— Мой стиль фехтования называется «Путь Десяти Перекрестий».
Обучение Кайсена началось утром, когда солнечный свет, искаженный парящим в воздухе пеплом, казался кроваво-красным.
На поле боя, на юге, так было всегда.
Земли, поглощенные Бездной, претерпели жуткие метаморфозы: горы превратились в вулканы, изрыгающие в небо бесконечные столбы дыма и сажи. Чистую лазурь прежних времен можно было увидеть разве что после затяжных дождей.
— Это искусство боя, объединяющее атаку и защиту за счет одновременного использования меча и ножен.
В правой руке – клинок.
В левой – ножны.
В том, как Камилла скрещивала их, сквозило трудноописуемое благородство.
— Путь Десяти Перекрестий? Ну и название, отстой какой-то.
Видимо, оно пошло оттого, что при скрещивании меча и ножен образуется иероглиф «десять» (крест).
— Слышь, щенок. Все наследники Арадамантель использовали этот стиль. Имей хоть каплю уважения.
— Хм.
— «Хм»? «Хм-м»?! Тебя отец так учил проявлять уважение – сложив руки на груди и хмыкая?
Если вдуматься, Камилла, когда хотела его уязвить, никогда не поминала мать.
— Да не бей ты по голове! При чем тут отец?!
— Тем, чье домашнее воспитание катится к чертям, нужно регулярно вколачивать порядочность. Любопытно глянуть на рожу твоего папаши, на кого он хоть похож?
— Он красавец! Настоящий!
— Глядя на твою перекошенную физиономию, что-то не верится.
Наблюдая за тем, как Камилла наставляет Кайсена, наемники диву давались.
«Надо же, госпожа Камилла впервые стала такой разговорчивой».
«А уж то, что она кого-то учит…»
«Других сопляков она просто вырубала ударом в челюсть и вышвыривала вон».
Для Йохана Вульфа Фроста это зрелище было еще более особенным, хотя в тот момент он и сам не до конца понимал причины.
Ему было одновременно и радостно, и грустно.
Он еще не знал, какой груз печали принес с собой сын их прежнего командира.
— Прочисти уши и слушай внимательно. Чтобы использовать эту силу, тебе нужно освоить два метода управления магией.
— Управления магией?
— Для правой руки, то есть для меча, используется Сэ – Цепь Маны. Ты используешь магические цепи, пустившие корни по всему телу.
Внезапно острие меча метнулось к лицу Кайсена, заставив его покрыться холодным потом.
«До меча еще далеко, он не должен достать!»
Но это стало возможным благодаря жуткой ауре, окутавшей клинок багровым пламенем.
«Так вот что использовала мама…»
Когда скорбь проникает в самое сердце, она превращается в негодование и ярость. Мальчик с трудом подавил эти чувства.
— Большинство мечников используют Цепь Маны. Основные техники Пути Десяти Перекрестий тоже строятся на ней, но думаешь, этого хватит, чтобы размазать уруков?
— А что еще?
— Ты должен научиться управлять Сим – Сердцем Маны. Эй, Вульф!
Математические вычисления в голове Вульфа вызвали возмущение в законах мироздания.
В его ладони зародился холод, соткавшийся в ледяную сосульку.
Она со свистом полетела в Камиллу, но была отброшена кроваво-красным барьером, возникшим перед её ножнами.
— Меч для атаки, ножны для защиты?
— Оба должны уметь и то, и другое. Ишь, как захотел, полегче… Я бы так сказала, но ты парень, а значит, традиционный стиль тебе не светит.
— Это еще почему?
— Мужчины не могут управлять Цепью Маны так же ювелирно, как женщины. Даже сравнивать смешно, насколько у вас это выходит коряво.
— И что мне делать?
— Зато вы можете использовать её грубо и мощно. Поэтому искусные мечники среди мужчин обычно используют тяжелое вооружение, способное выдержать огромный поток маны.
— Мне что, сменить оружие?
— Посмотрим, но и в нашем стиле есть способ применить ту мощь, что дана тебе от природы.
— И какой же?
— Искусство обнажения меча.
— Баттодзюцу?
— Именно. Раз уж ты родился с яйцами, тебе придется осваивать версию стиля с упором на молниеносное извлечение клинка. Таков мой вердикт. В истории не было мужчин-фейквориоров, как и тех, кто постиг бы Путь Десяти Перекрестий в классическом виде.
— Да это же техника для хвастунов. Только для убийств исподтишка или защиты от них. Мне такое не нравится.
— Глупый ты баран. Наше искусство обнажения меча не имеет ничего общего с обычными приемами.
В мгновение ока воздух вокруг изменился.
Камилла перехватила ножны левой рукой, а правую положила на рукоять. Атмосфера стала тяжелой, давящей и острой, как бритва.
— Что я говорила? Левая рука управляет Сердцем Маны.
Бурный поток магии хлынул через ладонь прямо в ножны.
— Что будет, если бесконечно наливать воду в кожаный мешок?
— Он лопнет.
— Тот же принцип и здесь.
Жар маны, накапливаемый внутри ножен до предела, начал неистово клокотать. Рука Камиллы, сжимающая рукоять, мелко задрожала.
— Ты наполняешь ножны энергией Сердца Маны до самого края, а затем в один миг связываешь эту сжатую мощь Цепью Маны и высвобождаешь её взрывом.
Камилла выхватила меч.
Никто не увидел самого движения – лишь результат. Словно они оказались в самом центре танца мечей. Настоящее искусство, рожденное сталью.
Когда клинок отразил солнечный луч, три огромных дерева в лесу за её спиной, мерно качавшиеся на ветру, сухо хрустнули и повалились, разрубленные надвое.
Детский восторг смешался с трепетом – Кайсен почувствовал, как по телу прошла дрожь.
— Научи меня.
— Вот так.
А…?
Внезапно мир перед глазами окрасился в багровый от невыносимой боли в груди.
Лишь спустя секунду он осознал, что Камилла нанесла удар ножнами прямо в область сердца.
Вибрация чудовищной силы разрывала сосуды, захватывая все тело. Хлынула кровь – изо рта, из носа, из глаз.
— Дыши! Дыши, придурок! Потеряешь сознание – сдохнешь!
Мир вокруг искажался и темнел, земля уходила из-под ног, горизонт заваливался набок.
— Вообще-то, чтобы овладеть этой силой, нужны годы тренировок. Но я что, по-твоему, сумасшедшая? Думаешь, я буду возиться с тобой столько времени?
— …?
— Я насильно пробила твои каналы Цепи и Сердца Маны. Не выдержишь – умрешь от обратного тока. Выдержишь… ну, там посмотрим.
Мальчик, корчащийся в пыли на поле, заросшем кровавой травой, выглядел жалко. Наемники лишь качали головами – мол, в духе госпожи Камиллы, – но Йохан и Эльторам были серьезны.
Когда Камилла проходила мимо Йохана, маг с глазами цвета снежинок негромко произнес:
— Не думал, что ты будешь так благоволить Кайсену.
— О чем ты?
— Ты не просто пробила ему каналы. Ты поделилась с ним собственной внутренней энергией. Уверена, что все в порядке? Ты отдала так много…
— Пф, я просто вернула то, что получила.
— Вернула? О чем ты?
— Мне это больше не нужно, вот и отдала. Я устала, не приставай ко мне.
«Да».
«Это все равно принадлежало учителю».
«Вы ведь говорили, чтобы я передала это своему ученику, когда стану великим героем и продолжу ваше дело».
«Не вините меня потом. Этот парень сам выбрал путь меча».
Детство, преддверие лета (4)
На время восстановления Кайсена определили в 3-е отделение.
— Пока не поправишься, будешь подчищать за этими олухами. Выучи хотя бы основы боя, чтобы не действовать мне на нервы.
Солдаты отделения не чурались мальчика. Напротив, поначалу они обрадовались появлению «милого младшенького».
— Что мне делать? — Спрашивал он.
— Что делать? Ничего не делай.
— Просто сидеть сложа руки?
Но в том, что касалось войны, они были суровы и не спешили принимать его всерьез.
— Если так хочешь быть полезным, согрей-ка мою постель. Ты смазливый, если зажмуриться, сойдешь за девку.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Этого сержанта, любителя сальных шуточек, звали Джин. Его прозвище было Джин Длинное Ружье.
Паровые ружья дварфов были разными, но длинные ружья считались самыми мощными. Однако всё в них – от меткости и перезарядки до цены – было непростым делом. Владение таким оружием означало, что перед вами ветеран из ветеранов (ведь нужно было прожить достаточно долго, чтобы заработать на него). Джин говорил, что не выпускает свое ружье из рук уже пятнадцать лет.
Кайсен своими глазами видел, как Джин с двухсот метров всадил пулю точно в голову военачальнику уруков.
— Заткнись и мотай на ус, господин Убийца Уруков. Мы не дикари. Тут не бывает так, что один герой всех спас. Ты хоть знаешь, что такое отделение?
В те времена отделение было боевой единицей, сплоченной тактикой «Построение перелетных птиц».
Двое копейщиков.
Четверо стрелков.
Один сержант.
Итого семь человек. Название пошло от V-образной формы строя, напоминающей клин перелетных птиц.
Десять отделений составляли взвод, пять взводов – роту, три роты – батальон. Разумеется, чем больше людей, тем масштабнее становился «клин».
— Копейщики впереди, стрелки расходятся по бокам, как крылья, — объяснял Джин.
— Хм.
— Копейщики держат уруков двухметровыми пиками. Стрелки палят вовсю, а потом ныряют за спины копейщиков для перезарядки.
— А я?
— А ты сиди сзади и соси палец. Можешь мечтать о какой-нибудь красотке. Например, о госпоже Камилле.
— Смотри, дошутишься, голову оторвет.
— Виноват, госпожа! Но я скорее умру, чем солгу, натура такая.
Джин пытался обучить Кайсена стрельбе. Ему казалось безумием, что такой ребенок собирается лезть к воинам уруков с железкой в руках.
Но сколько бы Кайсен ни старался, он видел лишь недостатки огнестрела.
— Тяжело.
Для начала нужно было надеть паровое ядро, оно же ядро Присвия.
Присвия – имя изобретателя парового двигателя. Технологии того времени требовали таскать на спине целую установку, чтобы ружье работало. Десять трубок соединяли ядро с оружием, подавая энергию для выстрела.
Из-за этого даже походные ранцы имели неудобную форму с дырой посередине.
— Как в этом вообще воевать?
Стоило ему раздраженно пробурчать это, как Джин и остальные наемники прыснули, а затем и вовсе зашлись хохотом.
— Кх… кх-ха-ха!
— Хи-хи, ну и дела!
Разница культур? Что здесь смешного?
— Давно мы такого не слышали, пацан!
…?
— В наш корпус, к фейквориорам, берут только лучших. И платят соответственно. Мы сто лет не встречали молокососов, которые ноют, что снаряжение тяжелое. Забавно даже.
Это был Корпус Белой Кости.
Белоснежные шлемы с гравировкой в виде черепов, белоснежная форма, белоснежные плащи.
Это одеяние было символом уверенности и гордости лучшего отряда: вызов врагу, намек на то, что ни одна капля чужой крови не осквернит их чистоту.
— Не щипай за щеку.
— Ха-ха-ха! Может, когда-нибудь в книгах напишут, что я щипал за щеку самого Убийцу Уруков и остался жив!
— О, тогда и я хочу.
— И я.
— Да хватит вам!
Будь он в форме, размазал бы их всех.
Стрельба его не прельщала, но он исправно посещал тренировки, решив, что тактику работы в группе знать полезно. К этому выводу его подтолкнул Йохан, мягко намекнув:
— Подумай, почему Камилла определила тебя именно к Джину.
— В нынешних магазинах всего пять патронов. Знаешь, что это значит?
После пяти выстрелов нужно было перезаряжаться, а это требовало филигранного навыка. Обычный солдат тратил на это секунд тридцать, опытный наемник справлялся за десять. Джин делал это за шесть.
— Выстрел, перезарядка… в бою есть свой ритм. Поймешь ритм схватки – научишься чувствовать ритм всей войны.
Это было то самое дыхание фронта, о котором никогда не узнают штабные офицеры, знающие войну лишь по книгам.
— Отделение, стройся! Четвертый клин!
По команде Джина шутки мигом исчезали с лиц солдат. Мгновение – и они уже в V-образном строю.
Способность сохранять хладнокровие и держать строй в любой ситуации – вот что отделяло живых от мертвых.
«Значит, клин».
Пусть он не стал стрелком, но суть построения усвоил твердо.
Часы отдыха были временем встреч с теми, кого судьба связала странными узами. Костяк корпуса составляли четверо – так называемый «отряд героя»:
Фейквориор Камилла.
Великий маг Снежинок Йохан.
Белый медведь Эльторам.
Стрелок Джин.
Раньше их было пятеро, была еще ведьма-целительница, но она пала в прошлом сражении.
В корпусе все были как братья по крови. Эльторам и Джин командовали как офицеры, но отношения были скорее дружескими, чем строго иерархическими.
Исключением были Камилла и Йохан. Камилла не была им другом – она была их Героем, объектом почтительного поклонения. Даже ветераны вроде Джина, позволяя себе шутки, никогда не переступали черту.
Камилла была строгим отцом корпуса, а Йохан – заботливой матерью. И неважно, что их гендерные роли в этом сравнении перепутались.
Несмотря на суровость, Камилла никогда не бросала своих людей, пока те были живы. Эта непоколебимая вера сцементировала отряд. Джин не раз подчеркивал это: «Ни одного человека».
В бесчисленных кровавых мясорубках она не оставила ни единого солдата.
— Они оба великие люди. Наш корпус – сильнейший среди всех фейквориорских подразделений. Желающих попасть сюда – целая очередь.
Джин с гордостью указал на свою форму и жутковатый шлем с черепом.
— Белый цвет – это знак того, что враг не сможет нас даже запятнать. И знай: мы прямые наследники корпуса Алого Лотоса.
— Алого Лотоса?
— Не слыхал? Легендарный отряд под началом Ламинеи Алтер Арадамантель.
Поскольку Камилла и Йохан в то памятное лето служили именно там, Алый Лотос считался предтечей их нынешнего корпуса.
«Значит, люди, знавшие маму».
Камилла была её прямой ученицей. Кайсену очень хотелось знать, какой она была наставницей.
— Тьфу, бестолочь, ничего-то ты не умеешь. Эх, всё больше хочется взглянуть на твоего папашу, — ворчала Камилла.
Ну, мама уж точно так себя не вела.
Ему было любопытно, но он не спрашивал. И не раскрывал себя. Было нечто более важное.
Имя этому – фехтование. Способ убивать, инструмент для того, чтобы приносить жертвы на алтарь матери. Он должен этому научиться.
«Среди шести великих демонических рас была одна, дикая и свирепая, прозванная Гигантской Костью. И имя им – уруки».
Пока тело заживало, он не мог тренироваться с мечом, поэтому утолял жажду мести, заглядывая в исторические хроники, которые писал Йохан.
«Уруки стали первым эшелоном вторжения в 1692 году. Перед этими гигантами ростом в семь футов Старая Республика оказалась бессильна».
За пятьдесят дней уруки захватили ключевые южные точки, разделили силы и начали разорять страну с неистовой силой.
«Тогда Ватикан спешно направил фейквориоров. Их задачей было прикрывать беженцев, пока те не достигнут Линии Инферно…»
Ждите.
Просто подождите еще немного.
Скоро я сам приду за вами.
— Идиот! Даже это повторить не можешь? Взмахни мечом так, чтобы он свистнул!
…?
— Да что же мне с тобой делать… Взмах – вжик! Взмах – вжик! Это что, сложно?
…?
— Не получается?! Ты надо мной издеваешься, хочешь, чтобы я из себя вышла и прибила тебя?!
…!
— Давай! Просто делай! Вот! Видишь, можешь же, когда хочешь!
Но путь к совершенству обещал быть тернистым.
Вульф, наблюдая за ними, лишь вздыхал. В своем дневнике, где он подробно описывал детство Кайсена, он добавил:
«Учитывая, что он умудрялся с отличием проходить даже такое обучение, Кайсен был, пожалуй, лучшим учеником на свете».
Записывая это, Вульф украдкой улыбался. Лицо вечно холодной Камиллы во время уроков становилось живым, а Кайсен, несмотря на трудности, впитывал всё как губка.
— Камилле, кажется, даже нравится учить его? — Усмехнулся Джин, посасывая трубку и любовно протирая свое ружье.
— Словно на цыпленка смотрит.
— На цыпленка?
— Помню, был у нас один. Что бы курица ни делала, он за ней повторял, из кожи вон лез. Сестренка от него без ума была. Правда, на мой десятый день рождения он всё же оказался в супе.
— Джин, последняя деталь была лишней.
— Не люблю врать. Но суть в том, что даже со стороны это выглядело трогательно. Что уж говорить о «матери».
Мать и дитя…
Слова Джина вызвали у Вульфа печальную улыбку.
— Камилла уже в том возрасте, когда иметь ребенка было бы вполне естественно.
Но Камилла была фейквориором. А модификации тела делали их бесплодными.
«Да. Но если бы только она не стала фейквориором…»
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868795
Готово:
