— Говорят, у тебя с Тун Фэй собственная продюсерская компания? — удивлённо спросил голос в трубке.
— Сейчас у каждого артиста своя компания. Сценаристы, режиссёры — все так делают. Ничего особенного — просто налоги меньше, да и счёт можно выставить на имя компании, — рассеянно ответила Чу Цзянь, не отрывая глаз от экрана игрового автомата.
Проклятье, последние пятьдесят фишек тоже проиграны.
— Да, налоговая ставка для студий действительно ниже. Кстати, а пожертвования можно вычитать из налогов?
Чу Цзянь, наклонившись, рылась в сумке в поисках гонконгских долларов:
— Иногда пожертвования учитываются, точно не помню. Потом дам тебе номер Тун Фэй. Она как раз занимается благотворительным проектом с Ассоциацией китайских эмигрантов — 375 000 на класс из 50 детей в бедном районе на трёхгодичное обучение в старшей школе.
— Ага, спасибо. У тебя там слишком шумно, вешаю трубку.
Трубка отключилась ровно в тот момент, когда Чу Цзянь поняла, что у неё кончились гонконгские доллары.
Её место находилось в неприметном уголке казино — зоне электронных игр с маленькими ставками и скромными фишками, созданной для убивания времени.
Все вокруг уткнулись в свои экраны. Никто не заметит, что у этой девушки кончились фишки... Может сходить на второй этаж к перекупщикам? Ощущение полной безденежности угнетало. Тун Фэй ушла на деловую встречу, бросив её здесь без дела. Если не раздобыть денег, чтобы продолжить играть, придётся сидеть без дела.
Пока она размышляла, рядом опустился мужчина.
Чёрная пластиковая оправа очков с простыми стёклами без диоптрий.
Молодой человек, в серых брюках и чёрных кроссовках, белой хлопковой футболке — выглядел как студент, разве что был слишком худощав. Но скулы, подчёркнутые для лучшей картинки в кадре, выдавали в нём артиста.
Цзянь Бяньлинь? Чу Цзянь удивилась. Прикрыв лицо ладонью, она огляделась по сторонам и шёпотом спросила:
— Не боишься, что тебя сфотографируют?
Будучи слишком уставшим, чтобы говорить, он промолчал. И молча поправил кепку козырьком вниз, скрыв пол-лица.
— Есть гонконгские доллары? — вторым вопросом она перешла к сути. Всё равно он не из её компании — вот пусть его продюсер и разбирается. Наконец-то встретила знакомое лицо, было самое время занять денег.
Молча порывшись в кармане брюк, он достал кошелёк и протянул две тысячи.
— Странное казино, вроде в Макао, а аппараты принимают только гонконгские доллары, — проворчала Чу Цзянь, засовывая купюры в автомат.
И как раз в последние десять секунд успела сделать ставку.
Успех!
Закончив с игрой, она развернулась на стуле к мужчине.
Эх… пить хочется.
Но просить его пробираться через ползала за напитками? Не вариант.
Оглушённая рёвом бесчисленных игровых автоматов и шумом сотен игровых столов, она наклонилась к нему:
— Сиди тут тихо, и чтоб никто не сфоткал! А то твой продюсер меня отругает. Я хочу пить — схожу за бесплатным молочным чаем.
Он слегка нахмурился, раздумывая, ждать ли её, но девушка уже побежала к стойке обслуживания. Мужчина проводил её взглядом, отклонил входящий звонок на телефоне и поманил официанта...
Вернувшись с двумя стаканами чая, Чу Цзянь обнаружила, что он уже ушёл.
— Мисс, этот господин вставил для вас членскую карту, — официант указал на экран.
Баланс в правом верхнем углу экрана оказался внушительным. Он что, часто здесь бывает? Непохоже на него, казино ведь не в его стиле.
Благодаря карте она продержалась ещё три-четыре часа, но Тун Фэй так и не появилась. Когда она вернулась в отель, было уже за полночь.
Быстро приняв душ, она включила телевизор, по нему как раз шёл повтор трансляции юбилейного парада к 70-летию Победы над фашизмом. Она с воодушевлением забралась на кровать, чтобы пересмотреть его еще раз!
Такие патриотичные демонстрации национальной мощи можно пересматривать бесконечно.
Не успела она насладиться тишиной, как раздался звонок исчезнувшей на весь вечер Тун Фэй:
— Я веду кучу людей на деловые переговоры. Знаю, ты любишь ходить в пижаме, приведи себя в порядок!
…В какой ещё порядок? Я ж не из вашей тусовки. — мысленно огрызнулась Чу Цзянь.
Зная её нетерпеливый характер, Чу Цзянь впопыхах натянула одежду. Едва успела надеть блузку, как в номер ввалилась целая толпа.
В итоге к часу ночи номер стал шумнее, чем игровой зал.
Тун Фэй притащила всех знакомых, с кем пересекалась в Макао по работе и светским делам, и устроила в гостиничном номере мозговой штурм по новому проекту. Обсуждали всё: от режиссёров до растущих как на дрожжах гонораров актёров.
Кто-то вдруг бросил:
— Говорят, Цзянь Бяньлинь тоже в Макао? Я его агенту отправил синопсис и сценарий — всё жду ответа. — неожиданно бросил кто-то.
При упоминании имени Цзянь Бяньлиня несколько продюсеров фыркнули.
Мало кто в этой комнате не слал ему предложений.
Увы, этот стремительно взлетевший за последний год идол теперь, на этапе смены амплуа, стал разборчив как никогда. Никто из присутствующих не мог похвастаться чётким согласованием его графика. Посыпались комментарии: кто-то ворчал о заоблачных гонорарах, кто-то — о нежелании участвовать в промо, третьи ругали его придирчивость к сценариям. Короче, разнесли популярного кумира в пух и прах.
Под этот плотный поток жалоб Чу Цзянь молча вскипятила электрочайник.
Вообще-то он… неплохой.
Не так уж и невыносим…
Тун Фэй, поймав момент, когда та нажимала кнопку, многозначительно подмигнула:
«Твой «ранний роман» с тем, кто с четырёх лет жил напротив, теперь действительно на пике славы».
____________
(Прим.: «Ранний роман» — перевод «早恋对象» с ироническим подтекстом. В китайском контексте «早恋» часто имеет негативный оттенок «слишком ранних отношений»)
http://tl.rulate.ru/book/131974/5934392
