25 июня 1692 года эры Истоков.
Лето, начавшееся без всяких предвестников, безжалостно обрушилось на южные провинции Старой Республики.
— Бегите, спасайтесь!
— Уруки! Это уруки!
— Ма-а-а-а-ма!
Первая линия обороны пала.
Люди, успев подхватить лишь скот да нехитрый скарб, в слезах бежали прочь, ступая по телам собственных родных.
На север, под защиту Линии Инферно, или на восток – к Тербенополю, столице республики.
Обстановка накалилась до предела, но Корпус Белой Кости продолжал движение на юг. В перерывах между маршами Камилла выкраивала время, чтобы учить Кайсена.
Даже если их учебным залом становилось поле боя.
— Слушай внимательно, — произнесла Камилла, пока впереди с диким ревом неслись боевые отряды уруков.
— Наша задача – быть в резерве. Искать бреши в строю основных сил и затыкать их.
— Ох, и охота же вам в такой ливень на свидание с уруками идти? В такую погоду я бы и с красоткой сто раз подумал, встречаться или нет, — подал голос Джин.
— Джин, какая красотка в здравом уме пойдет в дождь к такому мусору, как ты? Только урукам ты и нужен, — отрезала Камилла.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
— Я запомнила голоса всех, кто сейчас ржал.
— Ой.
— Поговорили?
— Так точно.
— Тогда закрыли пасти. Всем построиться.
Бойцы Камиллы в полном снаряжении замерли в безупречном строю.
Две тысячи сто семнадцать стрелков.
Восемьсот восемьдесят три пикинера.
Двадцать четыре зверолюда-солдата, включая Эльторама.
Стрелки сплошь элита – гренадеры с паровыми гранатами. Фактически весь корпус состоял из узких специалистов.
— И ты, Кайсен! Держись за моей спиной как приклеенный. Если из-за твоей неуклюжести погибнет хоть один человек, я придушу тебя собственными руками. Усек?
Мальчик, вышедший вперед на зов, был бледен как полотно.
Но не от страха.
Последствия принудительного вскрытия магических каналов еще не утихли. Даже биение собственного сердца отдавалось в теле болью, но времени рассиживаться не было.
Йохан Вульф с тревогой в голосе спросил:
— Камилла, ты уверена, что Кайсена нужно втягивать в этот бой?
— Он сам решит. Пойдешь или нет? Страшно? Поджилки трясутся? Если струсил – разворачивайся и беги. Никто тебя не осудит.
Пока Камилла сыпала резкостями, Эльторам легонько ткнул мальчика в бок и негромко подсказал:
— Мужество – это не отсутствие страха. Это когда ты смотришь ему в лицо и не бежишь.
Слова были лишними. Мальчик ответил делом, встав в один ряд с наемниками.
Так начался его первый поход.
Путь великого героя, ознаменовавшего начало и конец эпохи героев – святого рыцаря Шариллиона.
Детство. Пролог лета (5)
Трава, иссушенная ранним летним зноем, бессильно никла под каплями грибного дождя, пока ее не начали топтать тяжелые ноги уруков.
Грохот выстрелов…
Лязг стали…
Ревущие вопли врагов…
Крики людей…
Звуки бойни вязким месивом смешивались с шумом дождя, поднимая в воздух густой запах крови.
«Спокойно».
Кайсен крепко сжал дрожащие руки. «Пожалуйста, перестаньте дрожать…»
— Черная сигнальная ракета на правом фланге! Сигнал о прорыве строя!
— Вижу. Выдвигаемся!
Камилла сорвалась с места, направляясь к источнику сигнала.
Следом за ней, тяжело громыхая полным снаряжением, быстро и слаженно двинулся Корпус Белой Кости.
Камилла на бегу бросила Эльтораму, следовавшему по пятам:
— Эльторам! Сколько их там?
— Судя по запаху, не меньше тысячи. Дождь мешает учуять точно, но где-то так.
— Этого достаточно.
Она была быстрой.
Невероятно быстрой. Солдаты корпуса не отставали, но Камилла, сжимавшая святой меч, была вне конкуренции.
«Говорили, святые мечи такие тяжелые, что их едва поднимают трое взрослых мужчин…»
Заметив тяжело дышащего Кайсена, Камилла обернулась и крикнула:
— Меч тяжелый? Сил нет? Вот и отлично! Бросай всё и проваливай в тыл!
Ни при каких обстоятельствах не выпускать клинок из рук – таков был ее первый урок.
Тогда он и представить не мог, какой обузой окажется оружие.
«К тому же это…»
Это была нодати – клинок длиной едва ли не с его собственный рост.
Мало того, что от веса меча, казалось, вот-вот рассыплются кости, так еще и чудовищная длина создавала массу проблем.
И сейчас, когда нужно было лавировать в суматохе боя, эти трудности достигли апогея.
Липкий холодный пот.
Сердце, готовое выскочить из груди.
Кайсен стиснул зубы так, что они едва не треснули.
«Не тяжелый».
«Не мешает».
«Мама пробежала несколько лиг, прижимая к себе меня и сестру, и при этом улыбалась. До самого последнего мига».
«Я обязательно научусь. Всему, чему мама учила эту грубую женщину. От начала и до конца».
«И тогда я всех уруков…»
В тот момент, когда он хотел смахнуть заливавший глаза пот вперемешку с дождем, всё случилось.
— Эл Ба Ши!
Хаос вспыхнул мгновенно.
Сознание фиксировало лишь обрывки образов.
— Пха-а-а-а-ат!
Внезапно прилетевшее колесо от повозки.
Хрип пикинера с раздробленной грудью, брызги крови, запах железа, чей-то отчаянный крик: «Враг!»
И отовсюду, изрыгая жуткий рев, посыпались они.
Уруки.
Стрелок с застрявшим в груди топором рухнул навзничь, захлебываясь кровью. Камилла обнажила святой меч.
— Вульф, левый фланг на тебе!
Началась свалка.
Зверолюды-солдаты сошлись с уруками в рукопашной, пикинеры встали в круг вокруг стрелков, и паровые ружья начали методично выплевывать свинцовую дробь.
Пиршество смерти – куда ни глянь, всюду летели брызги крови. Кайсен судорожно хватал ртом воздух.
Почему? Всё произошло в мгновение ока, но кажется, будто тянется тысячи лет…
— По… пощадите… помогите…
Предсмертный хрип.
Кайсен резко обернулся и увидел, как голову раненого стрелка, пытавшегося отползти, разнесла вдребезги тяжелая палица.
Урук, мерзко хихикая, уставился на мальчика. Осколок кости впился Кайсену в лоб, чужие мозги и ошметки плоти прилипли к волосам.
— Самое ценное сокровище мамы…
Далекое воспоминание.
Тот день, когда судьба была предопределена.
Этот голос выдернул его из пучины паники, делая сознание кристально чистым.
«Убей их…»
В этом отчетливом эхе судьбы бешеное дыхание вдруг выровнялось, а пульс стал спокойным.
«Убей. Ты должен их убить…»
Закипающая жажда крови заплясала в жилах. Он выхватил однолезвийный меч из-за спины.
Одного за другим.
Не пропуская никого.
В следующий миг тварь бросилась на него, замахиваясь палицей.
Путь Десяти Перекрестий, форма первая: Вон.
Клинок и ножны скрестились, создавая идеальную круговую защиту.
Дон-н-н! — Раздался оглушительный скрежет.
Резкая боль пронзила запястья, грозя раздробить кости.
«Откуда такая нечеловеческая сила…»
Стойка была смята. Кайсена отбросило назад, и он с силой врезался спиной в ствол засохшего дерева.
Выплюнув сгусток крови, он сквозь пелену перед глазами увидел, как враг приближается.
Всё – крики, стоны, дождь – словно замедлилось в тягучем мареве. Урук подошел вплотную и занес палицу.
— Ро де а… Валкруш?
В этот миг удача улыбнулась ему дважды.
Во-первых, урук заметил на левой щеке Кайсена клеймо клана Валкруш и на долю секунды замешкался.
— Кайсен!
Дзинь! — Йохан, заметив опасность, выпустил ледяное заклинание, которое насквозь прошило руку монстра.
Палица выскользнула из ослабевших пальцев, и в этот момент кисть урука, брызнув кровью, повисла на лоскуте кожи.
Кто это сделал?
Это был прямой удар Кайсена.
— Путь Десяти Перекрестий, форма вторая: Чун.
Рефлекс или, быть может, инстинкт. Мальчик молниеносно прыгнул вперед, нанося смертельный удар.
Но прежде чем кончик клинка коснулся горла врага, тяжелый кулак врезался Кайсену в живот.
Обычный ребенок потерял бы сознание от такой боли. Выпустил бы меч и рухнул.
«Не отключайся».
Но это был Кайсен.
«Я закончу это здесь».
В глазах потемнело, но он стиснул зубы до хруста.
Хватка на рукояти не ослабла.
Клинок продолжил движение. Ощущение стали, пронзающей плоть и дробящей шейные позвонки, передалось по лезвию в самую ладонь.
На мгновение мир погрузился в тишину.
Он мучительно хрипел. Когда он выдернул меч, из раны фонтаном брызнуло что-то горячее, заливая его с ног до головы.
Кровь была красной.
У уруков она оказалась такой же красной, как у людей. Неужели все создания Творца истекают одинаковой кровью?
Эта мысль почему-то показалась ему неправдоподобной и противной, и он ударил снова.
— Ши… Шимди ттера…
В глазах твари застыло недоумение.
Урук засучил руками, пытаясь схватить Кайсена.
Мальчик стоял неподвижно.
За миг до того, как пальцы коснулись его головы, он слегка подтолкнул врага ногой, и тот рухнул мешком, так и не закрыв широко распахнутых глаз.
— …
Кайсен долго смотрел на мертвого урука. Точнее – на свое отражение в его застывших зрачках.
Шел дождь.
Дыхание спирало… От запаха крови кружилась голова.
«И это всё? Всё кончено?»
В момент первого убийства его пронзило вовсе не чувство отмщения.
Была ли это пустота? Или безысходность?
Это было такое горькое разочарование, что из глубины души помимо воли вырвался смех.
— Ха, аха-ха… аха-ха-ха… ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… ха-ха… хи… ха…
Был ли это смех или плач? Скорее – самоирония над собственной участью.
Сколько бы он ни убивал.
Даже если он превратит землю в реки из крови тысяч и миллионов врагов, мать не вернется. Осознание этой трагичной истины выжигало его изнутри.
— Ого, а парень-то силен. Завалил урука одним мечом, — Эльторам удивленно поднял брови.
Пока ветераны-наемники одобрительно присвистывали, Камилла, одним махом снесшая головы пятерым урукам, подошла и влепила Кайсену звонкую пощечину.
— Чего ты разнюнился? Сделал что-то великое, чтобы тут сопли распускать?! Разорешься на поле боя как сопляк – и что?! Самим своим видом просишь врага тебя прикончить?!
— …
— Ты же хотел их убивать! С таким настроем собрался это делать? Сколько людей должно сдохнуть, защищая тебя, пока ты тут плачешь, чтобы ты наконец пришел в себя?
— …!
— В мире меча слезы не помогут! Никто не придет на помощь! Ни одна душа! Ты должен пробиваться сам, только ты и твой клинок!
Это одиночество – бремя судьбы.
Жребий, который отныне должен нести мальчик, ступивший на путь воина.
Камилла хотела донести до него: на этом пути боли, скорби и обид, по которому она шла сама, нет времени даже на слезы.
— Камилла, хватит. Кайсен и сам всё понимает, — вмешался Йохан.
В тот день Кайсен, хохотавший под дождем словно в бреду, затих лишь после того, как Вульф обнял его и долго гладил по спине. Только тогда он зарыдал по-настоящему.
Тихо и невыносимо горько.
«Возможно, именно в тот день его детство окончательно подошло к концу…»
Так Йохан завершает главу о детстве Кайсена в своем дневнике.
Там, на поле боя, ребенок умер. Родился воин.
С тех пор Кайсен стал частью корпуса. В летописях сказано, что он проявлял себя как выдающийся мечник в каждой битве.
— Срочное донесение с левого фланга! Полтораста всадников на влашурфах прорвали оборону!
— Эй, лентяй, иди разберись. Ошибешься, как в прошлый раз – прибью.
— Не ошибусь.
Кайсен убивал. Снова и снова.
С каждым трупом он постигал новые формы Пути Десяти Перекрестий. С каждой смертью его удары становились точнее и безжалостнее.
— Это точно тот малый, которого командир Камилла гоняла как сидорову козу?
— Не знаю, хвалить его или бояться… Жуткий парень.
— Похоже, прозвище «Убийца уруков» скоро перестанет быть просто шуткой. Серьезно.
Он рубил и кромсал.
Любой урук, попавший в поле зрения, был обречен.
Война стала его буднями. Запах крови и невыделанной кожи въелся в него, словно парфюм.
— Кайсен.
— Кайсен, займись этим.
— Кайсен, твой выход.
Битвы, стычки, резня.
Он сражался плечом к плечу с наемниками, карал уруков за разоренные деревни, выполнял роль мобильного резерва вместо самой Камиллы.
Четыре года.
Так пролетело четыре года.
За это время мальчик превратился в хладнокровного мечника, а сезоны сменили друг друга, ведя мир от начала лета к самому его пеклу.
— Отступаем?
Грифоны.
Самая быстрая почта человечества.
Их наездники, как и всегда в последнее время, принесли вести о поражении.
— Так точно. Командование решило, что удерживать линию фронта более невозможно.
— Дерьмо. Мы даже земли толком не вернули, а уже даем деру?
— Всем силам отойти к Линии Инферно для перегруппировки. Это приказ его превосходительства генералиссимуса Краузана.
Прошло четыре года, и первый акт войны без богов подходил к своему финалу.
— Эй, бездельник.
Камилла окликнула юношу, который сидел на камне в отдалении и точил меч. Тот молча поднял голову.
Теперь он был ветераном корпуса.
Тот самый Кайсен, который четыре года назад, не ценя жизни, вызвал Камиллу на поединок.
…?
Юноша изменился не только лицом и ростом. Всё в его облике стало иным.
Всклокоченные волосы, едва не закрывающие глаза, выцветшая стеганая броня.
Меч, который он правил оселком, был огромной нодати с клинком почти в его рост. Оружие, выкованное по подобию святого меча Арадамантель.
— Давненько я не давала тебе заданий.
Четырех лет хватило с лихвой. Из добродушного, озорного мальчишки он превратился в сурового воина.
— Говорят, уруки движутся к седьмому форту Линии Инферно. Ты пойдешь первым и защитишь артиллерийские позиции.
— Численность врага?
— А я почем знаю? Если авангард высадится, будет около тысячи.
— Что я получу взамен?
— Обучу еще одной форме.
— Всего одной за тысячу врагов? Три.
— Три – это больше, чем у тебя яиц. Совесть совсем потерял?
…?
— Одна. Но на этот раз я покажу тебе секретную технику Пути Десяти Перекрестий, созданную специально для убийства.
Кайсен убрал нодати в ножны.
Он поднялся, закрепляя меч в перевязи на спине. Наблюдавшие за этим наемники разразились одобрительными криками.
— О-о-о, опять Кайсен пойдет!
— Командир Камилла в последнее время все важные дела только ему и доверяет.
— Это потому, что вы все ни на что не годный мусор. Кроме него, и послать-то некого, — огрызнулась Камилла.
Лицо юноши, ставшего героем этих возгласов, оставалось не просто бесстрастным, а ледяным.
— Не вздумай сдохнуть, пока не отработал съеденное. Просто удержи позицию. Основные силы я возьму на себя.
Кайсен дерзко посмотрел на Камиллу, словно вызывая ее на спор, и с усмешкой ответил:
— О жизнях уруков лучше беспокойтесь.
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868796
Готово:
