Колонна футуристичных, гладких черных автомобилей плавно въехала через главные ворота больницы — их металлические корпуса парили на несколько дюймов над землей благодаря реактивным двигателям вместо колес.
Машины были затем мастерски припаркованы на подъездной дорожке, которая была очищена после того, как персоналу больницы сообщили о прибытии герцога.
Свита официально одетых помощников и телохранителей быстро высыпала из автомобилей, и один из них поспешил открыть дверь ведущей машины.
Из нее вышел человек внушительного вида.
Он был высокого роста, с четко очерченными мышцами, выступающими под его роскошной одеждой, излучая ауру доминирования — как непоколебимая стена изысканной мужественности.
Его золотистые волосы ниспадали ниже плеч кудрями, напоминая львиную гриву, а его холодные серые глаза, казалось, смотрели на мир с отстраненным презрением.
Остроконечная черная борода и грубоватые черты лица лишь усиливали его магнетическую, грубоватую привлекательность.
Одетый в белую рубашку, черный костюм и подходящее пальто, элегантно наброшенное на плечи, как мантия, он осмотрел свои окрестности с безразличной грацией, прежде чем направиться к двору.
На мгновение мир, казалось, замер, словно направляя естественный прожектор на него.
Поскольку эта больница обслуживала только элиту, все здесь были чрезвычайно богаты и влиятельны. Тем не менее, никто из них не мог надеяться соперничать с аурой герцога — особенно такого могущественного, как этот.
Толпа перед ним инстинктивно расступилась, почтительно уступая дорогу и отходя в сторону задолго до того, как телохранители успели создать безопасный периметр.
Этот человек был он.
Герцог Золотого Города Люксара.
Правитель половины Западной Безопасной Зоны.
Аномалия, которой даже Духи боялись.
Бич Рассвета.
Он был моим отцом, Артуром Кайзером Теосбейном.
И в одно мгновение я стоял с ним лицом к лицу.
•••
Не буду врать, но его присутствие так близко было удушающим, почти до такой степени, что заставляло меня опуститься на колени. Это не было совпадением — он намеренно оказывал на меня давление.
Но я отказался показывать какой-либо дискомфорт на своем лице.
Одна вещь, которую мой отец абсолютно ненавидел, — это слабость. Он верил в правило силы и поэтому презирал всех, кого считал слабыми.
Так что, если у меня была хоть какая-то надежда убедить его не изгонять меня из семьи, мне нужно было казаться сильным — или хотя бы попытаться.
Однако, как только я поднял взгляд и встретился с его глазами, непреодолимое чувство ужаса нахлынуло на меня, заставив меня вздрогнуть и отвести взгляд.
"Самаэль," — произнес он, его глубокий, хриплый голос разрезал тишину.
"О-Отец," — ответил я, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.
Ах, нет! Это был плохой старт.
Да ладно, мне не нужно было его бояться!
Хорошо, он не любил меня, но я все еще был его сыном. Это не значит, что он убьет меня, свою плоть и кровь! Так чего тут бояться?!
Я сжал кулаки и укрепил свою решимость, прежде чем снова поднять взгляд, встретившись с его непоколебимым, бесчувственным взглядом.
"Отец, я благодарен, что вы пришли, но вам не нужно было беспокоиться—"
"Нет," — прервал меня герцог, его тон был спокоен, но лишен какого-либо родительского тепла. "Я пришел сюда не ради тебя. Я пришел сюда из-за того, что ты сделал — или, скорее, не сделал."
Прежде чем я успел ответить, он продолжил, не давая мне возможности говорить.
"Ты снова подрался. На этот раз с сиротой, сыном двух мучеников. Как будто этого было недостаточно, ты еще и проиграл. Как тебе удается проиграть кому-то, кто не был Пробужденным всего несколько дней назад?"
Я слегка наклонил голову, но сохранил зрительный контакт.
"У меня нет оправданий, отец. Этот парень был сильным. Его Изначальная Карта лучше всего подходила для боя с несколькими противниками. Он копировал наши силы и использовал их против нас одного за другим—"
—Шлепок!
Большая открытая ладонь резко ударила меня по щеке, слишком быстро для моих глаз, чтобы успеть среагировать.
Моя голова дернулась в сторону от удара, и я потерял равновесие, споткнувшись на одно колено. Все вокруг на мгновение расплылось, и весь мир начал кружиться.
Все мое тело онемело. Только жгучая боль на лице была отчетливо ощутима. Все произошло так быстро, что я с трудом осознал, что только что случилось.
Затем я понял. Он ударил меня.
Небольшая толпа зрителей собралась вокруг нас, наблюдая за всем этим зрелищем из-за периметра телохранителей. Я слышал их вздохи и шепот вдалеке.
Но в следующий момент громовой голос моего отца заглушил все остальные звуки.
"Сначала ты проигрываешь крестьянину, а затем осмеливаешься оправдывать свое поражение? Как ты можешь вести себя так трусливо, недостойно высокого дворянина? Ты опозорил не только себя и меня, но и всю нашу кровную линию."
Он схватил меня за волосы и без усилий поднял на ноги, заставив снова встать.
Я подавил болезненный стон, когда он продолжил, не отпуская меня:
"Ты позор. Полное посмешище. Это не первый раз, когда ты устраиваешь подобное, и я сомневаюсь, что это будет последний. Твои постоянные крики о внимании и потребность в одобрении зашли слишком далеко. Я терпел твои жалкие выходки, потому что верил, что у тебя есть хоть какая-то польза. Но, похоже, я ошибался."
Без намека на милосердие он отпустил мои волосы и оттолкнул меня за голову. Я споткнулся, но смог удержаться на ногах.
"Скажи мне, почему я должен признавать такого жалкого червяка, как ты, своим сыном. Дай мне одну причину оставить тебя в нашей знатной семье, несмотря на позор, который ты навлек на нас, не только сегодня, но и годами своими скандальными и отвратительными поступками. Почему я должен терпеть тебя?"
Каждое его слово врезалось в мое сердце, как кинжал, каждое острее предыдущего. Я всегда знал, что он презирает меня, но это была новая глубина ненависти.
Но это было нормально. Мне не нужна была его любовь. Мне не нужно было его одобрение.
Мне нужно было выжить.
Для этого мне требовалась сила — сила, которую я не собирался просто отдавать ему только потому, что он считал меня недостойным этой знатной семьи.
Я загнал его в угол в этом споре, заставив говорить то, что мне нужно было от него услышать.
Отсюда я мог легко повернуть его собственные слова против него, играя на его чести, репутации и, что самое важное, его гордости.
Я пристально смотрел ему в глаза, когда легкая улыбка появилась на моих губах. Без капли страха или колебаний я произнес:
"Как я уже сказал, у меня нет оправданий, отец. Ваше разочарование во мне полностью оправдано," — начал я, позволяя этому признанию повиснуть в воздухе на мгновение.
"Но спросите себя: что скажут люди, если вы отречетесь от меня из-за одного поражения? Они не увидят в этом знак силы. Они увидят в этом неуверенность, страх, что наша великая кровная линия не может справиться с трудностями."
Его глаза вспыхнули чем-то похожим на гнев, но я продолжил.
"Я проиграл. Я признаю, что потерпел неудачу. И эта неудача требует наказания. Но не наказывайте меня, лишая меня шанса искупить себя," — умолял я, позволяя ложной эмоции просочиться в мой голос.
Зрители начали тихо перешептываться, и я понял, что пришло время для моего лучшего театрального выступления.
"Если вы действительно верите в силу и наследие нашей семьи, то дайте мне шанс вернуть потерянную честь. Позвольте мне показать миру, что Теосбейны могут преодолеть любые трудности! Позвольте мне доказать свою ценность!"
Я сделал паузу, оценивая его реакцию, пока шепот вокруг нас становился громче, а затем нанес последний удар.
"Вступительный экзамен в Академию Апекс через несколько дней. Если вы позволите, я сдам его и отомщу тому парню. Я сделаю заявление, показывая всем, что с Теосбейнами не стоит шутить. Просто дайте мне этот шанс, отец. Позвольте мне вернуть свою гордость."
Толпа взорвалась аплодисментами. Даже телохранители, которые обычно обучены быть молчаливыми и стоическими, казались ошеломленными.
Люди любят хорошую арку искупления, в конце концов. И это именно то, что я им только что продал.
Джулиана, стоявшая неподалеку, тоже выглядела удивленной. Хотя и по другой причине. Не думаю, что она ожидала, что я вообще буду отвечать отцу.
Что касается моего отца, его выражение лица оставалось нечитаемым.
Я задержал дыхание, надеясь, что смог его убедить.
Я загнал его в угол в этом споре. Он не мог отказать моей просьбе перед столькими людьми, не запятнав свой благородный образ.
Но, в конце концов, он был герцогом. Ему не нужно было следовать правилам. Он мог делать все, что ему заблагорассудится.
И именно тогда холодная улыбка медленно расползлась по его лицу, когда все вокруг снова замолчали.
"Ты стал очень изобретателен со словами, Самаэль," — сказал он, его тон был окрашен темной усмешкой. "Пытаешься использовать мой образ против меня с помощью всех присутствующих здесь. Блестяще. Хотя все равно жалко."
Ахх, черт.
Я сглотнул, понимая, что моя попытка повлиять на него не сработала.
"Но ты прав. Лишать тебя шанса искупить себя было бы несправедливо. Однако я не буду ждать вступительного экзамена, чтобы увидеть, достоин ли ты, только для того, чтобы ты снова разочаровал меня. Если ты действительно хочешь доказать свою ценность, сделай это так, как это сделал бы любой настоящий Теосбейн. Сделай это через силу. И сделай это прямо здесь."
Мое сердце упало. Я сразу понял, что он имел в виду.
Но он же не станет на самом деле…
Неужели?
Это было бы безумием!
Тем не менее, у меня было смутное предчувствие того, что произойдет.
"Если ты не хочешь быть изгнанным, ты будешь сражаться за это. Ты будешь сражаться со мной за это. Самаэль Кайзер Теосбейн, я предлагаю тебе шанс! Испытание боем! Ритуал Доблести! Если ты покажешь себя достойным против меня, я не только признаю тебя достойным быть моим сыном, но и моим преемником, поставив тебя следующим в очереди на мой титул вместо твоей сестры.
Откажись или проиграй, и ты будешь изгнан из нашей семьи, пока не совершишь подвиг, достойный нашей крови. Сделай свой выбор."
http://tl.rulate.ru/book/131785/5920849
Готово:
