…
С пасмурного неба сорвались крупные капли, окропляя мир. Кайсена пробрало крупной дрожью.
«Сезон дождей? Начался сезон дождей?»
Этот дождь, знаменующий начало лета, был жуткого, чёрного цвета. Капли, пропитанные витающим в небе вулканическим пеплом, пачкали тела сажей.
— Чего встали! Операция началась! Оба, выдвигайтесь!
Всё шло наперекосяк.
В нормальных условиях драконье яйцо должны были перевозить в паланкине под охраной целой армии.
Но этим летом ничего «нормального» не случалось.
Пр-у-у-у-у-у-у…
… Пр-у-у-у-у-у…
… Пр-у-u-u-u-u.
Вскоре после начала марша Кайсен почувствовал боль, от которой едва не остановилось сердце.
«Звук рога!»
Резкие, взмывающие ввысь звуки рогов не были просто шумом. Это были вражеские клинки, вонзающиеся глубоко в легкие.
— Уходите, командир!
— Мы их задержим!
Левый фланг под командованием Джина при поддержке Колоссов и артиллерии должен был удерживать траншеи и прикрывать линию отступления.
— Огонь! Палите без остановки!
— Заряжаю, заряжаю!
— Снаряды кончились!
Корпус Белой Кости состоял из наёмников, собравшихся ради денег. Но это был отряд, скреплённый одним незыблемым правилом.
Своих не бросать.
Это было кредо и закон отряда Камиллы. Именно поэтому в корпус вступало столько ветеранов, готовых доверить ему свои жизни.
— Неужели… никого не осталось…
Уруки разрывали людей на части, топоры крушили черепа. Влашурфы топтали плоть, убивая снова и снова.
Дождь лил не переставая.
Он омывал тело Джина Длинное Ружье, которому снесло половину головы.
Ядро Присвия у него за спиной взорвалось, и кипяток обварил всё тело, но те, кто был мёртв или при смерти, уже не шевелились.
Впрочем, положение Корпуса Белой Кости было ещё завидным по сравнению с Корпусом Черной Розы.
Приманка.
Отряд Шарон, выбранный в качестве мишени, разделился на мелкие группы, чтобы рассредоточить преследователей.
— Сверху! Прут сверху!
— Перегруппироваться! Живо!
— Некогда заряжать!
Большая часть солдат Шарон была растерзана кавалерией влашурфов. Звери заживо пожирали внутренности ещё дышащих бойцов.
Конечно, этот кошмар был общим.
В то время Кайсен ещё не знал о масштабах этого «жертвоприношения». Он просто следовал за Эльторамом, убивая любого урука или влашурфа, что осмеливался приблизиться.
Им везло. Довольно долго везло.
Пока они не добрались до верховьев ручья, где собирались перейти реку вброд…
В этот миг гоблинский арбалетный болт, смазанный ядом, пробил плечо Эльторама. Коварные гоблины всегда использовали отраву. Кайсен вскрикнул:
— Эльторам!
И тут из засады по всему берегу стали выходить воины уруков. Возглавляли их двое из Киранзки Гага.
«Элитных воинов клана Кирал около сотни, и гоблинов не меньше пятисот…»
Сможет ли он их всех перерубить?
Гоблины – ерунда, но пятьдесят уруков и двое из Шестерки Сильнейших…
Пока он судорожно сглатывал слюну, Эльторам внезапно сжал его плечо.
— Беги, Кайсен. Ты быстрый.
— Что?
— Забирай яйцо и уходи. Если всё идёт по плану, госпожа Шарон ждёт у тридцать седьмого верстового столба.
Прежде чем Кайсен успел возразить, тот всучил ему ивовый короб.
У парня перехватило дыхание.
— Ты… ты уверен, что справишься?
— За кого ты принимаешь Эльторама, лучшего зверолюда-солдата на континенте?! Проваливай, малявка!
Издав медвежий рык, Эльторам яростно бросился на уруков.
— Глупый медведь…
Пальцы Кайсена, сжимавшие меч, дрожали. В голове эхом отозвался голос Сецунена:
— Пока это яйцо цело, у человечества есть шанс подняться с колен.
Сердце защемило.
Кайсен начал перебираться через ров, огибая место схватки Эльторама с уруками.
— Если сдохнешь до моего возвращения – я сам тебя убью!
Фьють…!
Свист – свист…!
Побег был на грани. Стрелы пролетали в волоске от ушей, разрывая воздух. Раздался оглушительный крик Эльторама, и обстрел внезапно прекратился.
«Эльторам – сильнейший зверолюд империи. Он не может проиграть какой-то сотне уруков».
Так он убеждал себя.
Конечно, у него не было времени осознать, что для победы над сотней элитных воинов, пятью сотнями мазоков и двумя сильнейшими из Киранзки Гага в одиночку, Эльторам должен был обладать силой фейквориора.
Мозг Кайсена был готов взорваться.
Перемахнуть через канаву.
Выскочить из лесной чащи.
Добравшись до тридцать седьмого столба с разбитой табличкой, он увидел Шарон Алтер Тас-Альфо и Риа Райли.
— Кайсен!
В глазах Риа заблестели слёзы.
Ему было всё равно, кто это, – он был просто рад видеть выживших.
Рядом с Шарон и Риа осталось всего трое солдат, включая мага. Кайсен, задыхаясь, выпалил:
— Эльторам… остальные… все в опасности. Нужно… нужно идти на помощь!
Шарон крепко зажмурилась.
А затем решительно покачала головой.
— Всё изначально так и планировалось, Кайсен. Мы не должны допустить, чтобы их жертва была напрасной.
— Что?
— Это значит, что все они погибли ради того, чтобы мы могли вывезти яйцо. Пошли быстрее.
Кайсен замер.
Жертва? Яйцо? Все умрут?
Внезапно его губы сами собой растянулись в ухмылке. Видимо, внутри всё настолько перепуталось, что не осталось ничего, кроме смеха.
— Так и планировалось? Погибнуть – это план? Ради этого сраного яйца?
— Это план Камиллы.
— Не смеши… Не, не, не смеши меня! Хватит пороть чушь, твою мать! Чем оно так ценно, это поганое яйцо?!
Голос Кайсена сорвался на крик.
В порыве ярости он схватил короб и с силой швырнул его на землю. Яйцо неминуемо разбилось бы…
… если бы Шарон в молниеносном выпаде не подхватила его у самой земли.
— Это в стороне моста Рейборо. По плану Камилла и Вульф сейчас должны быть там.
Ситуация была критической, и у неё не было времени нянчиться с капризами мальчишки.
«Прости, Камилла».
Ты просила меня любой ценой спасти его, но…
Если я буду тратить время на уговоры, смерти остальных станут бессмысленными.
А если потащу силой – он может просто сойти с ума от чувства вины.
— Мост Рейборо?
Кайсен, застыв на мгновение, резко развернулся и бросился назад, той же дорогой. Точнее, попытался броситься.
— Стой, Кайсен!
Риа Райли вовремя успела схватить юного солдата за плечо.
— Ты опоздал, там уже всё кончено!
— Заткнись…
— Ты же видел её волосы! Она была совсем седой!
— Заткнись и пусти руку…
— Даже если ты случится чудо и ты её вытащишь, это бесполезно! Её жизненная энергия уже…
— – Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись! Завали хлебало!
Кайсен вырвался из хватки Риа и скрылся в пелене дождя. Его движения были лихорадочными и дикими. Шарон крикнула:
— Хватит, Риа! Нам нужно идти!
— Но наставница, если мы его так отпустим!
— Живо!
Пока Кайсен бежал обратно, его накрыло ледяное чувство полного одиночества.
Ожил страх четырёхлетней давности.
Тот самый ужас, когда некуда возвращаться и весь мир погружается во тьму…
— Эльторам!
Тот полулежал, привалившись к дереву. Его грудная клетка ещё едва заметно вздымалась, хотя десятки стрел пронзили грудь и спину.
— Вставай! Вставай, тебе говорю!
В канаве перед ним лежали сотни трупов уруков и гоблинов, свалившихся в воду.
— Ха-ха-ха… — вырвался сухой смех.
Кайсен и сам не понимал, почему и как он может смеяться.
— Ты победил, слышишь? Победил! Один уложил две сотни мазоков и двоих из Шестерки! Ты и правда лучший зверолюд континента!
— Ах ты, малявка… кх-кхе-хе… Яйцо… ты передал яйцо?
Смех Эльторама был тихим и жалобным. Изо рта густо текла кровь, смешиваясь с дождевой водой.
— Да, так что подрывайся! Быстро! Пойдём вытаскивать Камиллу! Вставай, медведь недоделанный!
— Раз я спас… самое священное существо в мире… теперь мне… не стыдно перед великими предками… я настоящий воин…
Эльторам умер с открытыми глазами.
Кайсен же, хоть и был жив, почувствовал, как мир вокруг меркнет. Ноги подкосились, голова пошла кругом.
— Эй, Эльторам?
Почему именно в этот момент перед глазами всплыло ледяное дежавю – смерть матери?
— Меня зовут Йохан Вульф Фрост.
— Да? Слава богу…
— Всё изначально так и планировалось.
Кайсен, задыхаясь, вскочил на ноги. От гипервентиляции сердце, казалось, вот-вот разорвется белой вспышкой.
«Мост… в какой стороне мост? Точно… вниз по течению. Нужно идти вниз».
Он припустил со всех ног.
Пропитанный пеплом ветер бил в лицо, оставляя на губах горький привкус.
— Нет.
Он ведь никогда не считал их своими товарищами.
— Нет.
Так почему же голоса солдат…
Почему время, проведённое с этими идиотами, вспыхивает в сознании сквозь бурю?
— Нет.
Джин Длинное Ружье, мечтавший открыть оружейную лавку в деревне после войны. Брик, лев-зверочеловек, собиравшийся вернуться к детям.
«Я не хотел с ними сближаться».
Тэн и Сольдем, которые были на год-два младше Кайсена и хвостиком ходили за ним, называя «братом»… Ни с кем из них он не хотел дружить.
«Я не хотел привыкать, потому что знал – рано или поздно всё закончится так».
Мир времени всегда был жесток.
Ведь истинную ценность того, что тебе дорого, ты осознаешь лишь в миг утраты.
— Не-е-е-е-е-е-ет!
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868804
Готово:
